[Archeo]

ldora

Арагорну не спалось. Наконец, первые лучи солнца коснулись мраморных плиток пола. Вокруг стояла особая утренняя тишина, которую внезапно нарушил пронзительный женский голос. Так долго и громко может кричать только итальянка, отчитывающая мужа. "Ну вот, сейчас все проснутся", - в мысли было что-то неприятное. Арагорн вскочил с постели, быстро оделся и вышел на кухню. Но, к счастью, вокруг стояла тишина - вчера все устали и спали крепко.

Сидеть на кухне не хотелось и он, тихонько прикрыв дверь, вышел на еще сонные римские улицы. "Направо или налево? Направо." На Кампо дель Фьори ранние торговки сплетничали о чем-то своем. Он шел, не задумываясь о направлении, смотря на немногочисленных прохожих и автомобили, спешащие по делам. Время от времени взгляд останавливался на очередной римской церквушке, не упомянутой в путеводителях. Рим жил своей скрытой от туристов жизнью. Он вышел к фонтану Треви. Днем и вечером задушенный толпами любопытных с фотоаппаратами фонтан не вызывал особого интереса, но утром он был на своем месте, он был "римским", по другому и не скажешь. Арагорн присел на ступенях Santi Vincenzo e Anastasio. Из сувенирной лавочки справа от фонтана вышел усатый владелец и начал открывать жалюзи. Рим готовился к трудовому дню.

Арагорн полез в карман за трубкой и наткнулся на открытку, пришедшую вчера. "Надо бы ответить". Он подошел к открывшемуся сувенирному магазинчику и выбрал открытку: на ноге римской статуи сидела полосатая римская кошка.

"Привет, Льдора!", - легко написались первые слова. Но что писать дальше? Он стал вспоминать нечаянную встречу два года назад, когда он на своем мотоцикле налегке путешествовал по холмам Лигурии. Об одинокой девушке, живущей в старом rustico над Диано Сан Пьетро ему рассказал хозяин ресторанчика в деревне. Старый лигурийский крестьянин неохотно вступал в разговоры с незнакомцами, но, так уж случилось, что речь зашла о причудах иностранцев и Франко, разгорячившись, рассказал о девушке, приехавшей неизвестно откуда и купившей старый rustico у зятя старика Луиджи и живущей на холме в полном одиночестве.

Слова появились из ниоткуда. "Я по-прежнему не верю в закаты, но пытаюсь научиться жить не один. Рано или поздно каждому из нас придется этому научиться. Ты знаешь, я не ищу простых путей. Ты, наверное, посмеялась бы над нашей пестрой компанией. Я помню, как ты любишь смеяться, "печальная отшельница". Я уже почти научился постоянно общаться с одними и теми же людьми, это совсем не так просто, как кажется. Особенно с некоторыми из них. Твой незнакомец. P.S. Ты можешь писать мне в Монте-Арро в дом на холме. Видишь, у меня даже появился свой адрес.

Площадь у фонтана стала наполняться людьми и Арагорн пошел обратно к тем, кто его ждет, отправив по дороге открытку. "Смыться от девушек вдвоем с Боромиром, залезть в катакомбы, побродить там до вечера, выпить холодный мартини где-нибудь в городе" - мысль была совсем неплоха, он уже поднял руку, чтобы постучать, когда дверь внезапно открылась - на пороге Кэп, глаза красные распухшие, губа закушена.

-Привет, - шепотом говорит Арагорн. – Боромир еще спит?
-Как видишь, - она кивает в сторону дивана, где громко сопит сын наместника Гондора.

Хочется повернуться, уйти обратно на римские улицы, но дар понимания не дается даром за все приходится платить в любом из миров. Арагорн вздыхает: "Кофе будешь?"

