[Deirdre]

Выкладываю перевод интервью:
Popcorn Taxi
Ричард Армитидж – мистер «Маджестик» фильма «Хоббит».
Ричард Армитидж был особым гостем в начале этого месяца в рамках специального показа фильма «Хоббит» в кинотеатре Креморн Орфей (Cremorne Orpheum). Перед выходом на сцену, Popcorn Taxi удалось побеседовать с ним о подробностях создания фильма «Хоббит» – где Ричард Армитидж сыграл величественного Торина Дубощита – а также о том, какое влияние оказывает на Ричарда армия его фанатов.

Popcorn Taxi: Здравствуйте, Ричард! У меня к вам много вопросов и, надеюсь, что раньше подобных вопросов вам не задавали. Но говоря так, я наверняка повторяю примерно треть того, что говорит большинство журналистов, приходящих сюда с вопросами.
Ричард: Когда мне задают похожий вопрос, но в несколько ином ключе – это всегда интересно. Мне интересна причина, по которой они задают этот вопрос. Что они хотят услышать?.. Мне нравится ваш чехол для телефона. А мне как раз нужен новый. Этот хорош.

PT: Вообще-то я собирался подарить его на шоу Sci Fi (Научная фантастика). Этот чехол с символикой зеркальной вселенной фильмов «Звездный путь». Но другой чехол сломался, и я взял этот.
Ричард: Ну, у меня есть чехол для iPhone с изображением лица Торина, если вам нужен такой. Стоит только захотеть.

PT: Это фантастика! У вас есть такой?
Ричард: Нет. Но я достану вам один.

PT: Серьезно, если у вас нет фото на Instagram, снятого на телефон в таком чехле, – армия ваших фанатов вряд ли будет гордиться вами. Первое, что я заметил, когда мы анонсировали мероприятие – какова была реакция.
Ричард: О, это была положительная реакция?

PT: Да.
Ричард: Это хорошо.

PT: Это замечательно. И реакция женщин на вашего персонажа и, разумеется, на вас, чрезвычайно озадачила меня. Я хочу сказать, вы обладаете привлекательной внешностью, я уверен, что играть при этом вы также умеете.
Ричард: Я могу связно говорить и одновременно ходить, не натыкаясь при этом на мебель. Вся моя игра заключается в этом.

PT: Разве?
Ричард: Знаете что? Вам нужно предоставить слово аудитории. Хотя, не делайте этого. Я не знаю. Мне по-настоящему повезло. Мне досталась действительно преданная небольшая группа фанатов, которую составляют очень хорошо образованные, начитанные леди. Хотя я не думаю, что моими фанатами являются только женщины. Кто знает. Но они невероятно благосклонны ко мне. Я частенько проверяю фан-ресурсы в интернете. Я не знал, что буду отвечать на вопросы в рамках показа фильма, пока не прочел об этом на одном из вебсайтов – они заказывали билеты. Я подумал тогда: «О, это будет здорово. Нужно будет как следует причесаться». Они действительно замечательные. И очень поддерживают меня. Я стараюсь уделять им внимание.

PT: Это что-то значит для вас? Например, вы споткнулись, прогуливаясь по улице и при этом подумали, что как минимум двадцать тысяч женщин немедленно бросились бы выручать вас из этой ситуации. Вас когда-нибудь посещали подобные мысли?
Ричард: На самом деле нет. Я хочу сказать, что прожил 41 год в обстановке относительной анонимности. Думаю, если бы я с детства рос как актер в соответствующем окружении – я был бы также опьянен славой, как и они все. Но на самом деле я вполне среднестатистичен. Точнее, я их полная противоположность. Я не особо общителен. Предпочитаю находиться в тени и ценю возможность оставаться незамеченным.

PT: Некоторые актеры хотят быть в центре внимания, а другие воображают, что могли бы быть кем-то другим. Мне интересно, вы когда-нибудь подумывали полностью погрузиться в персонажа, вы могли бы сказать себе: «Ричард, мне не особенно нравится быть тем, кем я являюсь, и поэтому мне гораздо комфортнее быть королем гномов?»
Ричард: Мы постоянно говорим: «Не примеряй персонаж на себя, а погрузись в него сам». Я всегда предпочитаю оставлять большую часть своей личности за пределами съемочной площадки и изучать этот мир глазами, телом и душой другого человека, который, в конечном счете, лучше, чем я. Даже если они серийные убийцы, они гораздо более интересны, чем ты сам. Люди говорят о методе вживания в роль или чем-то подобном. Я не думаю, что могу назвать себя актером Метода (речь идет об актерской игре на основе системы Станиславского – Прим.Пер.). Я вживаюсь в роль, но я не думаю, что нужно становиться серийным убийцей, чтобы сыграть серийного убийцу.
Я не думаю, что должен стать гномом, страдающим драконьей болезнью, чтобы сыграть Торина Дубощита. Но меня зачаровывает его мир или же то, как выглядит этот мир в его глазах. И это придает смелости в роли, позволяет произносить реплики, которые я никогда бы не произнес. Это раскрепощает. А в конце дня ты снимаешь маску, ссутулившись волочишься по улицам, и вновь становишься скучным собой. Это замечательно!

