Фанфики - Уголок Графомана

[Сашка]

Ничего, Мэлон, бывает Порадовалась от души. Меня как только теперь не называют, когда я ник сменила, Алеха - это тоже я
ПРо Лейтенанта - его здесь так же кличут если тебе нужен его опус, про перевод - давай мыло, у меня все полностью есть (то, что Тема (Лейтенант) выкладывал).
Кстати, твой фик мне оч.понравился. Было бы здорово, если бы ты писал дальше, а не присутствовал простым читателем.
А опус Химеры я стирать не буду, пока она сама не скажет, или кто-то из ее близких. Пусть висит, он никому не мешает.

[Mellon]

автор оригинала Alexa
ПРо Лейтенанта - его здесь так же кличут если тебе нужен его опус, про перевод - давай мыло, у меня все полностью есть (то, что Тема (Лейтенант) выкладывал).
Кстати, твой фик мне оч.понравился. Было бы здорово, если бы ты писал дальше, а не присутствовал простым читателем.
А опус Химеры я стирать не буду, пока она сама не скажет, или кто-то из ее близких. Пусть висит, он никому не мешает.

Про мыло: для простоты лучше на mellon2002@mail.ru ;
Про фик: какой из? И в ообще-то, у меня есть концовка, но это тот самый "Колдун", а он, увы, был отнесен читателями к разряду ужасов. Следовательно, постить я его здесь не могу, увы!

[Сашка]

А ты, Меллон, пиши что-нить доброе У тебя хорошо получается

[Mellon]

автор оригинала Alexa
А ты, Меллон, пиши что-нить доброе У тебя хорошо получается

Издеваешься? Я написал очень добрый... ужас, но со счастливым концом, до которого большинство читателей, похоже, не дожили! И пишу очень добрые... слэши, которые кто-то не считает таковыми, а кое-кто сообщает о желании разделаться с одним из главных героев!
А если серьезно... У меня из законченого только две вещи, которые сюда не войдут из-за ограничений, как я и писал ранее. А там... Понимаешь, я для себя решил, что пока не закончу постить один фик, другой не выкладываю. А у меня "дома" до сих пор тянеться нескончаемый слэш. Но за ним пойдут еще два: опять слэш и один нормальный фик. Но чует мое сердце, тоже из разряда "бесконечных"!
Так что, там видно будет!

P.S. Что-то я нафлудил! Пойду какой набросок найду. В качестве компенсации своего трепа! Sorry!

[Nurladiel]

С легкой руки Мэллона–
Зарисовка о Земной Звезде, или эльф среди людей.

В тот день была весна… По нынешним нашим меркам, это было где-то в середине мая. Уже который день стояла теплая, но не жаркая погода, и воздух был напоен запахом молодых листочков и цветущих садов…
Вот только золото мэллорнов осыпалось осенью– впервые с тех незапамятных времен, когда эльфы пробудились на берегу Куйвэнэн. Та осень вообще была странной и жуткой: беззвучно падали наземь почерневшие листья, и воздух становился горьким, и по воде плыли алые блики… Ветер бился за стенами домов и жилищ, и падали порой с глухим стоном вековые деревья, и бесконечные дожди словно стирали и без того неяркие осенние краски. Плачь по прошлому, Средиземье! Никогда не быть тебе прежним…
Для эльфов не было времени, но для всего вокруг оно шло–и таяли в его глубинах годы, и старше становился мир. Многое забывалось его обитателями, и эльфам порой было горько смотреть на забвенье… Вот и сейчас им оставалось лишь наблюдать, как люди все чаще удивленно качали головой, услышав Были о Войне за Кольцо,– мол, кто же верит в сказки, да еще волшебные? И только дети продолжали плакать по погибшим героям и биться со злом вместе с победителями. Да и то сказать– как же было не забыть о прошедшем, когда даже орки с падением Саурона почти все куда-то подевались? А оставшиеся старались к людям не приближаться… Ни хоббитов, ни гномов, ни– уж подавно!– онтов люди давно не встречали. Эльфы предпочитали не показываться людям на глаза, и о них тоже постепенно забыли. Остались лишь обрывки Сказаний, и облик эльдалиэ в них исказился до неузнаваемости– они стали… духами и жителями цветов! И все, как один, с крылышками, волшебными палочками и звоном колокольчиков при появлении. Забавной порой бывает человеческая фантазия, когда воображение дорисовывает картину, сохранившуюся в памяти лишь частично… И эльфы, не ушедшие в Валинор, молчаливо наблюдали, как люди начинали считать себя Единственными. Да и кто мог их в этом разубедить?

