[Estell Greydaw]

(Не успели хоббиты войти в своё бунгало, как к причалу подошло ещё одно транспортное средство – очень красивая парусно-моторная яхта в виде лебедя, с личным гербом Келеборна на парусе и вымпеле. Но на причал вышел первым вовсе не Келеборн, а… Луртц в бахромчатых чёрных джинсовых бриджах и тельняшке без рукавов, поверх которой был надет армейский изенгардский разгруз-жилет. Луртц быстренько пришвартовал яхту к причальным кнехтам, а потом залез обратно и спустил трап. По трапу вышел первым Келеборн в невероятно стильном летнем костюме и с небольшим чемоданчиком. Поставив чемоданчик на причал, он галантно подал руку Красной Каске. Красная Каска была одета в короткие кожаные шортики, сандалеты и чёрную обтягивающую маечку, ну а на голове у неё была большая красная кепка. Следом появился и Луртц с двумя рюкзаками)
ЛУРТЦ: Вот и доплыли. Спасибо, Кел, что довёз.
КЕЛЕБОРН: не за что, мне было приятно с вами путешествовать.
КРАСНАЯ КАСКА: и мне, если б не тошнило – было бы совсем ништяк…
КЕЛЕБОРН: увы, морская болезнь может одолеть и сильного.
ЛУРТЦ: в натуре, так. Был такой умбарский адмирал, который чуть что, блевать начинал. Однако же командовал при этом так круто, что все пираты его конкретно уважали и дрались за очередь подносить ему ведро.
КРАСНАЯ КАСКА: но я-то не адмирал…
КЕЛЕБОРН: ничего страшного. Моя жена тоже очень не любит морские путешествия… именно по причине морской болезни, хотя и старается не подавать виду… Но оставим эту тему. Скажи, Луртц, тебе не кажется этот остров знакомым?
ЛУРТЦ: кажется. Мы, в натуре, на нём в первом «Последнем герое» сидели.
КЕЛЕБОРН: да. Теперь я вспомнил. Надо же, кто бы мог подумать, что теперь тут сделают курорт.
КРАСНАЯ КАСКА: а мне интересно, кто нам путёвки прислал. Потому как есть у меня мнение, что тут какая-то подлянка.
КЕЛЕБОРН: почему? Может быть, кто-то просто захотел сделать нам приятное…
КРАСНАЯ КАСКА: Кел, я шкурой чую: что-то тут нечисто. У нас, в Изенгарде, говорят: «Халява годной не бывает».
КЕЛЕБОРН: что такое «халява»?
КРАСНАЯ КАСКА: да вот как эти путёвки. Халява – это то, досталось забесплатно.
КЕЛЕБОРН: Суть явления я, кажется, понял. Но почему ты считаешь, что это выражение применимо к нашему случаю? Что плохого в таком подарке?
КРАСНАЯ КАСКА: не знаю, Кел. Я просто чую. А моя чуйка меня ещё ни разу не дурила.
КЕЛЕБОРН: ну, что ж. Посмотрим. Пока что я не вижу причин для беспокойства.
(он подхватил свой чемоданчик и пошёл к берегу. Луртц потопал за ним, Красная Каска, покачав головой, пошла следом.
В начале причала уже стояла Рыжая Соня, а к ней спешил Маэглин, уже проводивший хоббитов к их бунгало)
РЫЖАЯ СОНЯ: приветствую на нашем курорте!
КЕЛЕБОРН: благодарю. Я, вообще-то, не собирался приезжать, но мне подарили путёвку, и было бы невежливо отказаться.
РЫЖАЯ СОНЯ: да чё вы все паритесь? У нас тут клёво. Отличный отдых, тишина, никакой почти цивилизации, рекламы нигде нет никакой, телевидения.
КЕЛЕБОРН: А… простите, а чего ещё у вас здесь нет?
МАЭГЛИН: ну конечно, придворных удобств у нас тут точно нет. И кофе в постель никто не подаст… впрочем, если договоритесь с нашей прислугой-за-всё, то он, может, для вас и сделает исключение.
