[Осьминогий лось]

ой сколько я всего нашла в этих ваших интернетах
в даирях, например

сначала немного не про мальчиков
хотя это точно никогда не оффтоп


а теперь дискотека милые мальчики




---------- Сообщение добавлено в 18:31 ---------- Предыдущее сообщение было в 18:27 ----------

а ещё фанфик
и я его выложу не ссылкой
он, вроде, влезает в допущенный объём
щас проверю
чудо какой хороший фанфик
ну правда же

---------- Сообщение добавлено в 18:32 ---------- Предыдущее сообщение было в 18:31 ----------

Он больше не может слушать это и не хочет выносить. Его бесят все они.
Родители – потому что все никак не могут решить, им лучше вместе или по отдельности. И все время орут и ругаются, дерутся и швыряют все на пол, втягивая в свои ссоры братьев.
Бесит Майкл – потому что он правильный, он хочет сделать, как лучше, а получается, как всегда.
Бесит Тай, потому что он опять влезает в ссору родителей, желая защитить мать. Он с самого детства за ней ходил, как привязанный, а она и была рада – мой мальчик. А ничего, что этих мальчиков у нее четверо?
Бесит Эксл, который ревет, как только дом встает на уши. Сидел бы у них в комнате и не влезал в чужие проблемы, благо он маленький – и ему пока можно.

Он всегда знает, когда родители будут ругаться. Он видит это по белеющим щекам матери и чернеющим глазам отца. И еще в воздухе всегда пахнет, как перед грозой, штормовым морем – и умирающей зеленью. Тогда он старается прогнать Тая, благо он еще иногда его слушает, вместе с Экслом прочь из дома. А потом и сам сбежать. Или прогнать хотя бы Тая – этот упертый молчун вечно играет в рыцаря. А Эксла можно схватить подмышки и так уволочь из дома. Майкла он прогнать не может, тот опять будет пытаться помирить родителей, но все опять будет без толку, только хуже. Но это уже не его проблемы. Вернее, и его тоже, но их он никак не может решить.
А потому... Будь что будет.

В этот раз он не успевает сообразить и вовремя среагировать - буря приходит слишком быстро. Дом буквально за пару секунд становится центром урагана, в котором бушует всеобщая ненависть. Майкл поддерживает отца, Тай – мать, Эксл лезет в самое сердце шторма...
- Заткнитесь все! Заткнитесь! – его вопль перекрывает весь этот ор, и все оборачиваются к нему. Родители и впрямь замолкают, братья – тоже, лишь где-то на полу дрожит и тихо ноет Эксл. – Хватит! ненавижу вас… - он не успевает договорить, как и мать, и отец в дружном - ну хоть что-то вместе! – порыве толкают его прочь.
Он делает шаг в сторону, пытаясь сохранить равновесие, но запинается за Эксла, который как всегда не вовремя подлез ему под ноги – и падает на полку, с которой с грохотом летят на пол и на него, прямо на голову, папины кораблики в бутылках и мамины горшочки с цветами. Он еще успевает рассмотреть родителей, которым наплевать на него и которые уже вернулись к своей ссоре, Майкла, который пытается их разнять – и белое лицо Тая, который рвется к Экслу. Все правильно, тому помощь нужнее.
А он никому не нужен. Ну и ладно. Ему тогда тоже - никто…
Когда он открывает глаза, в комнате по-прежнему царит ураган. Правда, младших уж нет – и хотя бы это хорошо. Он кое-как скидывает с себя вещи, с удивлением понимая, что они все в крови. Задумчиво трогает голову – и охает от нудящей боли и того, что пальцы становятся липкими и красными. Медленно выползает из своего завала, стараясь не привлекать к себе внимания. Майкл держит отца за руку, не позволяя тому опустить на мать топор. А она заходится диким криком, глаза ее сверкают зеленой ненавистью.