Тинэтэль стояла на обрыве над излучиной реки, молчаливо глядя вдаль. Ветер растрепал ее длинные русые волосы, заплетенные в толстую косу (надобно сказать, что многие эльфы той поры жили поблизости от людей, а то и вместе с ними, ибо все меньше оставалось нетронутых уголков, и так было безопасней. Забыв прошлое, люди считали их принадлежащими к своей расе, но все же чувствовали что-то Не-Такое-Как-Мы, и эльфы были Изгнанниками Человеческой Стаи…)… Она не была ослепительно красива, как все эльфы когда-то. Ее легко было принять за человека, настолько похож стал за долгие годы на них ее облик. И только глаза порой выдавали Тинэтэль– зелено-серые, они легко меняли цвет в зависимости от настроения и даже погоды. Людям, знакомым с нею, казалось, что в них живут грусть и мудрость многих веков, оставленных позади. Хотя почему «казалось»? Так и было. И с каждым ушедшим по человеческому календарю годом грусть в ее глазах становилась все более заметной. Но иногда она отступала, и тогда теплый свет лучился в ее глазах… Такой ясный и чистый свет, словно внутри нее жило само Солнышко– не Солнце (оно умеет быть жестоким, оно умеет ранить), а именно Солнышко, ласковое и мягкое, словно любимый плюшевый мишка из далекого детства. И тем, кому посчастливилось увидеть этот свет, отчего-то становилось легче шагать по неровным дорогам нашего мира– словно проблемы и беды съеживались до размера малой песчинки (всего лишь одной песчинки из тысяч их в бескрайней пустыне жизни), и все становилось так понятно и просто… И люди часто, слишком часто, заглянув в глубину ее глаз, осторожно, словно боясь обжечься, протягивали к ней руки, словно в немой просьбе о чем-то. Она притягивала к себе мысли и взгляды, но мало кто отваживался приблизиться к ней– как облако, окутывали ее загадочная строгость, печаль и непонятная тишина. Казалось, она– видение, которым можно лишь любоваться, но попробуй прикоснуться– и все растает, и уже никогда тебе не увидеть этих мягких грустных глаз.
Тинэтэль шла по Земле так удивительно– казалось, она умеет летать, и грязь осенней распутицы (а распутица бывает не только в природе, но и в жизни) не пристает к ее легким башмачкам, и человеческая низость и безверье обходят ее стороной, и Большие Беды не касаются ее своим дыханием, и ничто не может разрушить ее Зачарованный Мир.
Ее любили цветы и травы, и луговые колокольчики тихонько позванивали, приветствуя ее, если она шла мимо. Тинэтэль часто бывала в лесах и на берегу небольшой речки, рядом с которой жила– разговаривала с деревьями и лечила их раны, слушала вести, которые приносил ветер, рассказывала о чем-то птицам и мелким зверькам. Зимой к ее дому на окраине забредали лисы и лоси, и юркие воробьи и синицы спасались от бескормицы в ее саду. А летом прилетала маленькая малиновка, и, вопреки всем законам природы, до самого отлета певчих птиц звенел в саду ее голосок.
И все же Тинэтэль была одинока. Под пушистым снежным покрывалом спряталось прошлое, а будущее казалось неясным. Может, все останется так, как есть– до скончанья веков, до Последней Битвы. Вот только скоро придется уйти отсюда– ни один человек не живет так долго, да еще не теряя молодости. Свинцовой тяжестью ложилось на ее плечи неизбежность прощания и нового пути в никуда, но давно не приставали лодки Сердана к западным берегам, и много веков назад она видела в последний раз эльфа… И все, что ей оставалось– безнадежность эстель и равнодушие человеческого неба…

[Mellon]

Вау! Химера! Ты - СУПЕР!
Наконец-то прочитал! Это - нечто! (Прости за обилие восклицательных знаков, но я от души!) Я наконец-то добрался до текста, и теперь могу говорить что-то связанное.
Я понял, что это - по Имладрису (уж прости, но я не тамошний)? Особо заинтересовали поклонницы Элронда и Гендальфа (уважаю!), порадовала толковость поклонниц Эомера и отряд урук-хаев. Новые назгулы - класс!

В общем, у меня слов нет - остался один визг, писк, слюни и сопли! Простите уж…

P.S. Нэл, прости, но не очень понял отсыл ко мне. Фик-то я помню еще по дому, если ничего не путаю, но я-то тут причем?

[Nurladiel]

Мэл, при чем ты? Изначально это был ответ Аноне по поводу земных звезд. Ты, прочитав этот ответ, принял его за фанфик… Которым ответ в результате и стал.

[Mellon]

Нэл, прости, просто я уже все забыть успел... Ну что поделать, шклероз!

[Nurladiel]

Хелкараксэ.

Вздыбленный лед… Бескрайняя пустыня, изрезанная трещинами, изломанная волей Моргота. Острые пики торосов, причудливые очертания прозрачно-зеленых и матово-белых глыб. Хелкараксэ…
Для них не было иного пути– вернуться обратно не позволяли ни Проклятье, ни гордость. Нужно было идти вперед– через торосы, через холод и ветер. Вперед– к давно оставленному ими Средиземью, к земле, на которой они впервые увидели звезды и которой не знали их дети. Только вперед…
Пустыня встретила их тишиной. Серебристые отблески света искрились на снежном покрывале, и они замерли в немом восторге. Она еще не казалась страшной, эта незнакомая страна. Только на подходе к ней, когда воды Ульмо еще не были скованы холодом, над ними пронзительно и горько кричали чайки. Рыдание сопровождало их в пути, отголоски плача чудились им в чаячьем крике. Преданных и обреченных на гибель провожали лишь чайки…
Пустыня приглядывалась к ним неожиданными черными полыньями и провалами трещин, следила бесстрастными зрачками звезд, баловала теплом. Сил еще было много, и эльфийские шаги еще были легки, и в сердцах жила небезнадежная надежда, и воздух был мягок.
Пустыня ждала…Они миновали немало лиг. Им нечем было согреться и негде спрятаться– но они продолжали идти вперед. Наперекор всему, что случилось.
Тогда они еще изредка останавливались и давали отдых усталым ногам. Но эти остановки были краткими– холод гнал их дальше и дальше. А пустыня молчала…
Тишину нарушил едва заметный шелест: по льду поползли белые змеи поземки, и с ледяных верхушек тонкими лентами стал осыпаться снег. Небо заволокла темно-серая мгла, и окреп ветер. Мгновение спустя все вокруг утонуло в белой круговерти, и ничего уже было не разобрать: ни острых, как бритва, сколов, ни тех, кто шел рядом. Колючие снежинки впивались в лицо и руки раскаленными иглами, таяли и замерзали на коже ледяной коркой. Они смахивали ее– и продолжали идти. Метель выла и хохотала, насмехаясь над хрупкими существами, посмевшими нарушить ее покой… Ветер слепил глаза, перехватывал дыхание, сбивал с ног. Им приходилось нагибаться, чтобы устоять под его напором. Они жадно ловили воздух– но его все равно не хватало…
Метель утихомирилась так же, как и началась– все разом стихло, и на черное небо вновь высыпались хлебные крошки звезд. Лишь тогда они смогли оглянуться– и не увидели многих… Тихая песня поплыла над белым безмолвием– они прощались с ушедшими, и горечь первых потерь отравила их души… Пустыня собирала скорбную дань, Пустыня не могла отпустить их слишком легко. А они продолжали идти…
Через несколько лиг воздух стал звонким и прозрачным, и скрип снега разносился далеко, до самого горизонта. Они шли молча– продрогшие и вымокшие до нитки, в жесткой одежде, что не спасала от холода, с упрямым отрешенным выражением на застывших лицах. Мороз крепчал, и вот уже воздух стал колким и хрупким, как первые льдинки. Он обжигал их, мешал им дышать, и новый вдох приносил с собой боль. Им снова не хватало воздуха, и идти становилось все тяжелее. Но Пустыне и этого было мало– вновь поднялся ветер… его порывы налетали неожиданно, хлестко били по израненной коже, сковывали движения. Все внутри дрожало от этого ветра– каждая клеточка, каждый нерв. Казалось, этот ветер пронизывает плоть насквозь, и внутри поселялась дребезжащая боль. Скрип снега и взвизгивания ветра…
Кто-то падал в снег– чтобы уже не подняться. Кто-то находил укрытие от ветра и засыпал там– чтобы уже не проснуться. Кто-то проваливался в трещины– чтобы уже не выбраться. Их оставалось все меньше и меньше, и только воля Финголфина помогала им идти. Его воля да их ненависть…
Пустыня исподволь заползала в их души, калечила неизбывным ужасом, учила жесткости и эстель. Пустыня скалилась фиолетовыми тенями и пеленала их белым саваном, заставляла помнить о тех, кто рядом. Пустыня была прекрасна в своем неумолимом величии. Пустыня была страшна…
Они шли еще многие лиги сквозь морозы и лед. Они научились отличать вьюги, несущие тепло, и вьюги, несущие холод. Они поняли, что нельзя останавливаться. Они помогали идти тем, кто ослаб– но уже не оборачивались к тем, кто не встанет. Только их шаги да свист ветра…
И казалось, что этому пути не будет конца…


