Фанфики - Уголок Графомана

[Кэм]

– Ты случаем не подсыпал в твою мерзкую смесь конопли или валерианы? – шепнул Леголас Келлодану.
– Мята была, – как можно более тихо ответил он. – Дымит хорошо. Может, и валериана. Точно не помню.
– Ты слегка переборщил: бериан уснул мертвым сном.
– Откуда же я знал, что с ними будет полурослик? – возразил Келлодан. – Трандуил его не упоминал. Я готовил для гномов. Ничего, там немного, разбудят.

Когда им стало казаться, что Бильбо сгинул без следа, Дори просто-напросто споткнулся об него. Сперва гном решил, что налетел на бревно, и лишь потом сообразил, что это – свернувшийся калачиком и крепко спящий господин Бэггинс. Совместными усилиями Бильбо разбудили.
– Мне снился чудесный сон! – пробурчал он. – Столько еды!
– Хватит с нас одного Бомбура! Что толку в твоей еде, ее не попробуешь.
Уложились спать в третий раз.

– Пошли, – заторопился Леголас и подтолкнул Келлодана. – Там еще одна поляна, надо успеть.
Эльфы собрались и осмотрели друг друга при лунном свете. Анабримбейль всеми силами старалась не рассмеяться, Тамрос сосредоточенно жевал куриное крылышко, Трандуил вертел корону в руках, Мэтувиэль пыталась привести в порядок свою прическу.
– Третий раз, – сказал король и надел корону. – Теперь они долго будут любоваться на нас со стороны, не смея вступить в круг света, так что всем нужно хорошо отыгрывать свою роль. И помните – на этот раз все должно быть медленней, они должны заметить, как мы уходим. Можно даже чем-нибудь в них кинуть.

Огни в Лесу вспыхнули в третий раз. Среди ночи Кили растолкал товарищей:
– Я видел свет! Вон там! Слышите, поют?
Послушав некоторое время, путники не смогли удержаться и решили вновь попытать счастья. Но удача, как видно, совсем от них отвернулась.
На поляне пировали эльфы, и этот пир был роскошнее предыдущих. Во главе пирующих сидел лесной король. Его золотистые волосы украшал венец из листьев. Эльфы передавали из рук в руки чаши с вином. Одни играли на арфах и лютнях, другие пели. На воротниках и на рукавах сверкали самоцветы, в волосы были вплетены цветы и жемчуг, на лицах играли улыбки. И вот, под звуки эльфийской мелодии, на поляну вступил Торин Дубовый Щит.
Музыка оборвалась. Факелы потухли. Костер полыхнул черным дымом и тоже погас. В глаза гномам полетели уголья и зола, и Лес вновь огласился воплями.
Немного погодя Бильбо понял, что бегает кругами и зовет всех гномов по очереди. Гномы изредка отвечали ему, но их крики постепенно удалялись. Бильбо еще почудилось, что кто-то зовет на помощь, а потом все стихло, и он остался в темноте один.

Келлодан осматривал крепко спящего Торина.
– Пожалуй, я действительно положил много сонной травы, – признался он.
– Ладно, забирайте его, – обратился Трандуил к Тамросу и Мэтувиэль. – Выберите камеру потеплее, а как проснется, накормите. Бедняга совсем отощал.
– Этот проклятый норн мне на ногу наступил, – пожаловалась Анабримбейль.
– Тебе на ногу, а меня один вообще за дерево принял, – подал голос Линдир и потрогал свой лоб, на котором вскорости обещала вскочить шишка.
– Хорошо, одного поймали, – констатировал Келлодан, – а как насчет всех остальных?
– А их нет?
– По крайней мере, поблизости не видно.
Трандуил озабоченно нахмурился.
– Отец, давай мы втроем сходим, – предложил Леголас. – Далеко они уйти не могли.
– Идите, только помните: вас они видеть не должны.

Леголас, Линдир и Келлодан бесшумно и быстро обследовали места поблизости. Гномов нигде не было видно, а Лес тревожился. В этой части королевства Лес уже попал под влияние колдовских чар, но он как мог сопротивлялся Тени, и сейчас он передавал эльфам сигнал об опасности.
– Нечисто тут что-то, – прошептал Линдир. – И кажется, я узнаю…
Справа послышалось какое-то бормотание и звуки борьбы, и они поспешили туда. Вскоре они увидели страшную картину: маленький бериан боролся с огромным пауком, чьи глаза зеленели во мраке Леса. Паук уже успел опутать его своими тенетами, и теперь норовил укусить. Этого эльфы никак не ожидали, и на мгновение замерли, потрясенные увиденным. За себя они не опасались: мерзкие порождения Унголианты боялись Дивного Народа и никогда не осмелились бы напасть, но вот хоббиту приходилось туго. Надо было помочь ему, но как? Как назло, оружия с собой не было.
И вдруг бериан подскочил, и в руке его что-то заблестело. Клинок! Им он разрезал паутину, вскочил и бросился на паука. Через несколько мгновений клинок по рукоять вошел в правый глаз злобного создания; паук задергался всем телом, вскинул мохнатые лапы и упал навзничь. Бериан что-то забормотал, сделал выпад в пустоту и упал, видимо потеряв сознание.
Леголас и Линдир бросились к нему, Келлодан осмотрелся и пошел куда-то наискосок.
– Бедный, – с жалостью промолвил Леголас, – мало ему голода и холода…
– …на него дикие лесные создания нападают, – продолжил Линдир.
Леголас кивнул, но потом подозрительно взглянул на друга.
– Я пауков имею в виду, – поспешил уточнить менестрель.
– Кажется, я знаю, куда делись норны, – сказал появившийся Келлодан. – Остальные пауки схватили их и подвесили в свои мешки.
– Остальные? – переспросил принц. – Их много?
– Целый выводок. А может, и несколько. Я не стал их подробно рассматривать.
– Что же нам теперь делать? – спросил Леголас. – Унесем бериана с собой, а гномы как же? Если мы их освободим, они поймут, что мы хотим им помочь, и весь план отца рухнет.
– Давайте оставим все как есть, – подумав, ответил Келлодан. – К утру моя трава перестанет действовать, и он наверняка догадается, куда делись его попутчики. А там уж мы ему незаметно поможем с пауками. Придется захватить луки.

[Кэм]

Глава третья
Любому гному было известно, что эльфы – бездельники, только и умеют, что потешаться да горланить песни: драгоценностей не добывают, торговать не торгуют, землю не пашут. Торин все это отлично знал, но все равно не ожидал, что с ним станут обращаться как с мелким воришкой: он-то думал, что Торина Дубового Щита примут с подобающим уважением – ведь его род никогда не враждовал с эльфами. Поэтому он сильно разгневался и решил не отвечать ни на какие вопросы.
Торина подвели к королю. Тот сурово поглядел на гнома и принялся его расспрашивать.
– Почему ты и те, кто был с тобой, трижды пытались напасть на моих подданных? – на Вестроне король говорил с легким акцентом, и тон не предвещал ничего хорошего.
– Мы всего лишь хотели попросить еды, потому что умирали с голоду.
– Где теперь твои… дружки? – презрительно поинтересовался король.
– Не знаю. Наверное, умирают с голоду в вашем Лесу.
– А что вы делали в нашем Лесу?
– Мы умирали с голоду и решили поискать еду.
– Что вас сюда привело?
Торин замешкался. Он вовсе не хотел открывать эльфам истинную цель их путешествия.
– Вот и прекрасно, – сказал король. – Посадите его в темницу и не выпускайте, пока не станет разговорчивее. Ты упрям, но мы еще упрямее.
Эльфы заковали Торина в кандалы и посадили его в одну из нижних пещер за крепкие дубовые двери. Пленника, впрочем, накормили и напоили.
Итак, Торин Дубовый Щит оказался в королевской темнице.

Рано утром Леголас и Линдир уже стояли рядом со спящим берианом, сжимая в руках луки, а колчаны за их спинами были полны стрел – близилась небольшая охота. На пауков. Но сначала надо было дождаться, когда этот малыш проснется.

Бильбо пришел в себя поздним утром. Рядом с ним возвышалась огромная черная туша. Победа над гигантским паукам, одержанная в одиночку, придала господину Бэггинсу уверенности. Вытирая о траву меч, он понял, что готов сразиться с целой ордой пауков.
– Я дам тебе имя, – сказал хоббит мечу. – Я назову тебя Жало.
И он отправился на разведку.

– Чего он оглядывается и бормочет? – поинтересовался Линдир.
– Не знаю, может пытается определить направление?
– А чего его определять? Там север, там юг. Тропа южнее.
– Это для тебя легко, а он один, в чужом Лесу, – возразил Леголас.
Бериан зашарил в кармане, что-то достал… и пропал. Был – и нет его. Исчез. Растворился в воздухе. Эльфы опешили.
– Ты не видишь то же, что не вижу я? – на всякий случай спросил Линдир.
– Я ничего не вижу. Но он тут, клянусь, я чувствую! Вот – смотри, там листья, они…
– Ага, вижу, – согласился Линдир, присматриваясь. – Коротышка, оказывается, умеет делаться невидимым! Придется быть повнимательнее, если мы не хотим упустить его из виду.

Каблуки сапогов звонко цокали по каменным плитам подземелья. Еще один спуск. Ступени гладкие, крутые, неровен час поскользнешься и упадешь, и проедешь на своей спине все семьдесят ступенек. "Паутина кругом," – с отвращением подумал Трандуил. "Паутина, грязь и мусор. Да к тому же пахнет плесенью. Когда последний раз пользовались этим помещением? Кажется… Нет, тогда не туда… А! Точно. Лейриан случайно обнаружила заваленную лестницу, и мы ее расчистили. А потом увидели еще пещеру. Когда же это было? Неужели середина Второй Эпохи? А ведь точно – на следующий день как раз Келеборн приехал… Как быстро летит время."
За этими грустными размышлениями он наконец увидел пламя свечей в конце длинного коридора. Вот и его ребята – Тамрос и Мирнил. Они сидели напротив камеры, откуда доносился громкий храп гнома.
– Как наш пленник поживает?
– Съел почти весь наш обед. А потом и ужин.
– А потом завалился спать, как я понимаю, – улыбнулся Трандуил, заглядывая за прутья решетки. Торин укрылся плащом и крепко спал, широко раскинув руки и ноги. Синие глаза короля вновь оборотились к своим подданным. Мирнил скучал, Тамрос клевал носом (стояло раннее утро). И ни тому, ни другому не нравилась роль тюремщика.
– Слушайте меня очень внимательно, – начал объяснять Трандуил. – Это не просто норн. Он потомок древнего королевского рода, – при этих словах лица эльфов вытянулись, а рты приоткрылись от изумления, – и обращаться с ним надо соответственно его происхождению. Не грубите, не дерзите, вообще старайтесь общение свести до минимума. И, естественно, следите, чтобы он ни в чем не нуждался.
Тамрос еще раз посмотрел на спящего гнома. Нет, в нем точно не было ничего примечательного. Но раз Трандуил говорит, что их пленник – потомок королей, значит, этому надо верить.
– А где остальные норны? – спросил Мирнил.
– Келлодан сказал, что их схватили пауки. Но думаю, ничего страшного не будет, Леголас и Линдир их защитят.

– Стреляй, стреляй, Моргот тебя подери!
– Я целюсь.
– Он уйдет!
– Не говори под руку! – огрызнулся Леголас.
– Не ори, а то бериан услышит!
Но хоббит, казалось, совсем не прислушивался к посторонним звукам. (Через какое-то время эльфы поняли, что бериан был не совсем невидимым: он создавал еле различимую зыбкую тень. Кроме того, его выдавал звук шагов, хоть хоббит и старался не шуметь.) С земли поднялся камень как будто сам по себе, повисел в воздухе, немного покачался. Пауки злобно шипели и переминались на мохнатых лапах. То ли они не могли понять, откуда исходит угроза, то ли смутно чуяли затаившихся неподалеку эльфов, но нападать так и не решались. В любом случае, ситуация была угрожающей, и Леголас потянулся за луком. Но в тот момент, когда он уже был готов выпустить стрелу, хоббит бросил камень в паука.
– Метко, однако, – изумился Линдир. – Прямо в глаз.
Еще камень. И еще.