Captain Solo

Я сижу неподвижно, невидящими глазами уставившись на палевый шелк утра за окном, и беззвучно плачу.
Голова Боромира лежит на моих коленях. Боз упал на кровать, как только вошел, и сейчас тихо и смешно сопит и видит, наверное, сны. Яркие, живые сны о мире, в котором жил, будет жить и умрет. Мире, где нет места мне… где не прописана я…
Касаюсь пальцами его щеки, провожу по светлым бровям, заправляю прядь волос за ухо… Настоящий. Живой. До невыносимой боли реальный. Глотаю очередную слезу. Реальность. Реальность полураскрытых губ, маленького шрама на виске (заработал в детстве, сражаясь с братом на деревянных мечах), спутанных, выгоревших на солнце волос и спокойного дыхания… Это так прекрасно и так невыносимо больно.
…Когда я в первый раз в спокойной обстановке увидела фильм, снятый по Книге, меня можно было выкручивать, как мокрую тряпку… Так нестерпимо мне было жаль погибшего Боромира. Потом, однажды, Боз уломал меня сходить на фильм с ним вместе. Я до сих пор жалею, что сделала это. Из кинотеатра мы вышли в молчании, и молчали весь вечер. А потом, ночью, мы Поговорили. В первый раз.
О господи, думаю я, ну на что мы все рассчитываем?! (Пальцы его левой руки сжаты в кулак… осторожно распрямляю и глажу ладонь). На что рассчитываю глупая, глупая я? И девушки, что в этой квартире? Они… мы… мы все – неисправимые мечтатели. Эскаписты, бегущие в реальность. Мы ЗНАЕМ, что у нас нет никаких шансов, что рано или поздно эти двое уйдут, чтобы продолжить жить по законам проклятой и благословенной Книги, а мы – мы останемся здесь, и будем резко оборачиваться каждый раз, когда скрипнет дверь, - а вдруг вернутся? Вдруг случится чудо? Но нет. Они здесь – и это уже чудо. Другого не будет.
Боромир что-то бормочет во сне.
Всё что угодно отдала бы, чтобы избежать этой тоски! Зачем они тут и с нами? Зачем мы тут и с ними? Сейчас я сижу, смотрю на спящего Боза и отчетливо понимаю, что сдохну от тоски, когда он уйдет… от тоски и от боли за него, знающего и видевшего свою смерть… «Я погибну там, у Парт-Галена. Иначе я не смогу отдать страну…»
-Странное выражение преданности, Боз, - шепчу я. – Бескомпромиссность всегда была твоим главным недостатком. Может быть, эта жизнь – шанс для тебя? Шанс для Арагорна? – Это умная мысль. Надо запомнить и рассказать Боромиру, когда проспится.
Всё, хватит хандрить. Я не имею никакого шанса изменить что-либо в существующем положении вещей. «Живем сегодняшним днем» – неписаный девиз нашей странной компании. Вот и буду ему следовать.
Осторожно спихиваю Боромирову голову на подушку, слезаю с дивана и пытаюсь устоять на затекших ногах. Всё еще всхлипывая, бреду к двери: надо в ванную, умыться. Распахиваю дверь и едва не натыкаюсь на Арагорна. Он стоит с поднятой рукой: собирался стучать.
-Привет, - шепотом говорит он. – Боромир еще спит?
-Как видишь, - киваю я в сторону дивана, где громко сопит сын наместника Гондора.
Арагорн не смотрит на диванчик, он смотрит на меня. Я вспоминаю, как выгляжу… ну и что? Вскидываю голову и смотрю ему в глаза. И у меня перехватывает дыхание. В его глазах – понимание. Он понимает все.
-Кофе будешь? – спрашивает Аррерс. Он не о кофе, и мы оба это знаем.
По всем законам жанра, я должна бы сейчас разрыдаться (после такой-то утренней сопливой гимнастики) и облить слезами его мужественную грудь. Вместо этого я начинаю смеяться. Все громче и громче.
-Эй, что с тобой? – Арагорн встревожено трясет меня за плечо.
-Ан… анекдот вспомнила, - бормочу я. Аррерс хмурится – он уже вообще ничего не понимает. Я пытаюсь объяснить ход своей мысли: - Ну, анекдот. Хохмочка такая…
-Что такое анекдот, я знаю, - говорит он немного сварливо. – С тобой-то все в порядке?
-Да что мне сделается-то? – ухмыляюсь я и вытираю ладошками мордочку. – Все ОК.
-А анекдот?..
-А… он про тебя!
Арагорн приподнимает брови. Ему что, еще никто не рассказывал толкинистских анекдотов? Ба! Какое упущение!
-Идем на кухню, - говорю я и прикрываю дверь в комнату – пусть этот пьяница Боромир по пробуждении мучается похмельем в гордом одиночестве. – А то стоим на пороге, как неродные…

-«…А ты, Лавр, зато теперь лягушка. Гэндальф.» – заканчиваю я очередную хохму. Собравшаяся на кухне компания хохочет, хотя все, конечно же, слышали это не раз. Кухня после завтрака, плавно переходящего в обед, напоминает Хельмову Хрень после битвы. Давно замечено, что теплые компании любят кучковаться преимущественно на кухнях… атмосфера здесь особенная, что ли? И за едой ходить далеко не надо…
-Куда идем сегодня? – спрашивает выспавшаяся и бодрая Сашка.