Тогда он первый раз сбегает из дома.
На улице непросто – и он учится быстро бегать и быстро говорить, чтобы не успели побить.
Через неделю его находит Майкл и на руках притаскивает домой. Он не особо сопротивляется – он жутко устал, слишком давно нормально не ел и вечность не высыпался.
Дома в кои-то веки Майкл не нудит, лишь оставляет его в ванной комнате и приносит сухие вещи, Эксл кормит его своей кашей, а Тай не спускает с него глаз, будто боится, что он опять пропадет. Отец приходит, молчит, тяжело глядя на него своим невозможным синим взглядом, и также молча уходит. Мать рыдает, гладя его по волосам, каждый раз задевая ранку на голове от удара ее же цветочного горшка и отцовского кораблика.
Потом родители приходят к ним в комнату, держась за руки и смущенно улыбаясь, и извиняются. Эксл на кровати прячется у него за спиной, Тай так и не встает с пола, Майкл отворачивается к окну – и все ждут его слов, как приговора.
А он не знает, что сказать.
Потому что он родителям больше не верит. Да и никто из братьев – не верит.
Устав ждать прощения, отец уходит, мать еще какое-то время стоит, жалобно смотрит на него, но он делает вид, что жутко устал, и закрывает глаза. Эксл уже крепко спит за его спиной, завернувшись в одеяло, Тай укладывает голову рядом с его подушкой и не сводит с него черных глаз. Он не видит этого, просто знает. Как знает и то, что Майкл так и не повернулся в комнату лицом, предпочитая рассматривать стену чужого дома за окном.

После этого мать с ним нормально почти не разговаривает – лишь говорит, что делать. И он молча, не пререкаясь, выполняет ее приказы. Потом начинает огрызаться.

Позже в разговорах со всеми, не только с матерью, он язвит и подкалывает, находя в словесных перепалках истинное удовольствие. И это странно греет сердце.
Он учится говорить не только быстро, но и красиво – и наслаждается завороженными лицами своих слушателей. Он словно дирижирует ими – и ему это дико нравится.

А однажды приходит мать и говорит, что на складах причала был пожар. Отец был там – и теперь его больше нет. Он пожимает плечами и спрашивает про страховку. Мать орет что-то про то, что у него нет сердца, Майкл убито молчит, Тай прячет лицо в ладонях. Эксл еще не понимает и все спрашивает, когда вернется папа.
А ему все равно.
Нет, не все равно. Дышать становится легче.
Причем всем.
И они начинают жить. Своей и только своей жизнью.
Впрочем, именно тогда он покупает свой первый аквариум и с десяток мелких рыбок. Не только для себя, но еще и для Майкла. Он знает, что тот приходит смотреть на них по ночам, когда мама спит – и можно вспоминать папу.

А еще где-то через год Майкл что-то нелепо объясняет про поход, в который ушла мама – и больше ее никто не видел. Ему смешно, но Тай и Эксл внимательно слушают и плачут. Майкл обнимает их, успокаивая.
А ему это уже не нужно.
Или все-таки нужно? Потому что он выслушивает сны Тая про какое-то дерево и не смеется, хотя это нелепо. Он просто молчит и пытается согреть руки брата в своих, но у него почти никогда не получается – Тай все время мерзнет, словно заблудился в холодильнике.
А потом Таю перестают сниться сны – и он уходит. Эксл остается с Майклом.

А он остается один.
И тогда решает, что теперь ему точно никто не нужен.
Ему ничего не нужно.
Все, что ему захочется, он возьмет сам.
И бога, воплощением которого он становится в свой двадцать первый день рождения, он выбирает сам.
Хотя куртку все равно жалко.

---------- Сообщение добавлено в 18:34 ---------- Предыдущее сообщение было в 18:32 ----------

фанфик с разрешения автора взят из этого дневника Error
у автора есть ещё разные фанфики по разным фандомам
и вообще автор молодец
вот