[Кэм]

На следующее утро двенадцать гномов и хоббит снова двинулись в путь. Восьмеро из тринадцати считали, что тропа лежит вон в той стороне; туда и пошли, едва переставляя ноги. Однако выяснить, верно ли это, так и не удалось: под вечер, когда сгустились сумерки, вокруг десятками алых звездочек замерцали факелы. Из-за деревьев выступили лесные эльфы с луками и копьями в руках.
Сопротивляться никто и не подумал. Наоборот, гномы устали настолько, что восприняли плен как долгожданное избавление – ведь эльфы хорошо относятся к своим пленникам. Поэтому они покорно дали себя связать. Но Бильбо был иного мнения. Он поспешно надел кольцо.
Пленным завязали глаза (непонятно зачем – гномы и без того плохо представляли себе, в какой части Лихолесья находятся) и погнали через Лес. Бильбо шел следом, стараясь не отставать. Потом он все же отстал и нагнал отряд уже у моста, перекинутого через темную бурную реку. Этот мост вел к королевскому дворцу, и на дальнем его конце виднелись Ворота.
Эльфы перегнали пленников через мост. Бильбо сумел преодолеть страх и кинулся за товарищами, которых уводили вглубь пещеры.
Это подземелье оказалось ничуть не похожим на логово орков: оно было гораздо меньше и уютнее, и дышалось в нем легко. Пленников привели в просторную залу с каменными колоннами. Там стоял резной трон, на котором сидел король эльфов. На голове у него был венец из ягод и багряных листьев, а в руке он держал резной дубовый жезл.

"Руки связанные – это еще куда ни шло. Но Элберет Звездоносица, как выражается моя племянница, зачем им надо было завязывать глаза?" – недовольно подумал Трандуил, едва уловимо нахмуривая брови. "Можно подумать, они запомнят путь к замку. Рвение – это хорошо, но на этот раз они перестарались." Жестом он приказал их развязать. Два молодых гнома, по виду братья, забеспокоились и начали сопротивляться, когда почувствовали, что их тянут за веревки. Мэтувиэль, в мужском костюме, что-то резко сказала им на Вестроне, и они замолкли. Вестрон! Ну да, он чуть не забыл, что гномы не знали эльфийского.

– Никуда они не убегут, – повелительно изрек король. – Только посмотрите на них – они ведь едва живые от усталости. Да и наши зачарованные врата их не выпустят.
Король долго и настойчиво расспрашивал гномов – кто они такие, куда и зачем идут, но узнал не больше, чем от Торина. Гномы были настолько рассержены, что не слишком стеснялись в выражениях.
– Чем мы провинились, государь? – спросил Балин на правах самого старшего. – Разве заплутать в Лесу – преступление? Или мы виноваты тем, что чуть не умерли с голоду? А может, это ты натравил на нас этих треклятых пауков?
Разумеется, король разгневался.
– Вы посмели войти в мой Лес без дозволения! – промолвил он. – Лес, река, дорога, по которой вы шли, – все здесь принадлежит мне. Разве не вы позапрошлой ночью трижды нападали на моих подданных? Разве не вашими стараниями сюда сбежались все окрестные пауки? Владыка Лихолесья требует ответа – что привело вас в его владения? Молчите? Ну что ж, темница и не таких, как вы, учила уму-разуму и хорошим манерам!

Мейран и Келлодан увели гномов. Мэтувиэль подошла к Трандуилу и, внимательно глядя на короля, изрекла:
– Должна признаться, на этот раз ты превзошел сам себя. Вот этот вот… – она указала на венок на его голове, – букет, в сочетании с этой мантией, со стороны смотрятся просто изумительно. Если ты хотел выглядеть смешно и глупо, тебе это удалось.
– Я знал, что ты это оценишь, – расплылся Трандуил в лучезарной улыбке, снимая наспех сплетенный венок. – А как тебе выдумка про зачарованные ворота?
– Неплохо. Ручаюсь, теперь они боятся к ним даже подходить.
Трандуил кивнул, весь его вид выражал довольство.
– А где Леголас и Линдир, кстати?

– …Конечно, нам пришлось ему немного помочь, но вообще он и сам неплохо справлялся. Особенно невидимым. Так что коротышка не так прост, как кажется, – заключил Линдир.
Впервые за долгое время в личных покоях лихолесского короля собрался почти весь его двор. Кто-то устроился на кушетке, кто-то прямо на полу, а Мэтувиэль облюбовала себе подоконник.
– Кольцо, делающее обладателя невидимым… – задумчиво произнес Трандуил. – Я слышал… Впрочем, нет. Забудьте. Где теперь норны?
– Мы отвели их в камеры, – ответил Келлодан. – А вот бериана нигде не было видно. Должно быть, он снова надел Кольцо и спрятался где-нибудь.
– Ничего, он еще даст о себе знать, друзей не бросит, – сказал Трандуил. – А если бросит, то все наши старания пойдут насмарку, и я тут же отпущу норнов, пусть идут куда хотят. Хоть драконы в зубы. Хотя, кажется, именно туда они и собираются. Но пока охраняйте гномов. И не слишком любезничайте. Не забывайте: мы для них враги, – усмехнулся он. – Как состояние Леголаса?
– Неплохо, – ответил Линдир. – Я крепко обмотал его ногу, вывих должен скоро зажить.
– Трандуил, – вдруг подал голос Келлодан, – тебе не кажется, что нам нужно позаботиться о еде? Ведь теперь обитателей твоего замка прибавилось. Я не предлагаю им деликатесы, но самые простые вещи, хлеб там или овощи. Нужно заглянуть в хранилище и вынуть пару лишних мешков. Неизвестно, сколько они с нами пробудут.
– Ты прав, – кивнул король. Подумав, добавил: – Раз Леголасу сейчас нельзя охотиться или стоять на посту, я пошлю его на кухню. Картошку чистить.

Леголас с неприязнью посмотрел на грязную мешковину. В нем было фунтов пятнадцать картофеля, и какую-то часть ему нужно было сегодня почистить. "Королевская воля закон," – иронически подумал он, – "король сказал: Леголас сегодня будет стряпухой, значит Леголас будет сегодня стряпухой." Он со вздохом опустился на стул, поставил перед собой большую кастрюлю и начал наполнять ее клубнями. "Ну подумаешь! Не в первый раз. Ну что такого? Что, раз принц, так я уж и картошку почистить не могу? Да я, между прочим, готовлю вкусно!"
Все эти веселые размышления прервал скрип двери.
– Привет, Леголас, – Мэтувиэль вся раскраснелась от верховой езды и выглядела немного усталой. Она налила себе стакан воды, и поверх него опять глянула на Леголаса. – Что, не слишком нравится занятие?
– Не то слово, – буркнул он.
– Давай помогу.
– У тебя других дел нет?
– Нет, – весело подтвердила она. – Просто иначе Рамуавэль заставит меня ткать, а я ненавижу станок. Лучше уж я с тобой побуду.
В компании дело заспорилось, и к Леголасу даже вернулся интерес к жизни.
– Как норны поживают?
– Ничего так поживают. Ругаются между собой. Пройдет еще дня два – и начнут думать, как вырваться из лап этих жестоких эльфов.
– А полурослик?
– Ничего не слышала. Передовой под видом охоты прочесывают окрестности, но безрезультатно.
– Может, они просто плохо смотрят? – предположил он. – С кольцом он почти не различим, но все-таки еле уловимая тень есть… Если очень присмотреться.
– Не знаю, – она взяла ведро воды и налила в кастрюлю, где лежал уже почищенный картофель. – А может, просто не туда смотрят. А знаешь… Знаешь, я даже завидую норнам.
– Почему?
Мэтувиэль помолчала немного.
– У них есть цель. Они идут к Одинокой горе, хотят погубить дракона и отобрать драгоценности предков. Скорее всего, это дело всей их жизни. И сейчас они… – она замялась, подбирая слова, но так и смогла придумать ничего подходящего. – Они живут, одним словом.
Леголас внимательно посмотрел на собеседницу. Кажется, эта тема очень ее затрагивала, эльфийка загрустила.
– Они живут, – со вздохом произнесла она и поставила ведро на место, – тогда как я… У меня нет и никогда не было ничего… Ничего особенного, своего. А надо, чтобы жилось! – она резко развернулась и хлопнула в ладоши, как бы подтверждая свои слова. – Пускай это будет мимолетно, пускай всего на несколько лет… Но я лучше проживу два счастливых месяца, чем увижу Второе Пение, так ничего от жизни и не добившись.
– Иногда мне кажется, что ты не из нашего рода, – признался Леголас. – Лицом и внешностью ты принадлежишь эльдарам, но вот дух твой слишком тревожен, слишком несерьезен, слишком…
– Человечен? – подсказала она с усмешкой. – Возможно, ты и прав. Ладно, хватит болтать об отвлеченном, сходи лучше за вторым мешком, с этим мы уже разделались.
Леголас покорно покинул помещение, а она вымыла руки и долго стояла, погрузившись в свои размышления. Легкий шорох в углу вывел ее из состояния задумчивости. Неужели мыши? Она посмотрела в тот угол, но ничего не заметила. Пожав плечами, поставила картошку вариться на огонь, а сама начала резать хлеб. Опять шорох, где-то за шкафом. Да что же это такое? Она присела, раскрыла створки нижней дверцы, вытащила все банки и сковородки… Нет, ничего. Убрав все обратно, она встала и опять взялась за нож на хлебной доске. И замерла. Чуть скрипнула дверь – вернулся Леголас, прихрамывая.
– Скажи своему отцу и всем остальным твоим друзьям-бездельникам, что они не там искали, – насмешливо промолвила она. – Бериан у нас во дворце, ходит под самым носом. Он только что украл у меня два куска хлеба.

[Кэм]

Глава четвертая
Приближаясь к замку, Трандуил почувствовал какое-то волнение, и сердце забилось быстрее. В его владениях кто-то появился, и не один. Он ощущал чье-то знакомое присутствие. И прежде, чем он смог разобраться со своими чувствами...
– Дядя! – крикнула медноволосая эльфийка и бросилась к нему на шею.
Королю не пристало открыто выражать свои эмоции, поэтому он подавил радостный крик при виде ее высокой фигуры.
– Ниарнэн! – только и сказал он, когда ее руки наконец соскользнули с него. Поглядев вдаль, он увидел еще двух прибывших, и тоже узнал их. В последнее время близнецы появлялись в Лихолесье часто.
– Мы приветствуем владыку Леса, – приложив руку к сердцу, церемонно произнес Элладан. Голос звучал глуховато, выдавая усталость, но глаза сына Элронда смотрели как всегда ясно.
– Я рад видеть вас в своих владениях, – ответил король. Это было чистой правдой: ведь Ниарнэн часто путешествовала, а близнецы сопровождали ее – то с дунаданами, то одни. Мглистые горы кишели злобными тварями, и каждый раз, когда он отпускал ее в Имладрис, сердце Трандуила болезненно сжималось. Он быстро обежал глазами близнецов: правый рукав Элрохира был порван, стрел в колчане осталось мало, а на левом виске Элладана стоял огромный кровоподтек. Видимо, без драки все же не обошлось. Не утруждая себя расспросами, он просто пригласил приезжих в замок, а сам распорядился, чтобы ужин сегодня провели пораньше.

Мэтувиэль резко распахнула дверь, вошла, и с силой швырнула пустую корзину на постель. Анамбрибейль даже вздрогнула при ее появлении.
– Что такое? Что тебя так разозлило?
– Ничего особенного, – ядовито отозвалась эльфийка. – Просто опять приехала любимая племянница Трандуила.
– Да? – оживилась кокетка. – Давно?
– Только что.
– С близнецами?
– Я видела три лошади, значит… Ну перестань! – закричала она, увидев знакомый заинтересованный блеск в глазах подруги. – Ты только о развлечениях и думаешь.
Анамбрибейль пожала плечами и начала расчесывать свои густые кудрявые волосы.
– Тебя выводит из себя каждое ее появление, – спокойно промолвила она. – Такое впечатление, что ты ей просто завидуешь.
Мэтувиэль вскочила, щеки ее отливали багровым, глаза метали молнии.
– Мне? – воскликнула она. – Мне завидовать ей?! Да она…
Она на мгновение зажмурила глаза и задержала дыхание, стремясь подавить гнев. Когда же она распрямилась, то ее осанка была поистине королевской, а в губах залегла надменная складка.
– Я красива, – произнесла она гордо. – Я ловка и сильна, могу справиться с мужчиной, и лучше меня из лука стреляет только Леголас. Очень многие пели мне о любви, даже наш король испытывает ко мне слабость! Но почему, Эру мой, ПОЧЕМУ каждый раз, когда появляется она, все взгляды как по команде устремляются на нее? Что в ней такого, кроме хорошей фигуры и взбалмошного характера?
Анамбрибейль была серьезно озадачена. Раньше она никогда не задумывалась над этим и не обращала внимания, но теперь, после слов подруги, она вынуждена была признать, что та права.
– Ну… – начала она нерешительно, – возможно, ее связи, или…
– Происхождение, – горько вымолвила Мэтувиэль. – Она чистокровная синдэ, правнучка Эльмо. Поэтому с ней все носятся и оберегают, – ком подкатил к горлу, но она подавила слезы. – Трандуил ей позволяет такое, что не позволил бы и своему сыну. Знаешь, – вдруг усмехнулась она, – она ведь постоянно носит синее с золотым – цвета Имладриса.
– Ага, – улыбнулась Анамбрибейль, – а у нас цветовая гамма ограничена серым с зеленым.
– …А я так люблю белое, – мечтательно произнесла Мэтувиэль, подходя к окну. – Это мой любимый цвет. Знаешь, если бы однажды судьба выгнала бы меня из Лихолесья, я бы носила только его…
– Мэтувиэль, – Анамбрибейль неодобрительно покачала головой и подошла к подруге, – мне не нравится твое настроение. Ну подумаешь, приехала к нам Ниарнэн. Зато она с собой близнецов привезла! Пошли с сынками Полуэльфа кокетничать. Помнится, в прошлый приезд вы очень мило беседовали с Элладаном…

