[OldWich]

“You put your worst cause last (ты ставишь самую плохую причину на последнее) and in the chief place (и самое главное место),” Thorin answered (ответил Торин). “To the treasure of my people (на сокровища моего народа) no man has a claim (не может претендовать ни один человек), because Smaug who stole it from us (/лишь/ по той причине, что Смауг, который украл его у нас) also robbed him of life or home (так же лишил его жизни или дома). The treasure was not his (сокровище не было его /дракона/) that his evil deeds (так чтобы его злые дела) should be amended with a share of it (следует исправлять: «должны быть исправлены» с помощью его доли /сокровища/). The price of the goods (цена всех припасов) and the assistance (и /стоимость/ того содействия) that we received of the Lake-men (что мы получили от Людей-с-Озера) we will fairly pay (мы справедливо оплатим) — in due time (в свое: «должное» время). But nothing will we give (но мы не дадим ничего), not even a loaf’s worth (ничего, даже стоимостью в буханку хлеба), under threat of force (под угрозой силы). While an armed host lies before our doors (пока вооруженное войско расположилось: «лежит» у наших дверей), we look on you (мы считаем вас) as foes and thieves (врагами и ворами).

А вот теперь объясните мне, в чём Торин не прав. В том, что указал на то, что сокровища никогда не принадлежали Смаугу, а были похищены им у гномов? В то, что пообещал восстановить стоимость припасов и помощи жителей Эсгарота попозже, когда войска отойдут от Горы? В том, что считает вооружённое огромное войско под своими дверями ворами и врагами?

Дальше он спрашивает, какую долю Бард отправил бы его клану если бы обнаружил гномов мёртвыми. Но на это Бард не отвечает ВООБЩЕ. Почему бы не сказать, например, «Одну четырнадцатую» хотя бы, раз уж трети (по количеству народов – эльфы, гномы, люди, пострадавшие от дракона, хотя в каком месте пострадали эльфы? ему жалко).

Вот этим он, по-моему, ещё больше настроил против себя Торина. Вместо этого Бард начинает давить на жалость, но говорить «ах, мы бедные, несчастные, пожалейте нас», и держать за спиной большую группу копьеносцев, это как-то… не очень правдоподобно выходит.

“I will not parley (я не буду вести переговоры), as I have said (как я уже сказал), with armed men at my gate (с вооруженными людьми у моих ворот). Nor at all with the people of the Elvenking (и вообще не /буду вести переговоры/ с людьми Короля эльфов), whom I remember with small kindness (которого я вспоминаю с небольшой добротой). In this debate they have no place (им не место: «они не имеют места» в этой дискуссии).

И в каком месте Торин не прав? В том, что не может вести переговоры с людьми, угрожающими ему оружием? Интересные переговоры получаются. Помнится, семьдесят лет назад в ходе таких переговоров Советский Союз лишился двадцати миллионов человек и заимел разрушения на всей своей европейской территории.

Begone now ere our arrows fly (теперь убирайтесь, прежде чем полетели наши стрелы)! And if you would speak with me again (и если ты захочешь говорить со мной снова), first dismiss the elvish host (сперва распусти войско эльфов) to the woods where it belongs (в леса, где им самое место), and then return (и затем возвращайся), laying down your arms (сложив свое оружие) before you approach the threshold (до того, как ты приблизишься к порогу).”

Да, с эльфами, допустим, надо было договариваться отдельно. Хотя я в третий раз повторю – я не вижу другой причины нахождения под Горой Трандуила, кроме грабежа. А в остальном требования Торина вполне обоснованны.

“The Elvenking is my friend (Король эльфов мой друг), and he has succoured (и он пришел на выручку) the people of the Lake in their need (людям с Озера в их беде), though they had no claim but friendship on him (хотя у них не было других притязаний к нему, кроме дружбы),” answered Bard (ответил Бард). “We will give you time (мы дадим тебе время) to repent your words (раскаяться в своих словах). Gather your wisdom ere we return (собери всю свою мудрость прежде, чем мы вернемся)!”

Таким образом, последнее слово осталось за Бардом. Он ушёл, пообещав вернуться, но ни слова не сказано, что он перестанет угрожать Торину вторжением. То есть, закончили тем же, с чего начали: «Мы пострадали от дракона, поэтому отдавайте нам сокровища». Размер платы они не оговорили, да и, судя по речам Барда, оговаривать его не имело смысла: какой вес имела горстка истинных хозяев золота перед огромным войском?

Затем вернулся герольд и ультимативно объявил, что Трандуил и жители Эсгарота требуют у Торина, «называющего себя Королём-Под-Горой», (то есть то, что он действительно Король-Под-Горой, уже поставлено под сомнение), двенадцатую часть сокровищ. Требование справедливое, но вот тон… Сказать такое истинному королю может только тот, кто ЖЕЛАЕТ отрицательного ответа и начала военных действий. Согласитесь, двенадцатая доля – правильно, но так мало.

