Цитата:
Сообщение от Dwarfy
А вот Торин – да, на первом этапе он просто игнорирует неудобные ему доводы Барда, слышит только то, что хочет слышать, и в том виде, как ему нравится.
|
Ну почему же, довод про недавнюю помощь от жителей Эсгарота он все-таки услышал и даже отреагировал: он ведь говорит, что эта претензия ему понятна, и эту часть золота он заплатит. Другой вопрос, что он сделает это, "когда придет время", а это ну очень расплывчатые рамки) Но сами эти слова показывают, что аргумент он услышал, просто... как бы это сказать. Несколько понизил его важность в обсуждении тем, что отреагировал далеко не сразу - типа, это-то в сущности безделица, за это-то мы вам заплатим, но сначала более серьезные вопросы, в частности, эльфов отсюда уберите и оружием перед нами не трясите.
Что меня больше зацепило, Торин первым начинает говорить про "угрозу силой", под которой гномы-де ни медяка не отдадут, хотя ему по сути никто еще не угрожал. Пожалуй, это можно понять, он на взводе и сразу же предпочитает видеть худшее: воспринимает толпу у дверей как враждебно настроенную, эльфийский стяг - как личный наезд. Но сколько от этого эмоционального состояния, которое заставляет его реагировать именно так, - его личного, а сколько привнесенного пережитыми тяготами и, гм, драконовой болезнью? И смог бы ли Торин, если бы не последний фактор, рассудить иначе, как тот же Бильбо, посчитавший слова Барда справедливыми? Хочется верить, что смог бы.