– Значит, он бродит у тебя по замку? – спросила Ниарнэн.
– Да.
– И ворует еду?
– Угу.
– И разговаривает с гномами?
– При каждом удобном случае.
– И ты ничего не предпримешь?
– По крайней мере, мы ничем не выдадим, что знаем о его присутствии, – пожал плечами Трандуил. – Но коротышка долго думает, или излишне робок, что тоже совершенно некстати. Тамрос уже устал играться со связкой ключей. Где он только ее не забывает! И на столе перед камерами, и на кухонном столе, и в винном погребе.
Ниарнэн снова склонилась над шитьем и сделала аккуратный стежок.
– А как они сбегут, ты об этом не подумал? Делаться невидимым – замечательная способность, но, как ни крути, одного колечка для этого мало.
– Проще простого. Хоббит наденет кольцо, возьмет под руку одного гнома, тот второго, и так далее. И все.
– А-а… – протянула она. Этот звук мог означать все, что угодно.
Трандуил усмехнулся про себя.
– Кажется, ты не слишком довольна.
– Ну что ты, – иронически произнесла она, – подумаешь, какое-то непонятное существо рыскает по дому, ворует еду, а может и вещи, и может забраться куда угодно. Делов-то.
– Ты мне лучше вот что скажи, – резко меняя тему разговора, сказал король. – Ты надолго к нам?
– По крайней мере до Нарбелет. А там посмотрим. Вполне возможно, и зиму я проведу с вами. В Имладрисе чудесно бывать летом и ранней осенью, – она закрепила узелок и отрезала нитку. – А здесь всегда хорошо, – улыбаясь, добавила она.
– И все же большую часть года ты проводишь у Полуэльфа, – сурово отрезал Трандуил, брови его хмурились. – Несмотря на то, что перевал через Мглистые горы каждый раз сулит тебе опасности.
В ее груди как будто что-то оборвалось и ухнуло вниз, щеки покраснели. Они уже не раз заводили подобный разговор, но каждый раз это кончалось ничем, они лишь ссорились и кричали, обвиняя друг друга во всех мыслимых и немыслимых провинностях.
– Ниарнэн, я не хочу тебе зла, – продолжал король, смягчив тон. – Я лишь хочу, чтобы ты немного задумалась о последствиях.
– Я все прекрасно осознаю, дядя.
"Упряма, как и ее отец!", – подумал Трандуил.
– Ниарнэн…
– Я люблю его! – выкрикнула она. – Этого ты не изменишь.
– А он тебя? – тихо, но четко промолвил он.
Эльфийка вскочила, ее щеки и нос покраснели – то ли сдерживала слезы, то ли сильно сердилась.
– Ты… В этом ты весь! Что ты знаешь любви?! Ты заперся тут, в своих пещерах, ты никуда не выезжаешь, ни с кем не общаешься… Когда ты последний раз видел Элронда или Келеборна?
– Ниарнэн! – громкий повелительный голос Трандуила перекрыл ее вопли. – Ты ведь не на меня злишься.
Ее нижняя губа дернулась, глаза закрылись – Ниарнэн не могла позволить себе заплакать. Все так же не открывая глаз, она молвила:
– Я не прошу у тебя понимания. Его не будет. Я лишь прошу позволить мне жить так, как этого хочу я.

– Ты видел? – саркастически поинтересовался Линдир. – Опять дрыхнет. Леголас, я тебе клянусь – это единственный эльф во всем Средиземье, который может напиться до потери сознания.
– Добавлю, что с ним рядом лежит единственный эльф во всем Средиземье, который может спать круглые сутки, – отозвался принц.
Картина и вправду была достойна кисти художника: Гэлион и Тамрос, чуть ли не в обнимку, спали прямо на каменном полу винного погребка, а рядом на столе лежали остатки их былого пиршества.
– А ну вставайте, – начал расталкивать их Леголас. – Тамрос, ты совсем совесть потерял. Я его ищу по всему Арадлинду, а он тут валяется, да еще и в каком виде!
Эльф сонно приподнялся. Видно было, с каким трудом ему стоило раскрыть глаза.
– Леголас, – произнес он. – Ты… Нам пришлось притвориться спящими. Мы их разговор подслушали.

Глаза короля медленно округлялись, когда он выслушивал их сбивчивый рассказ.
– Манвэ Вседержитель! – не удержался он и начал хохотать. Мгновение спустя к нему присоединились все остальные. – Мы… Они… Мы им клю… С… Связку целую… А они… Вот что я называю… гномьей логикой!
– Элберет Звездоносица, ничего смешнее я еще не слышала! – вытирая слезы, сказала Ниарнэн.
– Они, наверное, испугались моего устрашающего вида и не захотели красть ключи, – кивал Тамрос.
– Твой вид еще и не до такого доведет! – согнувшись в три погибели, сумел выговорить Линдир.
– Ну что ж, предоставим им эту возможность! – все еще посмеиваясь, заключил Трандуил. – Они, видимо, не ищут легких путей. Гэлион, освободи им бочки. Желательно с чем-нибудь погрязнее, чтобы… – он опять начал смеяться, – ха, злость на меня… на всех эльфов… до-олго… не проходила.

[Кэм]

Глава пятая
Однажды вечером эльфы накормили пленников и ушли; Бильбо услышал, как королевский виночерпий пожелал доброй ночи командиру стражи.
– Пошли со мной, – пригласил виночерпий. – Тут на днях привезли свежее винцо, я как раз собирался его отведать. Сам понимаешь, когда выпьешь, любая работа спорится, а мне сегодня нужно очистить погреб – слишком уж много пустой тары там накопилось.
– Пошли, – охотно согласился командир стражи. – Заодно проверим, годится ли это вино для королевского стола. А то нынче пир, не хотелось бы пить всякую дрянь.
Услыхав эти слова, Бильбо затрепетал от радости. Как удачно все складывается! Самое время бежать отсюда! Он пошел следом за эльфами.

– Ты достаточно громко объявил о пире? – шепнул Гэлион Тамросу.
– Достаточно. Бериан чуть не споткнулся, когда услышал. А сейчас он идет за нами. Кстати, а какое вино мы пить-то будем?
Гэлион хотел было возразить, что разницы особой нет, но вдруг вспомнил многозначительный взгляд короля, со смехом советующего ему искристое вино из самой правой бочки. "В Эсгароте это вино делают специально для меня," – эхом раздались слова Трандуила.
– Есть у меня на примете кое-что, – хитро улыбнулся Гэлион.

Чтобы одурманить лесного эльфа, вино должно быть достаточно крепким; "винцо" же, которым виночерпий потчевал командира стражи, прибыло из Дорвиниона и предназначалось для королевских пиров, а не для увеселений простых солдат и челяди, и пить его следовало маленькими чашами, а уж никак не кувшинами.
Вскоре командир стражи стал клевать носом, потом упал лицом на стол и крепко заснул. Виночерпий продолжал смеяться и болтать сам с собой, не обращая внимания на спящего собеседника; постепенно сон сморил и его. Хоббит прокрался внутрь. Хоп! – и командир стражи остался без ключей. Бильбо со всех ног бросился к камерам.
Первым он выпустил Балина.
– Потом, потом, – отмахнулся он от назойливых вопросов гнома. – Другой возможности бежать не будет. Если нас поймают, я просто не знаю, что король эльфов с нами сделает!
В конце концов все гномы очутились на свободе. Каждый раз, когда они шумели, сердце Бильбо уходило в пятки. По счастью, обошлось – никого из стражников они не встретили. Король эльфов устроил пир – великое осеннее пиршество, и почти все его подданные веселились сейчас в лесу.
После долгих блужданий добрались и до темницы Торина. Настало время поведать гномам план бегства. Бильбо опасался, что его не одобрят, и опасения оправдались – гномы не соглашались ни в какую.

– Ну и ну, – нахмурился Линдир, спрятавшийся неподалеку. – Похоже, эти тупые норны не хотят соглашаться. И что тогда нам делать? Что делать с этой шайкой землекопов в эльфийском замке?
– Они не землекопы, – мягко возразил Леголас, внимательно прислушиваясь к разговору, – они работают в шахтах… Постой, по-моему, коротышка их убедил.

В самом деле, что им еще оставалось – ведь через зачарованные Ворота наружу не выбраться, а прятаться в самой пещере бессмысленно – рано или поздно все равно поймают. Следом за Бильбо гномы спустились в погреб, пройдя мимо виночерпия и начальника стражи. Бильбо вернул им ключи.
– Все же так будет лучше, – рассудил господин Бэггинс. – Эльф он неплохой и пленников не обижал. Ну и шум завтра поднимется! Решат, видно, что мы – чародеи, все как один, раз сумели удрать.
Времени было в обрез; Бильбо знал, что скоро явятся другие эльфы – помочь виночерпию сбросить пустую тару в воду. Разыскали тринадцать бочонков, в каждом из которых мог поместиться гном. Наконец двенадцать гномов забрались внутрь, оставался лишь Торин, который никак не мог устроиться, кряхтел и ворочался. Хоббит заткнул все дырки, приладил крыши и стал прикидывать, не забыл ли он чего-нибудь важного.

– Наш выход, ваше высочество, – насмешливо толкнул Линдир Леголаса, и сделал знак стоящим сзади.
– Да уж, начинается театральное действо.
Эльфы встали, подняли факелы с земли, зажгли их и пошли в погреб.

Через несколько минут послышались голоса, в коридоре замерцал свет. Смеясь и болтая между собой, в погреб вошли эльфы. Им явно не терпелось поскорее вернуться на веселый пир.
– Где Гэлион? – воскликнули они. – За столом его не было. Куда он подевался?
– Ему бы лучше объявиться, – отозвался другой. – Уж вы как хотите, а я тут не задержусь, наверху гораздо веселее.
– Ха! – крикнул кто-то в коридоре. – Вот он, разбойник! У них тут с Тамросом свое веселье – напились и оба дрыхнут!
– Растолкай! Нашел время спать! – нетерпеливо зашумели эльфы.
Гэлиону вовсе не понравилось, что его разбудили.
– Опоздали, ребята, – проворчал он. – Я уж думал, вы вообще не придете, ну и заснул – от усталости.

Пока Келлодан громко и нарочито сердито распекал Гэлиона, Леголас пробежался глазами по погребу и сразу понял, какое именно вино выпили эльфы.
– Балроги мохнатые, – тихо простонал он и уткнулся в плечо Линдира, чтобы не рассмеяться. – Эти болваны выдули белое игристое! Пятьдесят золотых за пинту! Его в Эсгароте специально для королевских особ делают, из особого сорта винограда, по старинному рецепту… А они уничтожили запасы за два года!
– Не совсем, – шепнул в ответ Линдир, в глазах которого играли проказливые огоньки. – Там еще пинты две.
Кажется, Келлодан услышал их разговор…

– Немудрено, после целого кувшина! Плесни-ка нам своего снотворного, чтобы лучше работалось! А твой дружок пускай спит.
Пустили чашу вкруговую. Вино пришлось по вкусу, и эльфы развеселились пуще прежнего.

– Эй, Гэлион! Ты ничего не спутал спросонок? – продолжал отыгрывать роль Келлодан, пока Линдир и Леголас тащили бочки с гномами. – Бочонки-то тяжелые!
– Хватит языками молоть! – всем было известно, что со сна обычно робкий Гэлион бывал не в лучшем настроении, и сейчас это было даже на руку. – Отвыкли работать, вот и мнится всякая ерунда.
"А ведь пожалуй он прав," – подумал Леголас, с трудом передвигая бочонок и укладывая его на бок, чтобы покатить к реке. "Когда, ваше высочество, вы утруждали себя примитивной физической работой?"
"Голова кружится," – мрачно констатировал Линдир про себя. "Кружится голова, очень весело и хочется спать. Что эсгаротцы туда подмешивают? А, все равно… Хорошее было вино, или Смог простая ящерица!"
– Сейчас бы спеть что-нибудь… – тихо обратился он к Леголасу, на синдарине, чтобы гномы не поняли. Тот кивнул в ответ:
– Что-нибудь очень глупое и заводное, как любят у Элронда…

– Все равно отвечать тебе! Думаешь, королю понравится, если его яства за здорово живешь достанутся людям? – рассмеялись эльфы.

Кати-кати-катите их,
Катите их, и вниз – бултых!
За одной еще одну –
Пусть идут, да не ко дну!