(при этих словах пират ехидно ухмыльнулся, но Келеборн не понял и сделал вид, что не заметил этой ухмылки)
ЛУРТЦ: о, чувак, привет! Вижу, Джек новые территории осваивает.
МАЭГЛИН: ага. Вот, держи ключи – у вас бунгало намбер 5. Как-нибудь устраивайтесь, только помните, что там ещё кому-то место должно остаться. У нас все путёвки выкупили.
КРАСНАЯ КАСКА: не поняла, к нам чего, ещё какого-то придурка присоседят?
КЕЛЕБОРН: но почему ты так думаешь, может, это будет умный и воспитанный… эльф, человек, хоббит, урук-хай или… гном, может быть…
КРАСНАЯ КАСКА: кто бы он ни был, мне уже заранее он не нравится.
РЫЖАЯ СОНЯ: ну, потом посмотрим, может, удастся поменяться местами.
КЕЛЕБОРН: да, Каска, не стоит быть такой пессимисткой. (К Маэглину) Так вы говорите, наше бунгало?..
МАЭГЛИН: намбер 5. Вон то, с белыми флажками.
(Келеборн взял ключи и пошёл к бунгало. Ворча под нос, за ним пошла Красная Каска, а следом за ней и Луртц, волоча рюкзаки).
МАЭГЛИН: Что, Сонька, не ожидала таких важных гостей?
РЫЖАЯ СОНЯ: после того, как к нам пожаловали лично принц лихолесский, владыка Ривенделла с семьёй и гондорский и роханский короли – я уже не удивляюсь. Странно только, что этот мороженый лориенец приехал, во-первых, без жены, а во-вторых, вместе с уруками.
МАЭГЛИН: ну, во-вторых – это как раз не странно, он же с ними закорефанился ещё с первого «Последнего героя». А вот что без жены согласился ехать – вот это странно… О, смотри, ещё кого-то принесло. Пошли встречать.
РЫЖАЯ СОНЯ: и как назло, к самому дальнему причалу плывут… Ой, смотри, ещё кто-то. Придётся разделиться.
(И они пошли в разные стороны, встречать гостей.
К дальнему причалу подходил обшарпанный катерок умбарских пассажирских перевозок, а к тому, что поближе – сверкающая яхта под флагом с личным гербом Гимли, сына Глоина. Маэглин побежал к обшарпанному катеру, а Рыжая Соня – к яхте Гимли.
Яхта Гимли пришвартовалась первой, и первым из неё выбрался крепенький, квадратный гном с шикарной пушистой бородищей, поверх которой на толстой золотой цепи висел Орден Золотой Дули. Это был Бурин, племянник Гимли и его личный телохранитель, он же секретарь, он же помощник и всё такое. В отличие от других гномов, посмевших судиться с Гимли и получивших от него позорный орден в виде дули, Бурин носил эту дулю с гордостью и всячески демонстрировал и орден, и собственную верность своему дяде. Причины этого были никому не известны, кроме собственно Гимли и Бурина. Бурин спустил трап, и по нему важно сошёл Гимли, наряженный в дорогущий смокинг по гномьей моде, весь увешанный цепями с украшениями, и даже борода его была украшена несколькими брильянтовыми заколками. Гимли, остановившись у трапа внизу, протянул руку Эовин. Итилиенская княгиня была одета в короткое зелёное платье, босоножки с ремешками, оплетавшими ноги чуть ли не до колена, и в кокетливую зелёную шляпку. За Эовин из яхты выбрался… Маухур в чёрных джинсах и чёрной рубашке, с широким металлическим поясом. Урук-хай держал в руках зелёненький чемоданчик на колесиках и чёрную сумку для ноутбука. На спине у него был маленький рюкзак. Как только урук-хай выбрался, Бурин метнулся обратно и сгрузил на причал с помощью лебёдки огромный, окованный медью сундук на колёсах и с ручкой, как у тележки. Под этим сундуком доски причала не то что прогнулись – а просто затрещали)
ГИМЛИ: вот кто-нибудь, скажите мне, на кой я вообще сюда припёрся?