Вещь получилась слабенькая– на мой взгляд. Я еще не знаю, жить ли ей здесь и дальше.

[NoName]

Я могу ошибаться, "откуда есть пошла" эта вещь, но все же?..

[Mellon]

Присоединяюсь к предыдущему оратору! Нэл!

[Rohirrimka]

мммм...писать самой у меня что-то не получается. Поэтому выложу-ка я перевод. Он уже был на Имладрисе, но с тех пор у фанфика появилось продолжение, и у перевода, соответственно, тоже. Так что...вот.

Серебро и Золото
===============
Автор - Oboe-Wan
Опавшие листья Дориата несло ветром вниз по высоким ступеням и дальше, в один из колонных залов Менегрота. Финрод, сын Финарфина, остановился на мгновение, восхищенно любуясь сводчатым потолком и покрывавшей его изящной резьбой.
«Финрод?»Ветер, игравший золотистыми листьями, казалось, находил такое же удовольствие, играя прядями распущенных волос спутницы Финрода, сияющими в свете золотистых фонарей. Нетерпеливая, но любящая улыбка появилась на ее губах: «Финрод, они ждут…»
«Да, я иду» ответил он, ускоряя шаг, чтобы догнать свою золотоволосую сестру.
«Неужели потолок так интересен?», скептически поинтересовалась она.
«Он восхитителен», пробормотал Финрод, все еще любуясь на строящийся город вокруг и невольно опять замедляя шаг.
Она вздохнула, ухватила его за руку и потянула за собой. «Потолок никуда не денется, ты можешь вернуться и глазеть в свое удовольствие, после того, как мы поприветствуем Тингола и Мелиан.»
«Я не глазею», возмущенно сказал Фирод.
«Конечно нет», вздохнула она. Поправила тунику и, быстро наклонившись, стряхнула пыль с ботинок. Несмотря на скромный дорожный костюм, было в ней что-то грациозное и гордое, словно она была одета в роскошные одежды, достойные ее красоты.
«Ты можешь себе представить, как это все будет выглядеть, когда строительство закончится?» риторически вопросил Финрод, вытаскивая свою руку из её и делая несколько торопливых шагов вперед, чтоб полюбоваться изящной лестницей, плавно изгибающейся на следующий этаж.
«Я предпочитаю лес», заявила она, но, помолчав, мягко улыбнулась. «Мне нравится, что они не забыли красоту леса», признала она. Колонны, сделанные в форме деревьев, раскинули изящно вырезанные листья по потолку и стенам.
«Галадриэль, это просто изумительно. Такая оригинальная архетектура…» Финрод провел рукой по гладким перилам, быстро поднимаясь вверх.
Галадриэль шагала рядом, сцепив руки за спиной. « Меня больше восхищает то, как Тингол использовал строительство города, чтобы сплотить свой народ. Замечательно, как они привязаны к этому месту – это чувствуется во всей их работе.»
Финрод улыбнулся ее восприятию. «Я бы никогда не взглянул на это с такой точки зрения», подумал он.
Шлепанье босых ног по камню раздалось эхом в ближайшем коридоре. Мгновение спустя, темноволосое дитя в сине-сером платье пронеслось через зал мимо Галадриэли с Финродом и нырнуло за колонну.
Финрод резко остановился и взглянул на сестру, которая удивленно изогнула бровь.
Галадриэль сделала несколько шагов в сторону колонны. Оттуда высунулась голова и сверкнула пара темно-серых глаз.
«От кого ты прячешься?», спросила Галадрэль маленькую эльфийку, склонив голову и сделав еще несколько шагов навстречу.
«От Келеборна» ответило дитя, вглядываясь в коридор, из которого появилось.
«Ты прячешься от серебрянного древа Тол Эрессеа?», скептически вопросил Финрод. Темноволосая девочка моргнула и покачала головой.
«В любом случае», продолжал Финрод деловым тоном, но с улыбкой на губах, « это не самое лучшее место, что бы прятаться. Может быть вон там?», он показал туда, где дерево-колонна разделялось на две ветви.
Девочка-эльфийка моргнула. «Но я не могу туда забраться».
Финрод собрался было предложить ей свою помощь, когда в коридоре опять раздались шаги.
«Лучиэнь! Лучиэнь, где…»
Ребенок приложил палец к губам и юркнул назад за колонну.
Прекрасный юноша-эльф остановился внезапно там, где соединялись коридоры и едва заметно, но грациозно поклонился Галадриэли и Финроду. Подмышкой он держал несколько книг, а в руке – два пера. Его яркие серебряные волосы падали прямой гладкой волной на плечи и спину.
«Простите, но, похоже, я где-то потерял своего ученика» начал сереброволосый пришелец, слегка покраснев.
«Потерял, пожалуй, не самое правильное слово. Судя по вашему виду, я бы сказала, что она убежала», предположила Галадриэль, улыбаясь.
«Она? Значит, вы ее видели», поспешно заключил он.
Галадриэль сделала едва заметный жест в сторону колонны и Финрод посмотрел на нее с деланным возмущением.
«Лучиэнь?»
Ребенок шагнул вперед. «Прости меня, Келеборн…»
«Я говорил тебе, что у тебя будет время поиграть, когда закончатся занятия», мягко выговаривал ей сереброволосый юноша, Келеборн, опускаясь рядом на колени. «Почему ты вот так убежала?»
«Я хотела увидеть Леди», объяснила она. «Посланец сказал тебе, что прибыли Леди Галадриэль и Лорд Финрод, и … я хотела увидеть их», неловко завершила Лучиэнь.
Келеборн засмеялся – смехом таким же прекрасным, как и он сам. «Ты могла бы попросить меня».
Лучиэнь улыбнулась и наклонилась ближе к Келеборну. «Она действительно так прекрасна, как о ней говорят, правда?», шепнула она своему учителю, не настолько тихо, чтоб остальные не услышали.
Он взглянул на Галадриэль очень серьёзно. Она вдруг почувствовала совершенно неразумный порыв покраснеть, но сдержалась. «Очень невежливо разговаривать шепотом», шепнул он Лучиэни, заставив ее хихикнуть.
Улыбаясь, Келеборн поднялся на ноги. «Простите мою неловкость. Позвольте представить Лучиэнь, дочь Тингола и Мелиан.» Девочка сделала очаровательный реверанс. «А я Келеборн, племянник Тингола, а для Лучиэни еще и…»
«Нянька?», невинно предположил Финрод. Галадриэль глянула на него осуждающе.
Келеборн добродушно рассмеялся. «Учитель вообще-то, хотя временами кажется, что первое определение более верно» заявил он, поднимая бровь в сторону Лучиэнь.
«Я же сказала, что извиняюсь!», запротестовала она.
«Ты хочешь сказать, что если бы у тебя опять была такая возможность, ты бы не сделала этого?» спросила Галадриэль, заглядывая девочке в глаза.
Лучиэнь задумалась. «Я … пожалуй я сделала бы это опять» с сожалением призналась она.
«Не стоит извиняться за то, о чем на самом деле не сожалеешь», заявила Галадриэль. «В противном случае извинение теряет всякий смысл»
Лучиэнь выглядела смущенной. «Простите?»
Финрод расхохотался, а Галадриэль покачала головой с легкой улыбкой.
«В следующий раз … просто спроси меня. Ладно?» сказал Келеборн, улыбаясь Лучиэни.
«Давайте пойдем к Маме с Отцом», предложила Лучиэнь, подходя к Галадриэли, весело улыбаясь и беря ее за руку, чтоб вести вперед.
…………