Так они напевали, скидывая бочонки один за другим в темный проем, в глубине которого тускло поблескивала вода. Бочонки с грохотом ударялись друг о друга, отскакивали от стен, плюхались в воду и уплывали вниз по течению.
Эльфы взялись за канаты, поднимавшие решетку в склоне холма. Как только все бочонки окажутся на плаву, гномы очутятся на воле. Эльфам было весело, они запели новую песню:

Неси вас темная струя
От нас в родные вам края,
Из наших подземельных зал,
От северных суровых скал,
Где широка лесная сень,
Где даже днем густая тень.
Ночная вас неси река
Сквозь лес и шепот ветерка,
А там по сторонам реки
Пойдут болота, тростники,
И от земли до звезд, бела,
Над топями клубится мгла,
А ночь темна и холодна,
И в небе звездочка одна.
Когда же над рекой заря
Взойдет, всю землю озаря,
Вы поверните-ка на юг!
На юг, на юг! Там зелен луг,
Стада пасутся у воды,
И на холмах цветут сады,
У ягод красные бока,
И солнце светит свысока.
Неси вас темная струя
На юг, в родные вам края!

– Какова песня? – самодовольно поинтересовался Линдир.
– Очень содержательно, – похвалил его Келлодан.
– Правда? – мутными глазами уставился на него менестрель.
– О да, – подтвердил Леголас, – какие эпитеты, какие сравнения… Особенно мне понравилось про звездочку над болотами и красные бока у ягод.
– Ну вот видите, – Линдир чуть не раздулся от гордости, – какой рядом с вами талант! А вы подпевали плохо!
– Не хотели портить звучание твоего прекрасного голоса, – со смехом произнес Тамрос, только что подошедший к ним и игравший связкой ключей.
– Стойте, а где бериан? – вдруг спохватился Леголас. – Если я не ошибаюсь, бочонков было тринадцать!
Тут раздался громкий всплеск.

[Кэм]

Теперь или никогда! Бильбо в отчаянии ухватился за него и вместе с ним ухнул в ледяную воду. Хоббит вынырнул, а бочонок тут же, рядом, но взобраться на него не получалось. Еще какое-то время были слышны голоса эльфов, потом люк с грохотом захлопнулся, и Бильбо очутился в кромешной тьме.
Впереди раздался скрежет – это поднималась решетка. Бочонки сбились в кучу у отверстия; Бильбо то и дело приходилось нырять, чтобы его не расплющило. Наконец затор рассосался, один за другим бочонки проплывали под каменным козырьком и устремлялись вниз по течению.
Течением тару вынесло под нависавшие над самой водой ветви деревьев. Бильбо гадал, как себя чувствуют гномы, сильно ли они промокли. "Надеюсь, я плотно приладил крышки," – подумал хоббит.
Вода была ледяная, и вскоре у Бильбо зуб на зуб не попадал. Он совсем забыл о гномах, настолько его беспокоила его собственная участь. Ему вновь повезло: его бочонок на какой-то момент застыл в неподвижности, и Бильбо наконец-то смог на него взобраться. Хотя ветер дул холодный, на бочонке было все же теплее, и хоббиту оставалось лишь надеяться, что он не свалится обратно в воду. По счастью, господин Бэггинс почти ничего не весил, а бочонок был довольно большой; вдобавок сквозь неплотно пригнанную крышку внутрь просочилось немного воды.
Мало-помалу завеса листвы по берегам становилась реже, сквозь нее проглянуло небо. И вдруг поток раздался вширь, слившись в лесной рекой, что катила свои воды мимо дворца. Течением всю флотилию бочек принесло к северному берегу, в который река врезалась широкой излучиной. Бочки выбросило на берег, лишь некоторые по-прежнему болтались в воде.

Трандуил, прислонившись к дереву, задумчиво провожал глазами бочки, и на губах его играла усталая довольная улыбка. Теперь, после таких испытаний в Лихолесье, норны уже не испугаются похода к Одинокой горе. А там – кто знает? – возможно, они и победят Смога. Возможно, с помощью кольца. Возможно. Бериан оказался очень сообразительным и ловким малым, на свой манер. Но одних их оставлять нельзя. Трандуил имел мало опыта в общении с гномами, но прекрасно помнил об их жажде наживы и денег. "В недрах Эребора должно храниться баснословное богатство," – думал он, хмуря брови. "Боюсь, как бы Торин не поддался искушению запереться навсегда в своих шахтах… А ведь деньги можно пустить на полезное – ручаюсь, Эсгарот не отказался бы от посильной материальной помощи. В последний раз они запросили намного больше за свои товары – видно, градоправитель перестарался с пирами." Трандуил вздохнул. Неужели придется ехать туда, оставлять свое королевство?
– Отец! – раздался сзади звонкий голос Леголаса.
Трандуил обернулся и замер в изумлении.
– Митрандир! – выдохнул он. – Какими судьбами?
Лицо мага излучало добро и спокойствие, и он даже не сдерживал улыбку.
– Я привез тебе славные вести, король. Саурон Некромансер, Враг всех свободных народов Средиземья, неделю назад, силами Белого Совета, был изгнан из твоего Леса. Дол Гулдур пуст. Колдовство покинуло эти края.
Какое-то время Трандуил стоял как вкопанный, пронизывая собеседника сверкающим взглядом своих синих глаз, потом снова обратил свой взор к реке, и вымолвил тихо:
– Слава Эру. Вечная ему слава.
Грудь вдруг задышала свободно, как будто свалился тяжкий груз – да он и свалился – и хотелось кричать, смеяться и петь от радости, и ему стоило больших трудов подавить в себе это желание.
– Один-единственный раз ты, Митрандир, Серый Странник, принес благую весть. Но она стоила всего… – лицо короля не было видно магу, он слышал лишь голос, дрожащий от волнения. Когда же Трандуил повернулся к старцу, тот изумился: король плакал. Блестящие дорожки от слез на щеках переливались в свете луны, золотистые волосы перебирал ветер, а синие глаза, казавшиеся черными в ночном полумраке, казалось, светились ярким огнем. Леголас, Линдир, Келлодан, Тамрос и Гэлион, стоявшие неподалеку, молча опустились на одно колено, приложили руку к сердцу и опустили голову. Это был их Король.
Но это продолжалось лишь несколько секунд. Трандуил поспешно вытер все слезы, тряхнул головой и начал распоряжаться, как ни в чем не бывало:
– Леголас! Разошли почту по Лесу. Я объявляю большой военный сбор: скоро мы отправляемся к Одинокой горе.

[Кэм]

Вот, собссна, и конец Это первая часть из моей трилогии про Лихолесье. Все персонажи, кроме Леголаса, Трандуила, Гэндальфа, Бильбо, Гэлиона и гномов принадлежат Толкину, остальные мои.
Добавлю, что для лучшего ознакомления с персонажами стоило бы прочесть мой незаконченный фанфик "Право на выбор", третью часть трилогии

[Катя]

Кэм, здоровский текст! Я получила огромнейшее удовольствие, читая его! А ты не собираешься продолжать ПнВ?

[Кэм]

автор оригинала Катя
А ты не собираешься продолжать ПнВ?

Собираюсь, но не сейчас. Я от ПнВ немного устала, вещь слишком большая. Сейчас пишу ориджинал и "Поход к Одинокой горе" - продолжение всего ентого безобразия:)))))

[Толинида]

Кэм, это замечательно. Столько удовольствия я уже давно не получала.
Мне кажется.. Нет, я просто уверена: у тебя получается все лучше и лучше. Четче выходят персонажи, убыстряется сюжет, появляется такая тонкая авторская ирония. А какой Трандуил! Все, решено: вступаю в клуб его почитателей))
А ты разместишь это на сайте?

[Сашка]

БОЛЬШОЙ ПРОЕКТ
Глава 8.
Эшли одела спортивный костюм и направилась в тренажерный зал отеля. «Надо побегать, это самое лучшее, чем можно заниматься, когда твоя голова забита всякой фигней!» подумала она. И она побежала. Ей надо было забыть про все произошедшее, или она сошла бы с ума, в свои ранние 20. «Боже, это самое худшее, что могло бы произойти! – думала она про свою фотографию в интернете. – Как же мне все Ему рассказать? Как Тифанни могла так поступить с Ним? Теперь я начала сомневаться, что Он все еще встречается с ней. Он не может встречаться с таким ничтожеством!» Было около восьми вечера, и в зале оставалось всего три человека. Через несколько минут ушли и они, и Эшли осталась одна. Казалось, тишина проникла в нее и девушка вспомнила всю сладость момента, когда она была наедине с Элайджей. Как сладок был их поцелуй, какое единение чувствовала она в том момент. Это была какая-то магия – человек, так похожий на нее, в мужском теле, с прекрасной душой. При одном воспоминании о нем, дрожь удовольствия пробежала по ее спине. Но когда она вспомнила про фотографию, настроение снова упало. «Я не буду думать сейчас об этом!» решительно сказал она себе. Ее взгляд остановился на магнитофоне, стоявшем в углу зала. «Неплохо бы включить музыку» подумала девушка про себя. Включив радио она услышала какую-то старую песню. Так как мелодия была ей незнакома, то она решила переключиться на другую волну. В это время кто-то вощел в зал. «Давай станцуем, детка» танцуя под эту дурацкую музыку Майк приблизился к Эшли. «Майк? Удивилась Эшли, а про себя заметила – Неужели день еще недостаточно плох, что я должна вынести еще и это?». «Клевая музыка!» Майкл как-то странно улыбнулся. «А мне не нравится!» отрезала Эшли, направляясь к беговой дорожке. «То есть ты не возражаешь, если я сменю диск?» спросил Майк, доставая стопку дисков из спортивной сумки. «Валяй!» «Как тебе DOORS?» «Нормальная группа» Эшли не была расположена к беседе, но Майк не мог этого заметить. Но когда зазвучала музыка, Эшли захотелось рассмеяться. Музыка была такой смешной. Девушка никогда бы не подумала, что The Doors могут записать такой альбом. В довершение ко всему Майк начал пританцовывать. Эшли не могла больше сдерживаться и разразилась хохотом. «А, наконец-то ты улыбнулась! – он прекратил танцевать. – что-то типа…» «Ты знаешь, что ты – придурок?» девушка ласково улыбнулась. «А мне нравится эта музыка. Но если она тебе не подходит, можно найти что-то на радио». С этими словами он переключил магнитофон на радио. Из динамиков раздалась песня Aerosmith “Crazy” Мысли Эшли снова вернулись к Эладже. Она так задумалась о нем, что даже не понимала, что Майк с ней открыто флиртует. Она представила себе, что она с Лайджем, что они целуются, держат друг-друга за руки, и больше для них ничего не существует. “Замечательная музыка, ты не находишь?” спросил Майк, глядя на девушку, не замечая, того, что в спортзал вошел Элайджа и остановился в дверях, глядя на Эшли с мягкой улыбкой. Сердце девушки остановилась, когда она встретила взгляд этих необыкновенных, пронзительно-синих глаз. “Да, Эшли?” продолжал настаивать Майк. “Да, просто велиолепная… Настолько чистая, то, что я искала всю жизнь. Самое необыкновенное, что я когда-либо видела!” отозвалась девушка, не сводя глаз с Элайджи. “Видела?” переспросил Майк. “Эээ, слышала! Я тмела в виду, самая необыкновенная, которую я когда-либо слышала!” девушка неуверено улыбнулась. “Привет ребята!” Лайдж прошел в зал. “Как ты?” обратился он к Эшли. “Бывало и лучше” отозвалась девушка, выключая музыку. Несколько мгновений Лайдж смотрел на девушку, пытаясь подобрать слова и, наконец, выдавил: «Лиза сказала мне, что ты здесь». «Да?» это все, что Эшли могла ответить. Она просто стояла и любовалась им. И в самом деле, Элайджа выглядел просто чудесно в том костюме, в котором он был на интервью. Наконец Эшли спустилась с небес на землю. «Что еще тебе она сказала?» язвительно спросила Эшли, вспоминая, как Лиза любила сплетничать. «А ты что-то от нас скрываешь?» Майкл улыбнулся с иронией. «Майкл! Пошел вон отсюда!» сорвалась Эшли. «Нет, - Элайджа почти шептал. – Давай лучше мы уйдем отсюда». Они вышли из зала, оставив Майкла в гордом одиночестве. «Что с людьми твориться!» закатил он глазки.
«Нам надо поговорить, - сказал Лайдж, доставая пачку и щелчком выбивая сигарету. – Ты куришь?» «Нет, спасибо» «Ну и правильно – курение – вред. Я нервничаю, поэтому руки сами тянуться к пачке. А вообще я мало курю» он мельком посмотрел на девушку. «Как насчет того, что поговорить в длинном коридоре?» снова поинтересовался он, прикуривая. «НЕТ!» резко выкрикнула Эшли. Элайджа непонимающе уставился на нее. «Мне тоже надо с тобой поговорить. Но я не думаю, что длинный коридор подходящее место». Эл остановился: «Что, недостаточно тихо для тебя? Ты не хочешь оставаться со мной наедине? Да?» он выглядел рассерженным. «Элайджа, позволь мне все тебе объяснить! Мне столько надо тебе рассказать и…» «Как насчет сказать все прямо мне в лицо? Ты не хочешь меня? Все нормально, просто скажи!» перебил он девушку. «Ты мне дашь сказать?» Эшли начала злиться. «Нет! Начал говорить я! – он сорвался на крик. Потом глубоко вздохнул. - Извини, я не хотел сорваться. Просто мне столько надо тебе сказать, я и правда должен выговориться» он виновато на нее посмотрел. «Хорошо, говори» Эшли продолжала злиться. Она не понимала, что с ним не так. «Я понял, что мне надо тебе многое сказать. Сегодня утром во дворике ты сказала: «Это был просто поцелуй» но для меня это был не ПРОСТО поцелуй, понятно? Это был лучший поцелуй за всю мою жизнь!» Эшли была тронута. «Это был не просто поцелуй, - продолжил он. – Между нами произошло что-то гораздо большее. Каждый раз, когда я встречался с девушкой, все шло по одному и тому же сценарию – я брал номер ее телефона, звонил ей, приглашал на ужин и все такое. Но с тобой все произошло иначе. Это просто случилось, спонтанно». «Послушай, Эл…» «Подожди, дай мне закончить. Знаешь, почему мне потребовалось столько времени, для того, чтоб тебя поцеловать? Для мен это было слишком важно, что я просто боялся сделать это, - он опустил глаза, а потом снова взглянул на нее. – Я не знаю, зачем я все это говорю тебе, это так нелепо. Ты ведь даже не хочешь быть со мной». «Я этого не говорила, – она взяла Элайджу за руку. – Никогда не говорила! С чего ты это взял?» «Мне не нужны слова, я просто это вижу» он отвернулся. «Да? – голос ее был полон горечи. – Посмотри мне в глаза. Что ты видишь?» Он посмотрел на нее: «Самые красивые глаза, которые я когда-либо видел» сказал он с грустной улыбкой. «Иди ко мне!» он притянула Элайджу к себе и они крепко обнялись. «Ты хоть понял, что мы делали?» сказала Эшли, не разрывая объятий. «Что?» «Пытались понять, что друг у друга в мыслях, вместо того чтоб просто поговорить, - с улыбкой произнесла она. – Это нас чуть не разлучило». «Ты права!» Лайдж только сейчас понял, что вел себя как ребенок. «У нас был самый лучший поцелуй! – сказала она с мягкой улыбкой – Я хочу, чтоб ты знал, это целый мир для меня! Я разозлилась на тебя из-за того, что ты не хотел, чтоб мы были вместе на людях. Но я справилась с этим». «Правда?» «Правда, правда!» «Тоже смотрела Шрека?» рассмеялся Лайдж. Да, мне он очень нравится. А что ты хотел мне сказать?» «Что ты имеешь в виду?» Лайдж посмотрел на девушку. «Утром, в саду, до того, как появился Орландо, ты хотел мне что-то сказать» «А, ну, я ээээ… Хотел спросить, не хочешь ли ты поцеловать меня еще разок?» «Вот мой ответ» Эшли ласково поцеловала его. Элайджа дотронулся до ее лица, потом притянул девушку к себе и крепко поцеловал. «Так здорово снова пережить это чувство» пробормотала девушка, не разрывая объятий. «И правда здорово» кивнул Лайдж. Они пошли дальше вдоль пляжа, крепко держась за руки. «Я поняла, почему мы так себя повели» заговорила Эшли. «Могу сказать за себя – я жутко боялся» «Именно! И я тоже боялась. Боялась влюбиться в тебя!» «И я» прошептал Лайдж. «И до сих пор боюсь» призналась Эшли. «И я» эхом отозвался Лайдж и они оба рассмеялись. Они продолжали идти. Наконец, они нашли уединенное место. Присев на бревно, Лайдж усадил Эшли к себе на колени: «Ну, а что ты хотела мне сказать?» поинтересовался он. «Ничего. А что?» «Как ничего? Ты же очень хотела мне что-то сказать» Лайдж внимательно посмотрел на девушку. Эшли была такой счастливой, что даже забыла, что собиралась рассказать Элайдже про фото в интернете. «Да, и правда. – Эшли нервничала. – Даже не знаю, как тебе сказать» «Что, так плохо?» спросил Элайджа. «Ну…» девушка пыталась подобрать слова. «Ну…» повторил Лайдж после секундного молчания. «Ты…» «Да?» «Ты будешь очень злиться, если узнаешь, что… наш первый поцелуй появился в интернете…» «ЧТО?!»