БУРИН: бесплатная путёвка.
ГИМЛИ: это не причина. Бесплатное – оно, конечно, приятное. Но я же не бедный, чтобы поехать сюда только ради этого. А вот ради чего… хотел бы я знать.
ЭОВИН: это остров, на котором мы играли в первом «Последнем герое». И я, например, согласилась поехать сюда потому, что… потому что с этим островом у меня связаны очень приятные воспоминания, вот почему.
ГИМЛИ: ну да, ну да. А вот у меня – нет! И оттого я вдвойне не понимаю, какого Балрога я сюда явился…
БУРИН: отдых. Нет родственников.
ГИМЛИ: племянничек, ты, конечно, прав, и я давно хотел отдохнуть, но насчёт родственников… да, тут их нет, но зато они остались дома!!! И опять, я уверен, не досчитаюсь алмазов и сапфиров с рубинами на кранах – и это в лучшем случае!
БУРИН: Все апартаменты закрыты на замки. Ключ – отпечатки пальцев.
ГИМЛИ: чьих пальцев?
БУРИН: ваших и моих.
ГИМЛИ: ну ладно. Хвалю, племянничек. Ты умнеешь на глазах.
(Бурин молча поклонился)
ЭОВИН: ну что мы стоим? Давайте уже искать наши бунгало, мне безумно интересно, что тут и как. И кто сюда ещё приехал.
МАУХУР: а я надеюсь, что тут будет тихо и я смогу дописать «Урук-хаи двадцать лет спустя». Меня уже издатель торопит, а Дедок затеял новую стройку в Изенгарде, шум, гам, в общем, творческому урук-хаю деться некуда…
ЭОВИН: о, я буду ждать эту книжку, это же продолжение «Трёх урук-хаев», правильно?
МАУХУР: ага.
ЭОВИН: а ты мне дашь потом книжку с автографом?
МАУХУР: да.
ЭОВИН: прекрасно! (целует урук-хая в щёку. Тот заливается краской и смущается).
ГИМЛИ: ну чё стоим, пошли вселяться в наши, так сказать, номера.
(Гимли зашагал к началу причала, Бурин, пыхтя, покатил за ним сундук, следом пошли Эовин и Маухур)
РЫЖАЯ СОНЯ: здравствуйте!
ГИМЛИ: и тебе не болеть. Ты, что ли, тут директор?
РЫЖАЯ СОНЯ: нет, я – мисс ублажательница. А директор у нас Маэглин.
МАУХУР: это хорошо. Конкретный пацан.
РЫЖАЯ СОНЯ: я рада вас видеть здесь! Особенно знаменитого писателя!
МАУХУР: спасибо.
РЫЖАЯ СОНЯ: можно у тебя будет взять автограф?
МАУХУР: можно.
РЫЖАЯ СОНЯ: ура! (целует Маухура, тот опять краснеет). Вот, ваши ключики, а бунгало ваше – намбер 6. С оранжевыми флажками. Там, правда, всего две комнаты, но есть ещё веранда.
ЭОВИН: как это – две комнаты? Я буду в комнате с мужчиной?
РЫЖАЯ СОНЯ: ну, можно подумать, тебя это как-то смутит.
ЭОВИН: это что за намёки?!
МАУХУР: спокойно, я буду жить на веранде.
ГИМЛИ: там разберёмся. Пошли. Бурин, да не стой как дурак, посади даму на сундук!
(Бурин подал Эовин руку и подсадил её на сундук, потом, вздохнув, стал толкать его по песку к означенному бунгало. Маухур, поудобнее пристроив за спиной сумку с ноутбуком, стал ему помогать. Гимли, достав из-за пояса раскладную трость, с пижонским жестом раскрыл её и, посвистывая, пошёл впереди сундука)