«В противном случае он будет объявлен нашим врагом»

А с каких щей вы с ним взялись вообще воевать? Вы же пришли просить, вроде как. Вы оставили простуженных голодных людей без крова над головой, вы стоите второй день вооружённым лагерем вместо того, чтобы строить дома и ловить рыбу или стрелять дичь. Вы хотите, чтобы количество жертв увеличилось? Или вам плевать на жертвы, плевать на женщин и детей, лишь бы захватить ВСЁ золото и поделить в лучшем случае пополам? Ладно, это уже мои измышления.

Понятно, что Торин вспылил и пустил стрелу. Но, заметьте, никого не убил. Только показал своё отношение к этому фарсу.

Кстати, лук у него «роговой», то есть композитный азиатский лук, которым и вооружил его ПиДжей. Я всё больше уважаю этого новозеландского чувака.

”Since such is your answer (раз ответ твой таков),” he called in return (закричал тот в ответ), “I declare the Mountain besieged (я объявляю Гору осажденной). You shall not depart from it (ты не покинешь ее), until you call on your side (пока ты сам: «со своей стороны» не призовешь) for a truce and a parley (к перемирию и переговорам). We will bear no weapons against you (мы не применим против тебя оружия), but we leave you to your gold (а оставим тебя с твоим золотом). You may eat that, if you will (ты можешь есть его, если хочешь)!”

Нормально. Если ты не хочешь вотпрямщас выдать нам столько, сколько мы требуем, самозванец, мы уморим тебя голодом. Хорошие переговоры. Правильные. И ни слова, кстати, о том, что после получения золота войско оставит Гору.

Дальше Толкин рассуждает о том, что гномы осуждали Торина за упёртость. А вот в это я не верю. На их месте я бы точно так же заперлась в Горе, даже если бы того богатства осталось с гулькин нос. Но это золото принадлежало не Торину. И не его спутникам. Всё, кроме четырнадцатой доли, принадлежало его народу. Он просто не мог без должных гарантий распоряжаться им. А гарантий-то и не было... Зато было огромное войско, которое угрожало ему оружием. Были люди, которые говорили, что они голодают, но тратили припасы и время на то, чтобы выжидать, пока гномы сдадутся и поделятся золотом, на которое ещё нужно будет покупать припасы у того же Трандуила.

Далее – Роак приносит весть о том, что Дайн с пятью сотнями воинов в двух днях пути от горы, и Бильбо решает обменять мир на Аркенстон. Все говорят о предательстве Бильбо, но тут тоже не всё так однозначно. Бильбо взял камень в счёт СВОЕЙ доли. Стоил ли Аркенстон одну четырнадцатую от всех сокровищ или нет, но в конце концов Торин признал его таковым. Бильбо отдал алмаз Барду и отказался от своей доли. И впоследствии он действительно не получил от гномов ничего – то есть сделку признали обе стороны – и Бильбо, и гномы.

Конечно, Торин рассвирепел, но пообещал выкупить алмаз, то есть, соглашение было достигнуто. То, что он хотел оставить себе и золото, и Аркенстон, это были только его мечты. В реальность он их даже не начал воплощать.

Кстати, то, что Бильбо вернулся к гномам, для меня естественно, если считать его всё же честным существом. Да, он остался ровно с тем же состоянием, как и до путешествия, но должен был САМ, без передачи через третьи руки, рассказать о том, что и почему он сделал.

“Not so hasty (не горячись)!” said Bard. “We will give you until tomorrow (мы дадим тебе /время/ до завтра). At noon we will return (в полдень мы вернемся), and see if you have brought from the hoard (и посмотрим, принесешь ли ты из сокровищницы/клада) the portion that is to be set against the stone (ту часть/долю, что будет выставлена за камень). If that is done without deceit (если это будет выполнено без обмана), then we will depart (тогда мы уйдем), and the elf-host will go back to the Forest (и войско эльфов вернется в Лес). In the meanwhile farewell (а пока — прощай)!”

Итак, камень находится у Барда. В принципе, выкуп получен. Теперь можно постоять пару дней, убедиться что Торин собирать деньги не спешит, поругаться через стену, да и запродать камень Трандуилу. Как раз окупится его помощь (не бескорыстная, как помним). Войско возвращается домой и принимается строить дома и рыбачить-охотиться, чтобы женщины и дети не умерли с голоду. Но не тут-то было.

Подходит армия Дайна. Какое дело Барду до гномов? Выкуп уже у него. Ах, не хотите платить – оставайтесь ни с чем.

They halted between the river and the eastern spur (они остановились между речкой и восточным отрогом); but a few held on their way (но некоторые продолжили свой путь), and crossing the river drew near the camp (и, переправившись через реку, подошли близко к лагерю); and there they laid down their weapons (и там они сложили свое оружие) and held up their hands in sign of peace (и подняли вверх руки в знак мира). Bard went out to meet them (Бард вышел, чтобы встретить их), and with him went Bilbo (с ним же отправился и Бильбо).

Вот это я понимаю, переговорщики. Разоружились, подняли руки. Не то, что некоторые.