извините, что так задержала продолжение...

[Iolly]

Кэм, зачла рассказ. Идея веселая Но, имхо, для стеба серьено все слишком
А кадаврить можно? (хотя мне уже сказала сама-знаешь-кто, что можно)
Оч. сильная разница стилей между твоим повествованием и вставками из Толкина. Имхо, чтобы по стилю совпадало, нужно либо выкинуть 90% текста, либо убрать все цитаты... (ну очень сильная разница, правда!)
Например, вот так:
"– Я привез тебе славные вести, король. Саурон Некромансер, Враг всех свободных народов Средиземья, неделю назад, силами Белого Совета, был изгнан из твоего Леса. Дол Гулдур пуст. Колдовство покинуло эти края.
– Один-единственный раз ты, Митрандир, Серый Странник, принес благую весть. Леголас! Разошли почту по Лесу. Я объявляю большой военный сбор: скоро мы отправляемся к Одинокой горе."
А за последнюю фразу я тебя просто люблю! Она стоила рытья по источникам

[Кэм]

автор оригинала Iolly
Идея веселая Но, имхо, для стеба серьено все слишком

А кто тебе сказал, что это стеб?

Оч. сильная разница стилей между твоим повествованием и вставками из Толкина. Имхо, чтобы по стилю совпадало, нужно либо выкинуть 90% текста, либо убрать все цитаты...

А кто тебе сказал, что оно _должно_ совпадать? Я вообще-то наоборот старалась, чтобы разница была видна.

[Iolly]

автор оригинала Chameleon
А кто тебе сказал, что это стеб?

Ну, если у тебя там Трандуил не стебется надо всеми гномами, а ты не стебешься над мотивацией "Хоббита", тогда, безусловно, не стеб.

А кто тебе сказал, что оно _должно_ совпадать? Я вообще-то наоборот старалась, чтобы разница была видна.

Так она и видна! Но она - не в твою пользу

А кто тебе сказал, что мне кто-то что-то говорил? Это исключтельно мое впечатление от твоей нетленки, высказанное на полном серьезе, без скидок на... если кто не понял

[Кэм]

Йолли, у тебя мозги не так как у большинства людей устроены, поэтому возражать тут бессмысленно

[Keil]

Сашка, здорово! Хочу сказать только одно: С нетерпанием жду продолжения перевода!

[Слонышко :)]

Вот я тут чего-то начала писать, после всего, что я тут прочитала... мне уже стыдно, но может кому понравиться
Чёрная пустота ночи разбавлена красными бликами, они играют на нежной смуглой коже моей подруги. Повинуясь какому-то странному ритму, она покачивает бёдрами. Сэм сидит и ничего не замечает. Форги смотрит на меня с нежной улыбкой, но его мысли где-то очень далеко. Вообще странно, ведь Танита решила станцевать именно для них, а получается, что смотрю только я. Я закрываю глаза, мне хорошо…
Перед глазами всё ещё пляшут язычки пламени. Вправо… влево… яркие россыпи искр, они касаются моего тела, они не обжигают, проходят сквозь кожу и направляются к душе, странной части тела, существование которой ещё не доказано. В душе зарождается жидкий огонь, он наполняет меня, разгораясь всё сильнее и сильнее, он полыхает в такт костру. Вправо… влево… Вдали слышится мерный стук барабанов, очень далеко, едва слышно… Я приподнимаю голову… и вижу звёзды. На далёкой периферии мозга мелькает мысль, что, дескать, не положено мне хоть что-то видеть с закрытыми глазами. Но чувство, что ни говори, приятное (особенно если учесть, что лентяйка я жуткая и видеть, не тратя силы на открывание глаз, - полезная наука). Хочется танцевать в такт барабанам и пламени… легко подпрыгнуть и улететь к звёздам рыжеволосой кометой…
Ну да, размечталась! Вместо мистических танцев при звёздах меня окатили водой, слава тому, кто управляет этим безумным миром, тёплой. Отфыркавшись и открыв глаза, вижу три ошалевших рожицы моих приятелей и дно кастрюльки.
- Эй, ребята, по-моему ночь не подходит для купания! – мой взгляд сползает на мои босые ступни, мокрые коленки… и прочие части тела, безо всяких признаков одежды. – Гммм… а где же одёжка?
- Сгорела… - мямлит Сэмка.
- ?!?!?! Аки таки? – тут мне в голову приходит мысль (лучше поздно, чем никогда), что в обществе аж двух ничего себе воспитанных мужчин, лучше не сидеть в чём мать родила. – Может хоть одеялку дадите прикрыться? – глупо хихикаю.
Очухавшийся Форги протягивает желанную вещь – колючий плед в клеточку. Шутники, блин… или нет? Судя по лицам – нет!
- Э, может быть кто-нибудь объяснит, что случилось? – вопрос получился какой0то тихий и жалобный. Мысли путаются, получается лишь огромный кукиш, скрученный на последок мозгом, ушедшим на временный отпуск. В это время Танита начинает весело смеятся:
- Она даже ничего не почувствовала!!!
Ребята к ней присоединяются. Я окончательно перестаю, что-либо понимать и готова рассердиться – ещё пару секунд они бы посмеялись и я пожалела бы, что рядом со мной нет знаменитой сковородки Отелло (в некоторых кругах ходят слухи, что Отелло не задушил Дездемону, а пришиб сковородкой). Первым понял, что в данной ситуации меня следует любить и ублажать своими речами, Сэмка.
- По-моему нашу пострадавшую для начала следует споить!
Форги деловито зазвенел бутылочкой.
- Только я должна сделать официальное заявление, что за последствия не отвечаю! – я подмигнула Сэму, беря здоровый стакан с ароматной «травяной настойкой».
Как ни странно ничего особенного не последовало. Я подсела поближе к костру и сохла, мои славные друзья пытались мне объяснит что случилось, но мне чертовски хотелось спать. Из их путанных речей я поняла, что оказывается, каким-то образом, на мне загорелась одежда, меня кинулись тушить, а я оказывается живая и ещё возмущаюсь. Продолжения я не дождалась, так и заснула с бутербродом в руке.

После такого начала, мне и сны соответствующие снились… Про Зелёного Змия. Змий стоял на коленях и делал мне предложение. В одной руке розочка в другой – кольцо. Я слушала его со смущённой улыбочкой, а когда он закончил, заявила:
- Знаете, мне что-то не хочется…
Однако ж кольцо и розу забрала. Змий растворился в темноте.

- Дурдом… - Пробормотала я, разлепляя глаза.
- А-а, вот и наша пьяная принцесса проснулась, теперь можно и домой! – весело заметила Танита.
- Надеюсь, похмелье не мучает, горе ты наше? – добавил Сэм.
- Да ну вас, вот возьму и засну обратно! – улыбаясь, заметила я.
- Ну тогда нам больше еды достанется!
Такой оборот дел меня не устраивал и поелозив под тёплыми одеялами (как здорово, кто-то укрыл), влезла в одёжку и заметила, что рядом лежит роза, вдетая в кольцо…

[Кэм]

Вотъ... Просили сюда.

==============================================
История Эльмо и Майд

Гномы ковыляли с мотыгами, забавно ковыляя на своих коротких ногах, свет факелов отдалялся все дальше и дальше. Ему не нужен был свет, ведь эльфы прекрасно видят в темноте, а тем более он, привыкший к горным глубинам.
Пещеры были хороши. При взгляде на такую красоту даже у него проснулась тяга к творчеству, ладони зудели знакомым жжением, и голова слегка кружилась от образов. Странно… Было время, когда он был уверен, что больше не сотворит ничего.
Майд… Короткое, простое и светлое имя. Она была рождена дарить радость и тепло, она любила всех и была прекрасной матерью. Воистину нет имени тому злодейству, что прервало ее жизнь.