[Rohirrimka]

«Мой Лорд, Лорд Финрод и Леди Галадриэль, гости Дориата» громко объявил часовой у дверей кабинета Тингола.
«Папа!»
Тингол оторвал взгляд от стола, заваленного планами и набросками, выпрямился и с улыбкой опустил перо.
«Лучиэнь, мой маленький цветочек», рассмеялся он подбежавшей малышке и подхватил ее на руки.
«Я вижу, ты уже поприветствовала наших гостей, Лучиэнь» отметила Меллиан, которая тоже изучала наброски, поднимаясь на ноги и явно забавляясь ситуацией. Она вопросительно изогнула бровь в сторону Келеборна, который виновато улыбнулся в ответ.
«И мы очень благодарны за ваше гостеприимство», непринужденно вмешалась Гладриэль.
Мелиан улыбнулась, и стало ясно, от кого Лучиэнь унаследовала свою замечательную красоту. Если Лучиэнь была очаровательным ребенком, нераскрывшимся бутоном, Мелиан была восхитительным цветком на пике красоты. «Но вряд ли это можно назвать гостеприимством, если наши гости все еще не смогли отдохнуть толком после дороги».
«Воистину так», согласился Тингол, опуская дочь на пол, чтоб она могла подбежать к матери. «У меня есть множество вопросов к детям Финарфина, но я подожду, пока вы отдохнете, и, надеюсь, присоединитесь к нам за обедом»
«Идем, позвольте мне показать вам ваши комнаты», предложила Мелиан, шагнув вперед. «Иногда архитектурные споры очень утомляют.»
Галадриэль и Финрод обменялись быстрыми взглядами. Похоже, им тут действительно рады, если сама хозяйка королевства показывает им комнаты.
«А ты, моя Лучиэнь», продолжала Мелиан, опустившись рядом с ребенком и целуя ее в лоб, «вернешься к своим занятиям. И я надеюсь больше не услышать, что ты убежала от Келеборна», добавила она более строгим голосом.
«Хорошо, Мама» уверила ее Лучиэнь, слишком торопливо. Она подбежала, чтоб поцеловать отца, затем покорно вернулась к Келеборну и получила от него книгу и перо.
«Примерно через час для вас приготовят ванны и одежды к обеду», сказала Мелиан гостям, провожая их по коридору. «До тех пор, отдыхайте, пожалуйста, и если вам что либо понадобится, просто возвращайтесь в кабинет». Мелиан тепло улыбнулась, указала на двери и повернулась, возвращаясь туда, откуда пришла.
« Что ж, это безусловно означало «не бродите в одиночку», как ты думаешь?» пробормотал Финрод Галадриэли, чуть улыбнувшись.
…….
Его волосы мерцали как мифрил в свете свечей.
Галадриэль моргнула и постаралась вернуться взглядом и мыслями к разговору. Так легко отвлечься, любуясь блестящими предметами на другом конце стола. Но Келеборн был поглощен разговором и ничего не заметил.
«Если вы создадите небольшие отряды, чтобы они выбирались за пределы Дориата, у пограничных дозоров будет гораздо меньше работы», оживленно объяснял Финрод.
«Неплохая теория», согласился Тингол, «но назначение Менегрота – оборона. Мало кто, кроме нашего народа, знает, что мы здесь, и я бы предпочел, чтобы так и оставалось»
«Простите меня, Ваше Величество», начал Финрод. Губы его сжались в узкую полоску, золотистые кудри упали на глаза. «Нора – не такая уж большая защита.»
Брови Мелиан взлетели вверх, а Келеборн схватил салфетку, чтобы скрыть свой смех.
Тингол помедлил. «Возможно и так, но все же защита намного лучше, если твои враги не знают, что в этой ‘норе ‘ кто-то прячется».
«Мой Лорд, всегда существует вероятность, что нору обнаружат», возразил Финрод.
«Мой дорогой мальчик» медленно сказал Тингол «Менегрот не совсем ‘нора’»
«Значит, у вас есть предосторожности на случай вторжения?» полюбопытствовал тот.
Тингол взялся подробно об этом рассказывать, а Мелиан, сидевшая рядом с Галадриэлью, с Лючиэнью, свернувшейся и уснувшей у нее на коленях, наклонилась поближе, что бы начать новый разговор.
«Твой брат так смел и откровенен. Очень многие уступают моему мужу, даже когда не согласны с ним. Так приятно, когда кто-то так бесстрашно спорит с ним. Даже если при этом наше королевство называют норой» засмеялась она.
Галадриэль тоже засмеялась и покачала головой. «Я очень люблю Финрода, но иногда он совсем забывает, что такое дипломатичность.»