«We are sent from Dain son of Nain (нас послал: «мы посланы от» Дейн, сын Нейна),” they said when questioned (сказали они, когда их спросили). “We are hastening to our kinsmen in the Mountain (мы торопимся к нашим родственникам в Горе), since we learn (как только мы узнали) that the kingdom of old is renewed (что старинное королевство возродилось). But who are you (но кто вы такие) that sit in the plain (что сидите здесь, в чистом поле) as foes before defended walls (словно враги перед обороняемыми стенами)?”

Резонный вопрос. Если Смауг погиб – с кем собралось сражаться это войско? Конечно, Дайн знал, что с тринадцатью гномами с целью завладеть сокровищем, не смотря на полученный выкуп. Но спросить-то надо. Вдруг совесть взыграет?

This, of course (это, конечно), in the polite and rather old-fashioned language (на вежливом и довольно старомодном языке) of such occasions (для таких случаев), meant simply (означало просто): “You have no business here (вам здесь делать нечего: «у вас здесь нет никакого дела»). We are going on (мы собираемся пройти дальше), so make way (так что пропустите нас) or we shall fight you (или мы будем сражаться с вами)!”

Если кто скажет, что Дайн не в своём праве – пусть кинет в меня камень.

They meant to push on (они намеревались продвинуться вперед) between the Mountain and the loop of the river (между Горой и петлей, /что делала/ река), for the narrow land there (так как узкая земля там) did not seem to be strongly guarded (казалось, не так сильно охранялась).

Bard, of course, refused (Бард, конечно, отказался) to allow the dwarves to go straight on to the Mountain (позволить гномам пройти напрямую к Горе). He was determined to wait (он твердо решил подождать) until the gold and silver had been brought out (до тех пор, пока золото и серебро не будет вынесено) in exchange for the Arkenstone (в обмен на Аркенстоун): for he did not believe (так как он не верил) that this would be done (что это будет сделано), if once the fortress was manned (если крепость будет укомплектована) with so large and warlike a company (такой большой и воинствующей группой гномов).
…
Bard then sent messengers at once to the Gate (тогда Бард немедленно отправил гонцов к Воротам); but they found no gold or payment (но они не обнаружили там ни золота, ни вознаграждения). Arrows came forth (стрелы полетели /вперед/) as soon as they were within shot (как только они оказались в пределах досягаемости), and they hastened back in dismay (и они поспешили назад в смятении). In the camp all was now astir (в лагере все находилось в движении), as if for battle (словно готовились к битве); for the dwarves of Dain were advancing along the eastern bank (так как гномы Дейна приближались по восточному берегу).

Ну, не вынесли золото – выход я описала выше. Торин эпично просирает свой раритет, Трандуил радуется новой цацке, а Бард получает золото для восстановления Эсгарота, Дейла и чёрта лысого на верёвочке. Свернули лагерь, показали кукиш Дайну – и домой. Главное, быстро, пока утомлённые переходом гномы сами не напали. И тогда Бард остался бы в белом (хотя бы относительно).

“Fools (глупцы)!” laughed Bard (засмеялся Бард), “to come thus beneath the Mountain’s arm (подойти так, под самую Гору)! They do not understand war above ground (они ничего не понимают в войне на земле: «над землей»), whatever they may know of battle in the mines (как бы много они ни знали о битвах в рудниках). There are many of our archers and spearmen (множество наших лучников и копьеносцев) now hidden in the rocks (сейчас спрятано в скалах) upon their right flank (по их правому флангу). Dwarf-mail may be good (кольчуга гномов может быть и хороша), but they will soon be hard put to it (но вскоре они окажутся в затруднении). Let us set on them now (давайте нападем на них сейчас) from both sides (с обеих сторон), before they are fully rested (до того, как они полностью отдохнули)!”

Упс.

Теперь, я думаю, достаточно.

Ещё про Бильбо. Он ничего не получил от Дайна - его доля пошла в уплату мира. Бард подарил ему жемчужное ожерелье. Которое Бильбо передарил Трандуилу, якобы в уплату за ту еду, которую он уворовал за время пребывания в его дворце. Питание, не очень сытное, как помним, в течение от двух недель до месяца (там время не очень четко указано), вряд ли стоило больше одной жемчужины. А Бильбо, как мы помним, был ещё беднее, чем когда отправился в путешествие. Он отдал ожерелье. Я бы на его место тоже отдала. Иначе мне те жемчужины казались бы красными. Пусть Бард не убивал Торина. Но зачем-то же он привёл войско к Горе, хотя знал, что сокровища не валяются бесхозными и прав на него он не имеет. Даже при том, что Бард не виноват в смерти Торина, этот конфликт и последовавшая за ним БПВ настолько сильно ударила по нервам Бильбо, что любое напоминание о том кошмаре было непереносимо. Он ведь и от сундучка в пещере троллей отказывался и Гэндальфу с трудом удалось убедить его разделить золото пополам.

Я не понесу это на ХА. И не буду больше заходить в ФК Барда. Я вообще не понимаю Профессора. В этом вопросе – не понимаю.