– Зачем ты пригласил меня?
– Ты забавная.
– Ты красив. А я нет. Не причиняй мне боль…
– Не бойся, тебя никто не тронет. Смотри!
– Луннелл… Весь в росе…
– Я люблю этот цветок. Он похож на тебя – неброский, но милый.
– Несмешно.
– Я не шучу. Я пытаюсь сказать тебе что-нибудь приятное.
– Не обманывай.
– Я не обманываю. Мне хорошо с тобой.
– Я знаю твоих братьев…
– Их знают все.
– …И знаю, на что они способны. Ты не такой, но все же их крови.
– Я совсем не похож на своих братьев.
– Я тебе верю…

– Манвэ Великий! Что это?!
– Тебе тоже нравятся луннилл. Я знаю.
– Они мне нравятся, но чтобы так! Ты сорвал всю поляну!
– Нет, не всю. Только половину.
– Как они пахнут…
– Они похожи на твои глаза.
– Неправда.
– Правда. Мне виднее.

– Тебе тепло?
– Да, не беспокойся.
– Я могу снять плащ.
– Я же сказала, не беспокойся.
– Красивое небо, правда?
– Правда. Я и не знала, что оно может быть таким темно-сиреневым.
– Ой, надо же…
– Что такое?
– Вон там, в низине.
– Что? Я не вижу.
– Погоди…
– Эльмо? Эльмо, что ты там нашел?
– Не поверишь! Сейчас принесу.
– Ой… Какой красивый…
– И пушистый!
– Эльмо… Мне так нравится!
– Майд… Я все ради тебя сделаю.
– Ну зачем ты так… зачем ты это сказал?
– Почему ты мне не веришь?
– А как же наша кровь?
– Мы одинаковы. Майд… Майд, не молчи.
– Ты… Ты мне… Мне хорошо.

– Стой! Сто-ой! Я больше не могу.
– Я и сам запыхался. Ну давай еще чуть-чуть, речка совсем рядом.
– Если ты очень хорошо попросишь.
– Прошу. Очень прошу. Посмотри на коня – он вовсе не прочь скакать дальше.
– Хорошо, уговорил.
– Майд! Быстрее!
– Сейчас!
– Видишь – мы почти добрались. Сюда. Еще. Налево! Осторожно, тут… Майд!!! Родная! Ты в порядке?
– Да… Кажется.
– Перевернись на спину.
– Я… почти…
– Как ты? Дай посмотрю… Здесь не больно?
– Это пустяк. Подумаешь, упала.
– А тут? Майд…
– Эльмо…
– Милая, как же я испугался.
– За меня? Ты и вправду… Ты такой красивый…
– Звездочка ты моя… Как холодны твои руки. Дай я их поцелую.
– Эльмо, я… ах!
– Любимая. Можно я… я осторожно.
– Я боюсь.
– Не надо. Все будет хорошо, родная.

– Эльмо, любимый…
– Я женюсь на тебе.
– А твои братья? Они допустят такой брак?
– Они не смогут мне отказать. Я счастлив только с тобой, в твоих глазах мне открывается мир, и мое сердце будто расцветает. Мои дети будут похожи на тебя…
– Твои дети…
– Наши дети.
– Я всегда хотела детей. Эльмо, милый, я так счастлива.
– Это наше общее счастье, Луннелл. Можно я буду так тебя называть?
– Луннелл… Мне нравится.

– Послушай… Приложи руку.
– Это чудесно. Это и есть самый ценный подарок Единого – возможность дарить жизнь.
– Он уже большой. Скоро попросится на свет.
– Он?
– Мальчик, Эльмо. Я точно знаю. Мы назовем его Галадоном.
– Галадон. Он еще не появился, но имя у него уже есть!
– Я скоро стану матерью…
– Он занимает много места. Тебе тяжело?
– Самую малость. Но это приятная тяжесть.
– Я завидую тебе. Ты все время с нашим сыном.
– Скоро он родится, и ты сможешь забрать его у меня. Как ты думаешь, у него будут светлые волосы?
– Думаю, да. Как твои, похожие на песок.
– Нет, как твои, снежно-серебристые…

– Орофер! Не бегай все время кругами, ты надоедаешь маме.
– Пусть бегает, любимый. Где Галадон?
– Он опять взял коня и скачет вокруг озера. Любимое занятие в последнее время.
– Пусть скачет.
– Нет, это не дело, я ведь не вижу его. С тех пор, как Эльвэ уплыл, мне пришлось взять на себя часть его обязанностей, и я не знаю, что происходит в моем собственном доме.
– Эльмо!
– Это не упрек.
– Ты справишься. Ты всегда со всем справлялся.
– Мне это наскучило. Я рожден не управлять, а творить. Знаешь, какие камни я обнаружил у той горы? Словно закаменевший мед. Они так и просятся в статуи.
– А что ты хочешь изобразить?
– Когда я смотрю на материал, я понимаю, что можно из него сделать.
– И что же?
– Ящерицу.
– Что?
– Ты помнишь это маленькое создание на камне возле нашего тополя? Там, где мы… обычно… проводили время?
– Там, где мы любили друг друга? Помню. Она была такой маленькой, такой испуганной. У нее были забавные глаза.
– Я хочу сходить туда еще раз, посмотреть, вдруг она опять вылезет.
– Милый, с той поры прошло много времени. Ящерица умерла, скорее всего.
– Все равно, я хочу туда пойти. С тобой. На целый день.
– А как же дела?
– Один день можно обо всем забыть. Мы будем только вдвоем.
– Любимый…
– Иди ко мне.

– Не притворяйся, будто ничего не произошло. Эльвэ уже сказал тебе то, что завтра скажет всем.
– Амдир плачет. Успокой его.
– Ему не забота нужна, он голоден. Принеси его ко мне.
– Посмотри, у него ушко красное…
– Расчесал. Ничего страшного. Так что сказал тебе брат?
– Что мы должны идти.
– Но зачем? Разве нам плохо тут? Или та страна настолько прекрасна?
– Он не говорил много. Но… Луннелл, я клянусь, в нем что-то произошло, что-то чужое появилось в его глазах.
– Милый, но я не хочу уезжать.
– Я тоже. Я родился тут, тут моя родина, я знаю все окрестности и всех зверей.
– Ах…
– Что такое?
– Амдир сильно тянет грудь.
– Так проголодался?
– Он всегда так. Ничего, привыкну.
– Это уже наш третий сын. Может, хватит нам мальчиков?
– Это зависит от тебя. Постарайся…
– И ты выдержишь все, в четвертый раз?
– Милый, мне это только в радость.

– Теперь ты поняла?
– Да. Кажется, да. Если все, что он говорит, правда…
– У меня нет причины ему не верить.
– …Тогда мы должны идти. Там яркий свет, Эльмо. Я никогда не видела света, и не знаю, что это такое. Но если он есть, и если нас туда зовут сами боги, мы должны пойти.
– Раньше мы боялись их, а они оказались добры… Мне будет больно покидать эту землю.
– Мы сохраним ее вечно юной в наших воспоминаниях. И творениях. Ты высек ящерицу?
– Порода оказалась неустойчивой. Она рассыпалась. Но я, признаться, рад, потому что она мне не нравилась. Что-то я сделал не так.

– Орофер, возьми братика и беги к дяде.
– Надо помочь маме.
– Ступай, мне поможет Галадон. Луннелл, как ты?
– Нормально. Надо же – так глупо подвернуться. Я всегда была неуклюжей.
– Ты только что спасла нашего сына от гибели. Если бы ты упала на другой бок, ты придавила бы Амдира. Встать сможешь?
– Попробую. Галадон, помоги. О-ах! Не-ет… Не могу.
– Хорошо, я понесу тебя.
– Где Амдир?
– Я отправил его к брату. С ним все в порядке.
– Он не пострадал?
– Нет, любимая.
– А-а… Больно.
– Держись, все заживет.

– Папа! Папа, посмотри, какой красивый лес! Как он юн и свеж! Я хочу поселиться здесь.
– Орофер, ты так говорил каждый раз, когда мы останавливались.
– На этот раз я серьезно. Это место какое-то волшебное, оно говорит со мной. Каждая птица поет, каждое дерево приветствует меня… Я как будто оказался дома.
– Что ж, посмотрим, что ты скажешь дня через два, когда этот лес кончится.

– Эти горы… Они так высоки, что кажется своими пиками пронзают небо.
– Эльмо, я никогда не видела такой огромной реки.
– Папа, я же говорил тебе! Это не простое место. Давай останемся.
– Разве ты не хочешь идти дальше? Ты не хочешь увидеть те Древа, о которых часто рассказывает твой дядя?
– Хочу… Но… Глядя на этот лес…

– Галадон, осторожнее.
– Я смогу, папа, ничего.
– Майд? Ты как?
– Мне не стоило надевать эти сапоги, пальцы болят. Босыми ступнями я лучше чувствую землю.
– Не снимай их. Не хватало еще, чтобы ты босиком ходила по снегу и острым камням.
– Почему Орофер такой грустный?
– Он тоскует. Тот лес настолько ему полюбился, что наш сын был готов отправиться с Лэнвэ.
– А где Амдир?
– Там, впереди. Не волнуйся, за ним присмотрит старший брат.
– Эльмо, он так вырос… Сколько лет мы уже идем?
– Я не считал. И не думаю, что это нужно.
– Папа!
– Что такое?
– Папа, сзади! Мама!!!
– Что? Отойди быстрее! Майд!!! Маааааааааааааайд!!!

Он провел руками по толстому каменному отростку. Здесь будет колонна в виде раскидистого каштана с плодами. Она будет похожа на дерево, под которым они любили лежать в часы отдыха… А тут, рядом, гладкий камень… Сверху он высечет ящерицу с рубиновыми глазами. Она встретилась им, когда мир был полон их любовью. И пусть все на свете будут говорить, что узоры на стенах Тысячи Пещер будут напоминать Благую землю. Он-то точно знает, что все это росло у Куйвиэнэн.

[Rohirrimka]

Кэм...Кэм, как здорово. Знаешь, я их увидела. Давно мне уже не хотелось плакать от фанфиков. Это правда красиво и печально. Спасибо

[Asemma-Lo]

Тысяча извининений за то что ник написала русскими буквами - время счас закончится. Если не затруднит, скинь плиииизз мне на мыло рассказ про Эйрис, в начале трэда, а то у меня в инете времени читать нету. А почитать страсть как хочется. Будь добренькая,а? amidala2001@pochtamt.ru

[Aldara]

Mae govannen!

Прошу сильно ногами не пинать, но у меня написалось вот такое...
_________

Альдара
ПОДЗЕМЕЛЬЕ

«Слушай, Берен – ты помнишь, как пахнет ветер?»
(Эсвет)


Благодаря острому слуху эльф первым услышал этот звук – далекие шаги по каменному полу. Шаги, которые означали только одно – приближение смерти. Клыкастой, когтистой, безжалостной и неизбежной.
Финрод Фелагунд, бывший владыка Нарготронда, тяжело вздохнул, и в очередной раз дернул цепь, что приковывала его руку к стене. Дернул не для того, чтобы попытаться порвать – уже давно понял, что это бесполезно – а скорее просто так, от безысходности… чтобы хоть что-то сделать.
Вот и все… Вот и пришел этот час, которого он так страшился. Он не боялся смерти, ведь для Перворожденного смерть хроа – еще не конец. Есть ведь еще Чертоги Мандоса… Но если сейчас жребий падет не на него, а на Берена? Если он останется один в этом подземелье, выдержит ли он? Одиночество – вот что было для него страшнее смерти. Медленно сходить с ума в одиночестве и темноте…
Шаги приближались. Финрод снова дернул цепь, и бессильно выругался. Бессилие и безысходность – это он ненавидел больше всего.

Звяканье цепи о каменный пол разбудило его товарища по несчастью. Берен зашевелился, и тяжело сел.
- Что там, Фелагунд?
Голос человека звучал глухо и безжизненно, и сердце бывшего владыки болезненно сжалось. Это безразличие, которое в последнее время стало все чаще звучать в словах Берена, пугало его. Если он утратит волю к жизни…
- Тварь возвращается, Берен, - как можно спокойнее произнес эльф. Берен невесело усмехнулся.
- Вот сейчас и посмотрим, кого же она оставит на закуску.
«Нет, он не потерял воли, просто изможден и устал» - понял Финрод. Он оттолкнулся от стены, и встал – с трудом, прислонившись к холодной каменной стене. Встретить смерть стоя, как воин, а не на коленях, как раб…

Берен, сын Барахира, тоже встал. Он видел лицо Финрода – бледное, изможденное… Казалось, живыми остались только его глаза – просто огромные на осунувшемся лице эльфа. Берен уже давно не удивлялся тому, что видит в темноте – глаза привыкли. Глаза Фелагунда – тоже.
Он снова взглянул на гордого эльфийского владыку, и раскаяние острой стрелой пронзило сердце.
«Неправильно… Он не должен здесь быть. Не должен умереть здесь… не так. Это я его сюда притащил за собой. Он пошел, потому лишь, что я просил об этом. А теперь погибнет… Зачем? За что? Я хотя бы знаю, что мне есть за что умереть…
Тинувиэль… Моя лесная песня… Прости меня, я не вернусь к тебе. Не будет у нас свадьбы по эльфийскому обычаю… не будет песен под ночным небом… Ничего не будет, только мрак и небытие.»