Мелиан улыбнулась. «Есть более важные качества, чем дипломатичность», протянула она, проводя пальцами сквозь темные волосы Лучиэнь. «А что ты думаешь о нашем городе?»
«Он замечательный» легко ответила Галадриэль. «Великолепный памятник сотрудничеству детей Ауле и народа Варды. Но должна признаться…», добавила она со смущенной улыбкой, «Я нахожу лес Дориата более завораживающим».
Мелиан тихонько улыбнулась. «Он так похож на Лориен, и все же так не похож», тихо сказала она. «Это разбивает мое сердце и утешает мою душу. Но в нем есть что-то дикое, чего нет в Лориене. Совсем как в моей Лучиэнь» добавила она, улыбаясь мирно спящему ребенку.
«Миледи Галадриэль», обратился к ней Тингол, «не окажите ли вы нам честь и не составите ли мне и вашему брату компанию в прогулке по городу днем?»
Галадриэль было открыла рот, чтоб принять предложение, но Мелиан опередила ее.
«Любовь моя, я только что предложила ей прогулку по лесу. И, кажется, я знаю подходящего гида», Мелиан улыбнулась
…….
«Как красиво», безо всякой необходимости произнесла Галадриэль, и в голосе ее звучало что-то, похожее на сожаление, когда она наклонилась с берега и опустила пальцы в ледяную воду. В Дориате действительно был отзвук Лориена, и в ней проснулась тоска по дому.
«В чем дело?», спросил Келеборн, словно прочтя ее мысли. Мелиан одела гостью в белое платье, и волосы Галадриэли сияли, как солнце, восходящее над заснеженными горами.
Галадриэль не ответила на его вопрос и, выпрямляясь, взглянула на полог леса. «Тебе стоит привести сюда твою ученицу для занятий. Возможно, тишина утихомирит ее».
Келеборн опять рассмеялся своим прекрасным смехом и откинулся, прислонившись спиной к поросшему мхом стволу дерева. «Лучиэнь? Учиться в лесу? Через мгновение она будет гоняться за бабочками, и танцевать под пение птиц. Поверь мне, я пытался… Нет, она больше концентрируется на занятиях дома.». Он тоже перевел взгляд на верхушки деревьев, на блики солнечного света, окрасившие лесной ковер в теплые тона. «Но я не могу винить ее. Среди этих деревьев можно провести века», пробормотал он задумчиво. «Что я и собираюсь сделать…»
Галадриэль вдруг буквально пригвоздила его взглядом в земле, и он вздрогнул от его резкости.
«И все же», начала она , «мир движется за пределами защиты Мелиан и безопасности Менегрота. Глупо не замечать этого».
«Действительно», согласился Келеборн. «Кроме неописуемой красоты в мире существует страх и ненависть, и тьма, что сильнее, чем я могу постичь…»
Галадриэль изогнула бровь, словно он только что сказал нечто совершенно очевидное.
«Я обучен искусству битвы на мечах и стрельбы из лука. Я убивал орков и сражался с гоблинами на границах Дориата. Но я не воин», тихо сказал он, глядя на запятнанные чернилами руки. «Возможно, ты считаешь меня слабым». Он поднял глаза, чтоб встретить ее взгляд.
«Как ни странно», медленно начала Галадриэль, «я так не считаю».
Улыбка озарила прекрасные черты Келеборна, он поднялся и подвинулся к ней, на берег потока. «Финрод и сыновья Феанора спешат на битву с силами Моргота, пока Келеборн намерен обучать рунам и другим знаниям маленькую принцессу и разгуливать по лесам Дориата. Но Галадриэль не упрекает его в этом?» Он сел рядом с ней, взгляд его был очень серьезен.
Галадриэль улыбнулась ему. «Почему бы это?» спросила она.
Келеборн рассмеялся. «Возможно, ты должна мне объяснить»
«Попробуй сам. Я скажу тебе, насколько ты угадал.»
Глубоко вдохнув, Келеборн опять посмотрел на свои руки с серьезным выражением, затем перевел взгляд на лес. « Я думаю … Я просто слишком люблю красоту и покой. Если это понадобится, я буду сражаться, что бы защитить этот покой изо всех моих сил. Но пока я могу, я предпочту строить его и помогать ему процветать». Он взглянул на нее. «Что-то в этом роде?», спросил он с полуулыбкой.
Галадриэль, которая рассматривала кусочек синего неба, виднеющийся между верхушками деревьев, встретила его взгляд и улыбнулась в ответ. Она и раньше улыбалась, но в этот раз улыбка оказалась какой-то более мягкой. Не вежливой, не натянутой, и не просто удивленной … и она озарила ее лицо так же ярко, как полуденное солнце озарило ее волосы.
«Что-то в этом роде».