PT: Энди Серкис – это человек, который очертя голову, с ребяческим задором, погрузился в роль Голлума. Он надевает костюм из спандекса с кучей светящихся датчиков по всему телу и скачет вокруг, как помешанный. Но именно такая эмоциональная подача обеспечивает реалистичность Голлума, привлекающую нас; именно эта его полная отдача срабатывает. Схож ли ваш метод работы с этим? Был ли у вас с Энди разговор, где вы сказали: «Слушай, я работаю во многом так же, как ты» – или есть какие-то различия в вашем подходе?
Ричард: Нет, у нас никогда не было подобного разговора; но я могу сказать, что ценю отсутствие излишней чувствительности в Питере (Джексоне). Он может довести актера до слез, и эта черта присуща также и Энди. Они не замечают, что ты доведен до отчаяния. Я не знаю. Не в том смысле, что они бессердечны. Мне действительно это нравилось. Когда ты думаешь: «Я уже не смогу ничего из себя выжать,» – а они оба говорят: «Ты сможешь сделать еще один дубль?». И ты отвечаешь: «Да, я смогу. Потому что знаю, что ты бы сделал еще один дубль, если бы стоял здесь в костюме Голлума».
Я обожаю работу Энди. Мне нравится мир, который он сейчас осваивает, – технология захвата движений. У меня за плечами довольно материальный опыт, поэтому я люблю работать с физическими данными персонажа, изменяя их. Я никогда не планировал пойти на крайность и играть кого-то, кто не является человеком. Хотя гном все же не человек, я полагаю. Но я бы с удовольствием. Мне импонирует то переосмысление человеческой сущности, которое во многом делает Энди. Мне хотелось бы поработать с ним над этим.

PT: На самом деле это и есть возврат к истокам актерского мастерства.
Ричард: Да. Большую часть времени при работе над персонажем – я использовал образ бизона для Торина. Я ощущал в нем требуемую мощь и выносливость. В других обстоятельствах, я бы наверное провел недели четыре, изучая образ жизни бизона, но мы сфокусировались на движениях гномов. И я хотел придать персонажу относительно человеческие черты. Хотя нет, я хотел бы пойти дальше в этом направлении.

PT: Наверняка в съемочном процессе много веселья. Размахивание мечом – должно быть забавный способ зарабатывать на жизнь. Оркрист – особый в использовании вид клинка, сильно отличающийся от большинства других клинков, задействованных в театре и кино. Что вы обсуждали с Мана Дэвисом – вашим дублером и постановщиком боевых сцен – при подготовке?
Ричард: Толкин наделял оружие собственными характерами. У Оркриста есть характер. Когда я впервые увидел форму меча, мне очень понравилось, что у него было изогнуто лезвие, а это значит, что он должен был двигаться особым образом. Это не обычный тип меча. И это не палаш (рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным клинком – Прим.Пер.). Скорее по типу он сродни оружию самурая, поэтому должен был двигаться особым образом. Так что я работал с Мана над обращеним с мечом. Это двуручный меч, но иногда его можно использовать и как одноручный; мы разработали набор движений, чтобы приспособиться к клинку. А затем работали над упражнениями для того, чтобы укрепить мои запястья и предплечья, что дало мне возможность обращаться с мечом также хорошо, как тренер. Это было очень захватывающе.
Интересно то, что я ощутил связь с этим оружием, хотя это был эльфийский клинок, а это своего рода парадокс для Торина – его неприязнь к эльфам не помешала ему присвоить меч, выкованный эльфами и использовать его в своих интересах. Так что он сложный персонаж.

PT: Похоже, это неплохая мотивация. Можно ненавидеть Saab, но когда садишься в 900-ю (одна из самых известных модификаций в модельном ряде, выпускавшаяся на протяжении 20 лет, и получившая множество наград – Прим.Пер.), то понимаешь, что это отличная машина.
Ричард: Да, британцы ездили на Volkswagen во время Второй мировой войны. Мы воевали с ними, но при этом использовали их отличные машины.

PT: Основные съемки закончились, и, несмотря на то, что впереди еще досъемки, самое сложное уже позади...
Ричард: Нет, тяжелая работа еще не закончена. Нам еще предстоит снять всю Битву Пяти Армий.

PT: Хорошо... Вам еще многое предстоит.
Ричард: Это чертовски пугает. Я с начала года вновь приступил к тренировкам. Это самое масштабное сражение всей трилогии. Возможно, даже во «Властелине колец» ничего подобного не было. Битва Пяти Армий близко, а мы не сняли еще ни одного кадра. Это то, что грядет и пугает.