- Берен…
Тихий, едва слышный шепот эльфа заставил его вздрогнуть. Фелагунд смотрел на него, и в его взгляде ясно читалось отчаяние.
- Прости меня, друг, - промолвил он. Берен растерянно посмотрел на него.
- Я не сдержал клятвы. Не смог помочь тебе в твоем деле. Прости…
Человек покачал головой.
- Что ты, Финрод… Ты сделал все, что мог. Это я должен просить у тебя прощения за то, что притащил сюда. Наверное, мой путь с самого начала был проклят…

Они снова замолчали – что тут еще можно было сказать? Фелагунд смотрел на Берена, и к горлу подкатывал противный ком. Хрупкий человек осмелился бросить вызов силам Тьмы, ради любви… и проиграл. Лютиэнь напрасно будет ждать его…
«Нет, так не должно быть. Влюбленные должны быть вместе. Пусть, о Эру, пусть тварь кинется на меня – тогда у Берена будет еще несколько дней… может быть, даже недель… Вдруг за это время что-то случится… Какое-то чудо, которое позволит ему спастись…»

Шаги замерли. Эльф и человек переглянулись.
- Вот и все, Берен. Прощай, - глухо промолвил Финрод. Человек вдруг шагнул вперед, насколько позволяла цепь, и протянул ему руку. Помедлив, эльф сделал то же самое, и их ладони соприкоснулись.
- Прощай, Финрод Фелагунд, - с видимым усилием вымолвил Берен. Его голос почти не дрожал.

В замке повернулся ключ.

* * *

Зеленые глаза и зловонное дыхание – такой представала им эта тварь в начале, когда они еще не научились видеть во мраке. Теперь же они прекрасно видели свою смерть – огромный лохматый волк, раза в три больше нормального волка, хищно скалился на них.
Берен бросил взгляд на Фелагунда. Эльф стоял неподвижно, как статуя – гордый и прямой, даже перед лицом смерти… и по-прежнему прекрасный, несмотря на грязь и изможденный вид.
А Финрод неотрывно смотрел на зверя, и молча заклинал: «Меня, меня, забери меня… оставь его… Дай ему шанс…»
Тварь некоторое время принюхивалась, поводя уродливой мордой из стороны в сторону, и наконец шагнула к Берену.

«Вот и все… Прости, мой соловей… Прощай!»

Человек сделал шаг навстречу смерти, и закрыл глаза. Не видеть… хотя бы не видеть… Может, тогда удастся не закричать, когда клыки вонзятся в его плоть.
- Отвернись, Финрод. Не смотри, - промолвил он, не открывая глаз.

Фелагунд почувствовал, как внутри все оборвалось от этих слов.
«Берен… Друг мой… Чистое сердце… Даже сейчас, в свой последний миг, ты думаешь не о себе. Неужели такой благородный воин обречен бесславно погибнуть в этой зловонной яме...»
Эльф снова взглянул на Берена, увидел, как его бескровные губы неслышно шепчут молитву… и в душе эльфа поднялась решимость. Теперь он знал, что должен делать.
Финрод покрепче перехватил руками цепь, и рванул что есть силы…

[Aldara]

* * *

Берен не понял, что произошло. Он ожидал смерти, был готов к ней. Тварь утробно зарычала, обдав его зловонием из пасти. А в следующее мгновение раздался другой рев – не звериный, но и не человеческий. Звон металла о камень… рычание…
Он открыл глаза, и застыл, но теперь уже не от страха, а от какого-то суеверного восхищения. Цепь – тяжелая толстая цепь, что приковывала Финрода к каменной стене каземата - была оборвана, на стене оставалось кольцо и несколько звеньев, а Фелагунд и зверь катались по каменному полу, сплетясь в один яростный клубок. Несмотря на долгий плен, ослабивший тело, эльф все равно оставался невероятно ловким и подвижным, но у зверя было преимущество в весе и силе.
Живой клубок стремительно катался по каземату, Берен только успевал заметить то прядь светлых волос Фелагунда, то мохнатую серую лапу… Невозможно было понять, что происходит… кто побеждает, кто побежден…
А потом в один миг все кончилось. Противники отлетели в разные стороны, тяжело дыша, оба были в грязи и крови… По шее зверя тек алый ручеек из перекушенной артерии. Финрод безуспешно пытался зажать рваную рану на животе, его лицо было залито кровью – вражеской кровью.
Волк смог простоять еще несколько мгновений, но в конце концов рухнул на каменный пол, жалобно заскулил, дернул лапами и больше не шевелился. И тогда с протяжным стоном медленно осел и Финрод… опустился вниз лицом на холодный камень, вытянув одну руку в сторону потрясенно застывшего человека, и замер.

Страх сковал Берена. «Как же так… Нет, не может быть! Вставай, Фелагунд! Вставай!»
Проходили минуты, но эльф не шевелился. Берен стряхнул оцепенение, опустился на колени и попытался дотянуться до эльфа, но длинны цепи не хватало. Он сумел лишь коснуться пальцами протянутой к нему руки Финрода.
- Финрод…- шепотом позвал он. Эльф глухо застонал, и перекатился на спину. Берен вздрогнул, увидев, что сотворили с ним когти и клыки чудовища. Его грудь и живот пересекали наискосок четыре глубоких кровавых полосы, руки от локтя и ниже – одна сплошная рана от зубов твари…
- Финрод…- снова окликнул он. Фелагунд с трудом открыл глаза – взгляд его был туманным.
Берен до предела натянул цепь, так, что железный наручник до крови врезался в запястье – он даже не заметил этого. Зато на этот раз ему удалось дотянуться и крепко сжать ладонь друга. Эльф воспользовался неожиданно обретенной опорой. Перекатившись на бок, он подтянулся, и ползком, будто змея, пополз к Берену. Его сил хватило лишь на то, чтобы добраться до человека и уронить голову ему на колени. Потом он снова потерял сознание.
Берен в растерянности смотрел на истерзанного друга, и не знал, что делать. Попытаться перевязать раны… но чем? Они уже давно пустили на перевязку все, что только можно, оставив себе из одежды ровно столько, чтобы сохранить видимость пристойности.
Он сделал единственное, что мог – оторвал кусок от низа своих штанов, и попытался стереть волчью кровь с лица и губ Финрода. От его прикосновения эльф снова пришел в себя. Он открыл глаза, и Берен вздрогнул, увидев, какая боль плещется в них.
- Финрод…- беспомощно прошептал он, и почувствовал, что глаза щиплет от горячих слез.
«Погубил… Все-таки я погубил его…»

- Берен…- слабо позвал Фелагунд. Человек склонил голову почти к самому лицу эльфа.
- Что, друг?
- Ты помнишь… как пахнет… ветер? – прошептал эльф. Берен недоуменно посмотрел на него.
- О чем ты?
- Ветер…- мечтательно шепнул Финрод.
- Ветер в вершинах деревьев… Он пахнет травой… лесом… землей, влажной от дождя, и далекой рекой… Запах свободы.
Человек печально отвел взгляд, и осторожно убрал волосы с лица эльфа.
- Ты бредишь, Фелагунд…
Финрод хрипло засмеялся, но смех быстро перешел в мучительный кашель, и на губах эльфа снова появилась кровь. Берен торопливо отер ее тем куском ткани, который так и сжимал в руке.
- Я не брежу, Берен. Я умираю… Но – неважно. Зато ты… остался жить.
- Надолго ли…- буркнул себе под нос человек, но эльф услышал.
- Хотя бы на день… уже хорошо. Возможно, за этот день… что-то изменится.
- Я уже не надеюсь, друг, - глухо промолвил Берен. Рука Финрода вдруг крепко сжала его руку.
- В этом твоя беда… Никогда… слышишь, Берен? Никогда… не теряй надежды. Помни, что я рассказывал тебе – estel…
Его голос умолк, и он устало закрыл глаза. Берен крепко держал его руку, и неотрывно смотрел на кровь, вытекающую из его ран – вместе с ней уходила и жизнь бывшего владыки Нолдор. Но пока еще он дышит, еще жив, значит остается надежда – та самая надежда, о которой он говорил ему…
Глаза Финрода вновь распахнулись, и на мгновение в них мелькнул тот волшебный ясный свет, что присущ всем Перворожденным. На миг он снова стал могучим и прекрасным владыкой Нарготронда, каким Берен впервые увидел его. Но свет угас, и наваждение рассеялось. Перед ним вновь был изможденный и израненный эльф.
Судорога боли прокатилась по телу Фелагунда, но он лишь крепче сжал руку Берена, и переждал, пока боль отхлынет.
- Вот и все… Ухожу… Не хочу, но ухожу…
- Нет, Фелагунд! Нет! Останься со мной! Я не выдержу – один…- воскликнул Берен. Эльф хотел ответить сразу, но новый приступ боли не дал ему такой возможности.
- Сможешь… ты сильнее меня…- превозмогая боль, наконец вымолвил он. По лицу человека покатились слезы – первые за время, проведенное здесь. Берен плакал от боли, оттого, что из-за его самонадеянности обрывается жизнь, угасает чистый свет души такого благородного, светлого создания. А он, человек, недостойный жизни - остается жить.
Слеза упала на лицо Финрода. Эльф вздрогнул, и с трудом повернул голову. Его чистые глаза смотрели в полные горя и тоски глаза человека.
- Не надо… Не грусти обо мне, Берен, - сказал он, и попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса. Вдруг он дернулся всем телом, и глухо застонал.
- О Элберет… как… больно…
«Агония…» - отстраненно подумал Берен. Осторожно, как только мог, он приподнял голову и плечи Финрода так, что тот полусидел. Голова поверженного владыки эльфов лежала на плече Берена, его кровь запятнала то, что осталось от рубашки смертного, но Берен не замечал этого. Одной рукой крепко обняв плечи эльфа, другой он стал гладить его спутанные волосы, понимая, что – последний раз…
Финрод в первое мгновение вскрикнул, потом затих, бессильно уронив руки, и только вздрагивал, когда накатывала боль. Берен тревожно вслушивался в его неровное дыхание, а по его щекам все катились тихие слезы.
- Ничего, друг… скоро все закончится…
Финрод дернулся, и повернул голову, снова глядя в лицо человеку.
- Только ты… живи дальше. Я же… для тебя…- прошептал он, и поднял руку, пытаясь коснуться лица друга. Берен поймал его ладонь, и крепко сжал.
- Знаю, друг. Знаю, - вымолвил он, с трудом проглотив подкативший к горлу ком. «Для меня…»

Эльф закрыл глаза, и погрузился в полудрему. Берен не тревожил его, и слез уже не осталось – только горечь и чувство вины. Лицо Фелагунда было спокойно – видимо, боль отступила, или он уже просто не ощущал ее. А может быть это руки друга помогли забыться…
Но вот он шевельнул головой, заглянул в лицо человеку – и Берен вздрогнул. Его взгляд был настолько ясным, чистым и открытым… почти как в их первую встречу.
- Namarie…- прошептал он, на мгновение сжимая руку Берена. Затем его ладонь разжалась, и рука бессильно упала. Финрод Фелагунд, бывший владыка Нарготронда, умер. Его душа отправилась в Чертоги Ожидания.

Последние слова эльфийского владыки эхом повисли в воздухе. «Namarie…Прощай…”
Но Берен услышал еще и другое:
Amarie… Имя возлюбленной Финрода – той, которая осталась там, в Благословенных Землях… с которой он, может быть, встретится теперь, если Намо будет милостив к нему.
“Я верю, что он будет милостив, ведь ты жил достойно, и умер с честью. Финрод, друг мой… Ради меня… Я не забуду. Клянусь – не забуду!”
Берен осторожно уложил тело друга на пол, сам упал рядом, свернулся в клубок и горько заплакал.
Откуда-то издалека донеслись звуки пения – невыразимо прекрасного, почти неземного. Но Берен не слышал. Он погрузился в забытье, из которого его немного погодя выведут ласковые руки любимой. Он этого еще не знал.
Финрод Фелагунд не зря отдал жизнь за простого смертного…

(с) А.***, 11.02.03

Автор выражает глубочайшую признательность и уважение Эсвет, чье замечательное стихотворение вдохновило меня на написание данного опуса – в частности, одна строка, вынесенная эпиграфом.
Большое-большое hannon le, Эсвет!

[Luitannen]

Кэм, Альдара, ну что ж вы делаете, так и до деперессии довести можно, 2 таких фика за один день, я плачу и ..... плачу
Не могу пока ничего сказать, кроме того, что Кэм хвалить бесполезно, она и сама знает, что гений, а Алечку поздравляю с премьерой (или что там у графоманов)

[Asemma-Lo]

Нуууу... эк тя батенька расперло!...
Тысячи регардсов и респектов!! ) Даже я, Сильм не читавшая, прониклась чувством. Вещь. Но надо перечитать еще... Молодца. Вот что значит накатило - так накатило.