[Rohirrimka]

«Вот ты где, Галадриэль» приветствовал ее Финрод, схватил за руки и закружил вокруг себя. Галадриэль засмеялась. А от чего у него такое хорошее настроение? «И как тебе понравился Дориат?»
«Он прекрасен», ответила она, улыбаясь. «А Менегрот оправдал твои ожидания?»
«В основном», признал Финрод с улыбкой. «Но некоторые вещи я сделаю по-другому.»
«Довольно оптимистично, а?», ответила Галадриэль, улыбаясь ему в ответ с долей цинизма, которого не было в его голосе. «Это предполагает, что ты найдешь подходящее место. И что народ захочет последовать за тобой»
Финрод только отмахнулся. «Да, да, и что звезды Варды не свалятся с небес мне на голову»
«Не испытывай терпение Госпожи», поддразнила его Галадриэль, усмехнувшись.
Финрод рассмеялся. «Ну что, моя Галадриэль, что ты скажешь насчет еще одного путешествия по Дориату?» спросил он.
«С удовольствием, конечно. А почему ты спрашиваешь?» она слегка прищурилась.
Он пожал плечами. «Тингол решил показать мне систему пограничных дозоров, и я хотел бы посмотреть на это. Соблаговолит ли Миледи сопровождать нас?» закончил он с нежной поддразнивающей улыбкой.
«Миледи соблаговолит», парировала она. «Мне любопытно посмотреть, как работает система, которая так легко пропустила нас, когда мы приехали. Я, однако, не буду предлагать, как ее улучшить, чтоб не обидеть хозяев», заявила она, поднимая бровь.
«Ну что ж, мы не можем ожидать, что самая прекрасная из детей Финарфина окажется также и самой умной», ответил он, потрепав ее по щеке, еле сдерживая веселые искорки в глазах.
Ровный взгляд, которым наградила его Галадриэль, больше всего подходил под описание «опасный».
Финрод торопливо перевел взгляд на Келеборна, который вошел в зал в нескольких шагах позади Галадриэли. «Эээ… Возможно вы присоединитесь к нам, мастер Келеборн?», спросил он, спеша сменить тему.
«К границам?», ровным голосом спросил Келеборн. «Если вы этого хотите?»
Гаадриэль улыбнулась. «Пожалуйста, если Лучиэнь сможет обойтись несколько дней без своего учителя. И я уверена, что ты знаешь еще много красивых мест в лесу.»
Финрод приподнял бровь, но Галадриэль не заметила этого, потому что улыбалась Келеборну.
Он улыбнулся в ответ. «Да, я знаю. Я буду рад сопровождать вас.»
«Что ж. Тогда, Галадриэль, тебе лучше переодеться. Это платье не очень подходит для путешествий».
Она удивленно взглянула на него. «Мы едем сейчас?»
Он ответил ей удивленным взглядом « Да?»
……….
Финрод с отвращением взглянул на свой клинок и наклонился, чтоб вытереть его о ближайшую валяющуюся на земле фигуру. После этого он вытер клинок о траву. Когда сможет, он вычистит его получше. Ничто так не вредит яркой эльфийской стали, как черная орочья кровь. Он оглянулся вокруг, оценивая потери. Тингол, даже не поцарапанный, занимался своим клинком. Один из дозорных обхватил поврежденное запястье, и Галадриэль вытирала пот со лба обратной стороной ладони. Финрод моргнул. Кого-то не хватало…
«Где Келеборн?», спросил он, быстро оглядываясь.
Тингол пожал плечами. «Он обычно исчезает после таких схваток. Неплохо обращается с мечом, но, думаю, у него слабый желудок»
Дозорные захихикали, и Галадриэль уставилась на них, проходя мимо.
«Галадриэль?», удивленно спросил Финрод. «Куда…»
«Я вернусь», уверила она его, не оборачиваясь.
Ей не пришлось уходить далеко в лес, она быстро нашла его, сидящим у основания дерева подтянув одно колено к груди и опустив на него голову. Его клинок лежал подальше от его взгляда, среди спутанных корней. Он смотрел, как она приближается, и лицо его было пепельно-серым.
«Келеборн, ты…»
«Пожалуйста, уйди», прервал он, прежде чем она шагнула к нему.
Галадриэль моргнула. «Почему?»
«Потому что мне сейчас будет плохо».
«Ты имеешь ввиду … по-настоящему?»
«Вполне».
«Прямо сейчас?»
«Скорее всего».
Галадриэль стояла, словно прикованная к месту, пока он не вскарабкался, пошатываясь, на колени, опершись побелевшим кулаком о грубую кору дерева.
Однако через мгновение она кинулась вперед, чтоб собрать осторожно с лица его серебристые волосы и придержать их сзади. Не задумываясь, что делает, она начала нежно поглаживать его спину и бормотать слова утешения.
Когда он выпрямился, она осторожно помогла ему подняться на ноги. «Идем, давай найдем тебе воды», предложила она, ведя его к ручью. Келеборн повиновался, лицо его было все еще бледным, но не того серого оттенка. Она усадила его рядом с ручьем, и он наклонился, зачерпнув ладонями настоянную на лунном свете воду.
«Ты ведь не ранен, нет?», вежливо спросила она.
Он покачал головой. «Нет».
«Ты уверен?»
Он кивнул. «Галадриэль, я…»