PT: Тем не менее, полагаю, вы знаете что делать. Хотя объем работы и пугает в какой-то мере.
Ричард: Да. Все те движения, о которых я говорил, – прошло больше года. Так что мне приходится напоминать себе, что мы делали раньше. И старый лентяй во мне ворчит: «Ой, да ладно. Я все смогу». Но я понимаю, что мне предстоит вновь влезть в трюковую страховку, начать крутить мечом и достигнуть прежней скорости. Именно в этом состоит моя работа на ближайшие два-три месяца.

PT: Вау. на мой взгляд это лучше...
Ричард: ...чем что бы-то ни было в жизни. Я ни на что это не променяю.

PT: Я хотел бы вернуться к разговору о погружении в образ. Что является для вас рычагом? Очевидно, что большую роль играет физический аспект – сравнение с животными и т.д. Но должно быть что-то еще. То, как он видит мир, или еще что-то, за что вы цепляетесь. В чем секрет?
Ричард: Думаю, именно для этого я привык писать биографии персонажей. Я начинаю с текущего состояния персонажа, с того, что он хочет, и почему он идет по этому пути. Создается определенная основа, на которой базируются принимаемые персонажем решения. То, как он видит мир. То, что заставляет его двигаться вперед. А затем биография корректируется в соответствии с этим.
С моим персонажем Толкиен все сделал сам. Все есть в Приложениях. Все, что было нужно, изучить их, прочитать и вычленить то, что мне необходимо знать. Понимаете, эти вещи охватывали целые поколения. Я хотел выяснить, откуда взялась эта неприязнь между эльфами и гномами, ведь это то, с чем мне предстояло столкнуться.

PT: Так когда мимо проходит Ли Пейс и вы... Не можете сдержать себя. Или же вам приходится...
Ричард: Если это важно для сцены, которую мы снимаем, то можно упростить ситуацию. Делается вся подготовительная работа, а когда дело доходит до съемки, ты просто думаешь: «Что мне на самом деле нужно знать о том, что сейчас произойдет? Что изменит этот момент? О чем он рассказывает? Что является топливом?» – если вы понимаете, о чем я.
Топливо, на котором работает этот двигатель, – это история. Топливо бывает разное – какое-то воспламеняется мгновенно, а какое-то горит очень медленно.

PT: Это кажется разумным для такого длительного съемочного процесса – принимать каждую сцену такой, какая она есть.
Pичард: Совершенно верно. Торину нужно очень много топлива, поскольку его путешествие очень-очень долгое. На протяжении всего пути он горит, а в конце – в Горе – произойдет взрыв. Это была кропотливая работа – сбор и структурирование таких моментов. И это продолжается на протяжении трех частей, но первая кульминация происходит уже в конце первой части. Вторая часть, - про нее мы толком еще ничего не знаем, - и, наконец, третий акт. Если вы читали книгу, то знаете, о чем речь.

PT: Хочу вернуться к тому, с чего все началось. Вы сидели в своем доме в Лондоне, не зная, где вам доведется в следующий раз пообедать, и вдруг раздался телефонный звонок. Голос со странным новозеландским акцентом сказал: «Эй, чувак. Хочешь попасть в кино?» Каким стал ваш путь от успешного актера к кумиру современности?
Ричард: Все было очень-очень просто. Это, пожалуй, было простейшее прослушивание в моей жизни. Наверное, поэтому мне не верилось в то, что происходит. Я работал над «Призраками» и тут мне позвонил агент и сказал, что они в городе и хотят увидеться со мной.
Я знал примерно, что они ищут. Я полагал, что слишком молод и слишком высок для этого персонажа. Так что собирался просто посмотреть на то, что они написали. И внезапно я понял суть образа, который они хотели создать. Я встретился с Питером и Филиппой, и мы прочитали несколько сцен. Кажется, мы часа полтора проговорили о персонаже и том, как они его себе представляют. Я пытался объяснить, каким его вижу.
Затем, примерно месяцем позже, мой агент позвонил и пригласил на обед. Когда мы сели, он сказал, что мне предложили роль Торина Дубощита. Мне пришлось соскребать себя с пола. Это было потрясающе. Такие звонки каждый день не случаются.

PT: Да уж, точно не каждый день. Но когда это случилось, какая была первая реакция?
Ричард: Моя первая реакция практически на любое событие: «Итак, в чем подвох? Почему нет других соискателей?» В этом вся история моей жизни на самом деле. Когда мне что-то предлагают, я в первую очередь думаю: «Что-то тут не так, раз они предложили ее мне!»
А тут фильм еще не получил зеленый свет, а мой агент прагматичен как все британцы. Он мне ответил: «Не волнуйся, фильм еще пока не снимают. А могут и не начать». Впереди было еще столько препятствий, не было смысла прыгать от радости. Так что я придержал лошадей. А когда я был в Лос-Анджелесе, фильм подтвердили. В этот день мы выпили шампанского в честь того, что это наконец-то произошло.

PT: Потому что процесс прихода к тому, что «Хоббиту» был дан зеленый свет – был весьма извилистым.
Ричард: Извилистым, и положительный результат является полной заслугой Питера и его команды.