[Asemma-Lo]

Тысячи сэньксов. Прочитала уже и... Опять меня посетил муз. ) А рассказ просто обалденный, красивый и какой-то... завраживающий чтоли... Спасибо еще раз.

[Дагмара]

Aldara, зачем же с такой патетикой? Прямо в лучших традициях ЧКА. В общем, неплохо, но как-то заштамповано. Имхо, я исключительно из добрых побуждений

[Кэм]

Альдара. Выражаю тебе глубочайшую признательность. Давно я не читала таких сильных, кристально чистых и ярких вещей. Ты должна писать.

(Всем внимание - Кэм только что кого-то похвалила)

[Aldara]

Suilaid!

автор оригинала Дагмара
Aldara, зачем же с такой патетикой? Прямо в лучших традициях ЧКА.

Приму это как комплимент - я совсем недавно ЧКА прочитала, потому под впечатлением.

[Слонышко :)]

Ночь и пороч. навеяли мне какой-то странный фанфик... (под проч. частично имеется в виду ГКС)
_____________

Сон Боромира
Боромир стоял возле Фродо:
-Если хочешь, возьми Его!
Рука сама потянулась к Кольцу, кольцо начало шептать, но почему-то не его имя: "Арагорн... Эллесар..." Боромир вспомнил разговор, если это вообще можно назвать разговором, с Галадриэль и решил, что брать эту гадость даже в руку не следует,ему было легко сейчас отказаться от Кольца, оно его не звало, но что-то всё же мешало... как будто тело не его, он посмотрел на свою руку, нет это не его рука, это же рука Арагорна. От удивления он чуть не забыл контролировть эту самую руку.
- Да нет Фро, не надо мне никаких колец, я вообще украшения не люблю!
Уфф... наконец полурослик убрал Кольцо.

По лужайке крались эльфы с кувшинами. Когда подошли поближе, они вылили воду на спящих Хранителей, и побыстрее ретировались на ближайшее дерево и начали петь эльфийскую "будительную". Когда все совсем проснулись и собрались стряхивать эльфов с дерева, один из дивных забрался повыше:
- Хранители, вас ждёт Галадриэль! Что самое главное, вас ждёт не только Галадриэль, но и еда!
Гимли уже было потянулся за топором, чтобы срубить мэллон, на котором сидели эльфы, но Арагорн остановил его:
- В конце концов мы тут вообще гости! - и потом шепнул Гимли на ухо. - И вообще тебя могли не пустить...
- Ну они что - не могли разбудить меня почел... а ещё лучше погномьи?

___________
Продолжение может будет ещё следовать...




ЗЫ: Можно я тут немного пожалуюсь... неужели я так ужасно пишу? или мне только так кажется... Ответте кто-нибудь

*даёт себе по носу* ну вот совсем чего-то разнюнилась....

[Эарвен]

Я написала свою первую серьезныю вешь и очень хочу услышать ваше мнение. Я вообще то не особенно надеюсь что кому-то очень понравится, но хочется знать, что я делаю не так. А если совсем плохо, никогда больше не буду этого делать. Обещаю. А вот и сам текст, зацените...

Они шли, все еще шли, и казалось, что они целую вечность назад покинули берега Куивиэнен, чтобы отправиться в это бесконечное путешествие, цель которого была одновременно так близка и желанна, но так бесконечно далека и неведома никому, и от этого ничуть не менее, а может даже еще более, прекрасна. Как много их братьев и сестер уже не было с ними, и скольким еще предстояло их покинуть. Но они не думали об этом, старались не думать, ведь они были молоды... Нет, не так, как молод каждый в отдельности, когда ему шестнадцать или двадцать лет (по нашим, людским меркам), молод был весь их народ, все для них было ново, все их удивляло, и все они были полны жизни. Не было еще в их взглядах теперешней мудрости, их молчаливой задумчивой мудрости. Но все они были, как сейчас, прекрасны, так прекрасны, как не может быть человек. Да, Перворожденные, Старшие Дети Эру в дни своего рассвета. Итак, они шли под звездным небом, шли и удивлялись всему, что видели, а что-то даже пугало их, порой они долго задерживались пока Ороме не возвращался и не вел их дальше. Да, они старались не думать о тех, кого никогда больше не увидят, но сердца Бессмертных уже начали наполняться тоской разлуки. Считали, что те, кто отстал или ушел, просто не были достаточно сильны, чтобы продолжать этот путь, путь к Свету Валинора, что они не были уверены в завтрашнем дне, боялись того, что ждет за поворотом, и предпочли уйти во тьму и быть забытыми.
Они шли, наверное, уже долгие годы, но время тогда не измерялось в днях, не было ни дней, ни ночей, ни утреней зари, ибо не были созданы еще Анар и Исиль – Солнце и Луна. Свет существовал только там, куда они шли, в Благословенном королевстве, и именно к нему, к Свету, Перворожденные так стремились. И в этот день или в эту ночь – Квенди не знали ни того, ни другого, для них был только вечный Звездный Сумрак – те, кто шли впереди, остановились. Это не был привал (а привалы делались часто, иногда – на несколько часов, иногда – на годы, и такие места даже становились им по-своему родными, они не боялись потраченного времени, для бессмертных оно – ничто), колонна совсем недавно двинулась в путь, но Эльдар увидели нечто, крайне поразившее их. Единственная вода, какую они видели ранее, - Куивиэнен, а своих родных вод они не боялись, они любили их, наслаждались их музыкой. Но это было нечто иное: огромный массив воды, стремящейся куда-то вдаль, они не знали куда и это наполнило их сердца трепетом. Столько величия для них было в этой воде. Позже эту реку назвали Андуином – Великой рекой. Но то, что они увидели, как только сумели оторвать взоры свои от Великой реки, было еще более величественно, но, в отличие от воды, в целом милой седцам Эльдар, это было также грозно и ужасно. Их взглядам предстали огромные вершины, заслоняющие собой небо и звезды Варды Элентари. Впоследствии Эльдар полюбили эту реку, а многие даже остались жить у ее берегов долгие годы, очарованные величием, но не эти горы. Они были творением Мелькора. Хитаэглир, Башни Тумана, созданные отцом всего зла в Арда. Восхищенные и испуганные Эльдар остановились.
***
Прошло много времени с тех пор, как Квенди разбили лагерь у берегов Андуина. Все было хорошо, но они по-прежнему со страхом взирали на подпиравшие небо пики Хитаэглир. Молодой эльф сидел на берегу и смотрел в воду с таким выражением лица, таким взглядом, будто мог видеть в ней нечто большее, чем видим мы. Зашелестела листва позади него, и он обернулся. Из леса вышла девушка и тревога из его глаз пропала, он узнал ее.
- Эльдин? Что-то случилось? – спросил юноша.
- Нет-нет, все в порядке... То есть... – она почему-то медлила, - приехал Ороме. Наверное, мы скоро уйдем отсюда, – в ее голосе слышалась печаль.
- Ты не хочешь уходить?
- Нет, не в этом дело. Я хочу, очень хочу попасть в Валинор. Как ты думаешь там действительно так... так, как говорят Ингве и Финве? – она, кажется, не ожидала ответа на свой вопрос, - Нет, я конечно хочу, но, – она вздохнула, - я полюбила этот край, мне здесь нравится и иногда я даже думаю, что смогла бы остаться здесь.
Ей и правда здесь нравилось, но она даже не представляла, как тяжело было расставаться с этим краем ему. Ей просто нравилась река и эти леса, но для него это стало чем-то большим. Юноша повернулся к ней и улыбнулся, она весело улыбнулась в ответ и села рядом с ним на крутом берегу.
- Мне тоже здесь нравится, Эльдин, мне тоже...
- Когда мы придем в Валинор, мы будем вместе, правда, Лиан? – она говорила и ее голос становился все тише, - Навсегда, – сказала девушка почти шепотом и положила голову ему на плечо. Их волосы перемешались: его – светлые и ее – тоже светлые, но отливавшие ярким золотом.
- Конечно. И если не придем, все равно будем, - он обнял ее и прижал к себе. Она тогда не поняла смысла его слов.
- О чем ты?
- Если мы погибнем, то будем вместе в залах Мандоса, или если мы останемся в Средиземье...
- Нет. Мы уйдем в Валинор.
- Конечно, милая, конечно...
Их голоса затихли и они просто сидели и любовались водой, звездным небом и друг другом. И эта картина была бесконечно прекрасна: два эльфа на заре своей жизни и Звездный Сумрак...
***
Лиан стоял на берегу реки, на том же самом месте. Он стоял и смотрел на воду, но не так как в прошлый раз, в его взгляде была тоска и горечь расставания.
- Идем, Лиан, – из-за кустов показалась Эльдин.
- Иди, Эльдин, я догоню вас.
- Нет, я пойду только с тобой.
- Эльдин...
Повисло молчание. Они смотрели друг другу в глаза и казалось, она понимала его мысли, знала наперед все его планы. Так казалось Лиану, слишком понимающе смотрели на него эти зеленые глаза.
- Эльдин, многие из Квенди не пошли с нами. А из тех, кто пошел, многих уже нет здесь...
- Замолчи. Я знаю, что ты хочешь сказать, – в ее взгляде вдруг появилась твердость и неумолимость, - мы не останемся здесь, у нас хватит сил, поверь мне, хватит, - ее голос срывался, казалось, она убеждает саму себя, - мы увидим еще Свет Деревьев, увидим, Лиан, ты и я, - казалось она вот-вот разрыдается, - Я... Я не оставлю свою мечту, не откажусь от нее, - она говорила теперь совсем тихо, но убежденно. Кого она убеждала? Лиана? Себя?
- Да, ты не оставишь свою мечту, ты дойдешь до Валинора и будешь жить в Свете ... вечно, - он прижал ее к себе, Эльдин плакала на его груди, - Я все равно не имею права подвергать тебя такой опасности, здесь очень опасно. Иди. Они уже уходят.
- Лиан, я люблю тебя, - девушка всхлипывала.
- Я тоже люблю тебя, Эльдин. Иди.
- Я не могу. Я бессмертна. Как я проживу эту бесконечную жизнь без тебя? Я остаюсь с тобой. Да, я хочу идти в Валинор, но только с тобой. Ты мне нужен больше Света Деревьев.
- Эльдин, здесь опасно. Если ты пойдешь на запад, тебя защитят. Иди с ними. Мне тоже будет тяжело без тебя...
- Пока ты со мной, мне ничего не грозит.
- Эльдин, я прошу тебя.
- Нет.
Она смотрела на него глазами, полными слез. Становилось тише – Эльдар уходили, но еще не поздно было догнать их.
***
Перворожденные были уже далеко. Все на том же месте стояли эльф и эльфийка и смотрели на воду. Они ни о чем не жалели, Свет Амана был потерян для них навсегда, но на душе как будто стало легче. Не стало этого долга, этой недосягаемой, неизвестной цели, остались только он и она. Они жили одним днем – завтра для них могло и не наступить, но они были счастливы. Они были повенчаны перед звездами. Нет, не было обрядов, но они стали неразлучны перед небом и считали себя мужем и женой. Некуда было спешить, можно было сколько угодно удивляться новому миру и радоваться новой жизни. Пусть они потеряны навсегда для своих братьев и сестер, зато они были друг у друга, пусть о них не узнает История и о них не напишут предания, главное – о них будут помнить их дети. И это слово «Авари» уже не было таким страшным и горестным. Да, они были не «Уманьяр» – Уманьяр хранили в своих сердцах стремление к Свету, хоть и остались во мраке – а именно Авари, «не пожелавшими», ведь они отреклись от Света.
***
Эльдин проснулась на ложе из травы, мягкой лесной травы. Лиан уже не спал. Она села, он заметил, что она проснулась и подошел к ней. Эльдин обвила его шею руками и их губы слились в поцелуе. Потом Лиан сел рядом с ней и они просто смотрели друг другу в глаза. Смотрели и улыбались. Он погладил ее волосы и сказал:
- Ты ощущаешь себя Мориквенди, милая Эльдин?
Девушка рассмеялась и ответила:
- Я ощущаю себя свободной. Да, свободной от всего и никому не принадлежващей. Только тебе, – добавила она.
- Твои глаза улыбаются. Значит, ты счастлива. Значит, я тоже счастлив
- Пойдем, – она поднялась на ноги.
- Куда ты хочешь идти?
- На север. Или на юг. А может быть на восток.
Юноша улыбнулся и тоже встал.
- Хорошо, пойдем сейчас на север, но потом мы вернемся и пойдем на юг и еще куда ты захочешь.
Они взялись за руки и пошли. Скоро их шаги затихли, как затихли шаги уходящих на запад, к Свету, эльфов. Но это место у реки всегда было для них священно, они называли его своей второй родиной, местом, где они назвали себя Авари и где они обвенчались перед звездами.

ЗЫ: очень надеюсь, что это не так уж плохо...