«Тише, тебе не нужно ничего объяснять. Я хорошо знаю, что ты чувствуешь. Орки иногда у меня самой вызывают тошноту», быстро перебила она. А некоторым просто не суждено быть воинами, как бы умны и опытны в обращении с оружием они не были.
«Это…не совсем то», ответил он, глядя в ручей. Потом повернулся и взглянул на нее. «Ты когда-нибудь … смотрела хоть одному в глаза? В тот момент, когда твой меч вонзается в его тело?». Он закрыл глаза.
Галадриэль моргнула. «Нет».
Келеборн вздрогнул. «Не смотри».
«Я понимаю, что вид такой жестокости и злобы..»
Он покачал головой. «Я не знаю, как это объяснить, и я молю Илуватара, чтоб ты никогда не увидела этого сама».
«Не увидела чего?», недоуменно спросила она.
Он втянул воздух почти со всхлипом. «Я был почти ребенком, когда первый раз убил орка,» сказал он, уставившись на свои руки. «Я хорошо обращался с мечом, и Тингол послал меня с одним из пограничных отрядов. Там была засада … такая же, как сейчас. Обычное дело – дозорные даже не волновались. Орки – часть службы на границах. И меня послали вперед – свежий молодой воин, которому не терпится мечом защитить свой дом.» Келеборн покачал головой, грустно улыбаясь.
Галадриэль пристально смотрела на него, ожидая продолжения.
«Я читал о них, конечно, и даже видел иллюстрации. Однако, ничто не могло меня подготовить к их виду. У меня по кожу мурашки побежали. Я просто … просто хотел, чтоб их не было. Всех их.»
«Келеборн, я думаю, мы все знаем это чувство», призналась Галадриэль, нежно кладя свою ладонь поверх его и слегка вздрагивая, пытаясь прогнать из мыслей образ только что убитого ею орка, с его ужасной, потрескавшейся и почерневшей кожей, и искривленной, согнутой фигурой, словно у кого-то высокого, придавленного к земле немыслимым весом.
«Убить в первый раз было так просто. Мой меч вонзился в него, как в масло, но когда я уже собирался выдернуть оружие, он .. ухватился за него. И я глянул прямо в его ужасное, искаженное лицо, увидел его прямо перед собой, и в его пустых глазах…». Он взглянул на нее глубокими серыми глазами, полными боли. «Я увидел благодарность».
Все еще молча, Галадриэль переплела свои пальцы с его и сильнее сжала его ладонь.
Глядя на их сцепленные руки, Келеборн продолжал. «И я увидел себя».
Галадриэль разжала губы. «Орки – создания Моргота, Келеборн», холодно сказала она.
«Они дети Илуватара, такие же, как и мы».
«Ты говоришь глупости».
«Разве? Моргот не может создать свою собственную расу детей. Так же, как не мог Ауле. Моргот может лишь извратить то, что создано Илуватаром.»
«Я знаю это, Келеборн», сухо сказала Галадриэль. «Я не менее начитана, чем ты. Неужели ты полагаешь», продолжала она, «что Залы Мандоса полны этих … созданий?» Ее тон был презрительным. «Чем бы они не были в начале, они давно перестали быть нашими родичами».
« Я полагаю», тихо ответил Келеборн, «что ничто, сделаное Морготом, никогда не сможет поколебать любовь Илуватара к его детям, или его сострадание их горю. И я думаю … так ли уж отличается новорожденое дитя орков от детей Эльфов?»
Она хотела заставить его замолчать. Ударить его, облить презрением, сделать что угодно, лишь бы оградиться от этой кричащей, сверкающей правды. Но есть вещи посильнее даже воли дочери Финарфина.
«Галадриэль, ты никогда не задумывалась, почему орков так легко убить? Они хотят умереть…».
Она уставилась на него. Его лицо выражало болезненную смесь сострадания и отвращения от одной мысли об этом.
«И я даю им то, чего они хотят», пробормотал он. «Помоги мне Илуватар, я даю им то, чего они хотят».
«Нам лучше вернуться к остальным», четко произнесла Галадриэль, вставая.
Келеборн с трудом поднялся на ноги и сделал несколько шагов, чтобы поднять свой меч.
Его выражение при виде корки засохшей черной крови на клинке почти смягчило ее сердце. Почти.
«Ты мог бы вытереть его раньше, тогда бы оно не засохло», указала она, что бы сказать хоть что-нибудь.
«Да», согласился он, вытирая меч о влажную от росы траву несколько раз, затем ловко пряча его в ножны.
Да, он из тех, кто ловко убирает меч, подумала она безо всякой причины. Сочувствие оркам … что дальше, слезы по самому Морготу? Его сострадательное сердце ее раздражало. Он мягок. Его место в Валиноре, где можно в безопасности оплакивать и философствовать. Но Средиземье – грубое место. Здесь нужно уметь сделать то, что необходимо, и двигаться дальше, что бы выжить.
Он двинулся назад, туда, откуда она пришла, к поляне, на которой дозорные скорей всего уже собирали тела убитых орков, чтобы сжечь их. По крайней мере, он не будет настаивать на погребении, надеялась она. Сделав несколько шагов, он замер и повернулся к ней, словно услышав ее мысли.

[Rohirrimka]

«Что это …», начал он, затем замолчал, прислушиваясь. В мгновение ока меч оказался у него в руках, и он стоял, настороженно выпрямившись, и ночной ветер играл его серебристыми волосами.
Галадриэль замерла, напрягая слух. Что она пропустила, погрузившись с головой в мысли, когда должна было уделять больше внимания своему окружению?
Быстрее мысли, Келеборн скрестил свой клинок с тем, что ринулся вперед, словно вырос из самой тени.
«Еще одна банда», крикнул он, вонзая меч в тело орка, выпустившего из рук рукоятку своего неуклюжего оружия. Скривившись, Келеборн поднял ногу, чтоб спихнуть тело с клинка, готовясь обернуться к врагу, которого услышал за спиной. Но орк извивался на острие его меча, не выпуская его, словно намереваясь забрать с собой … в Мандос …
Выхватывая свой, более тонкий клинок, Галадриэль прогнала из головы эту тревожную мысль и прыгнула вперед, чтобы защитить спину Келеборна. Она с детства училась обращаться с мечом вместе с братьями, и делала это так же легко, как Финрод. Немало орков познали вкус ее клинка, и этот последует за ними.
Ты когда-нибудь … смотрела ему в глаза? Когда твой меч входит в его тело?
Не смотри.
Часть ее души умоляла прислушаться к совету Келеборна. Но другая, более гордая часть, твердила, что она сможет сделать то же, что и он, и пережить это.
И она взглянула вниз на орка, когда ее меч легко рассек его неуклюжие доспехи и грубую шкуру, и его плоские желтые глаза посмотрели на нее.
… и, на мгновение, они стали глубокими и серыми, глядящими из-под прядей цвета мифрила, и черная кровь стала алой.
Мгновение прошло, словно его и не было, и Галадриэль уставилась на сжавшуюся фигуру у своих ног. Она отшатнулась от нее, и столкнулась с Келеборном. И будь он проклят тысячу раз Пустотой, за то, что внушил мне эти мысли…
И все же было приятно прислониться к чему-то теплому и живому, опереться на него. Неровно переводя дыхание, она держала меч наготове.
Настороженная и готовая, хотя и потрясенная, на этот раз она услышала. Но не тяжелый треск продирающихся сквозь чащу созданий Моргота, а легкие быстрые шаги. И на один ужасный момент …
Лунный свет озарил золотые кудри Финрода, спешащего к сестре, с обнаженным мечом, опять запятнанным черной капающей кровью.
«Ты ранена», заявил он, отбрасывая упавшие на глаза волосы.
«Нет», возразила она, более резко, чем следовало.
Все еще переводя дыхание, Финрод изумленно уставился на нее.
«Милорд, с ними покончено», позвал Финрода один из дозорных , возвращая стрелу в колчан. Финрод оглянулся.
«Вы уверены?»
Солдат тряхнул льняными волосами. «Истории о мастерстве сыновей Финве ничего не преувеличивают. И те, что говорят о его дочерях – тоже.»
Финрод улыбнулся, спрятал меч в ножны, предварительно вытерев его о траву, и слегка поклонился. Галадриэль заставила себя коротко кивнуть в ответ.
Келеборн шагнул назад, убрал свой меч, и, склонив голову, заботливо посмотрел на нее. Галадриэль старательно избегала встречаться с ним взглядом. Финрод положил руку ей на плечо. «Галадриэль?»
«Я сказала, что со мной все в порядке», повторила она опасно тихим голосом, когда дозорный двинулся назад, к своим товарищам и Тинголу, и она последовали за ним.
«Ты можешь убрать свой меч», спокойно сказал Финрод.
………
«Это» объяснял Келеборн своей юной ученице, открыв книгу и любовно проводя пальцем по странице, « буквы, которыми пользуются Нолдор».
Лучиэнь уставилась на них. «Кирт нравится мне больше», заявила она.
Келеборн рассмеялся. «Это потому, что его ты уже знаешь. Буквы Феанора очень интересны, и тебе нужно выучить их тоже».
Лучиэнь наклонила голову. «Феанора?»
«Старшего из сыновей Финве. Значит он … дядя Лорда Финрода и Леди Галадриэль».
«Только наполовину», прервал их голос.
Келеборн быстро поднял голову и встретился взглядом с холодными глазами Галадриэли, стоящей возле вырезанной в виде тополя колонны. Он вежливо поднялся, чтобы поприветствовать ее, и Лучиэнь последовала его примеру. Она ответила на их приветствие гордым кивком, и они замерли на мгновение молча, пока Лучиэнь вертела в руках свое перо.
«Если принцесса позволит, мне нужно обсудить кое-что с ее учителем» вежливо начала Галадриэль.
Лучиэнь дернула Келеборна за рукав. «Значит я могу пойти гулять?»
Он улыбнулся ей, словно извиняясь. «Боюсь, что нет, если только кто-нибудь не возьмется тебя сопровождать. Кроме того, собирается дождь.»
Печально вздохнув, Лучиэнь положила перо рядом с книгой и отправилась на поиски хоть какого-нибудь развлечения.
«Лучиэнь», крикнул Келеборн ей вслед, «возвращайся сюда после обеда».
Она кивнула, все еще изображая страдания по поводу своего домашнего заключения.
Улыбаясь своей ученице, Келеборн помедлил, но все же повернулся к ледяной леди Нолдор. «Что ты хотела обсудить со мной?», начал он ровным голосом.
«Не притворяйся глупым, Келеборн», резко ответила Галадриэль, «я прекрасно знаю, что это не так.»
«Что ж, хорошо», тихо ответил он, изогнув бровь. «Я весь к услугам госпожи».
Галадриэль окинула взглядом небольшой кабинет, с цветными занавесями и изящной резьбой, украшающей каменные стены. Хоть он и был красивым и удобным, ей не нравилось слишком долго находиться под землей, в помещении. «Если ты не боишься дождя, думаю, нам стоит посетить Дориат вместо Лучиэни.»
…..
«Я не знаю, как мы можем разговаривать, если ты не смотришь на меня», тихо сказал Келеборн, обхватив рукой ствол могучего дуба. Из всех прекрасных мест Дориата они вернулись именно к тому, которое он показывал ей в день ее приезда. Из чего Галадриэль сделала вывод, что простая красота этой маленькой рощицы на берегу ручья действительно дорога Келеборну. И поделившись с ней этим секретом, он словно открыл себя перед нею, к добру или ко злу.
Она провела большую часть предыдущих двух дней, вынашивая свою обиду и злость на него, и знала, что стоит ей посмотреть на него сейчас, и все усилия пропадут даром. А Галадриэль не любила растрачивать усилия впустую.
«Я уверена, что справлюсь», сухо сказала она.
«Я тоже», мрачно ответил он.
Она чувствовала на себе его взгляд, и в гордости своей ничего не хотела больше, чем встретить его. Не в ее привычках было отворачивать глаза перед кем бы то ни было. Это будет частью твоей проблемы…
Никогда не отворачивалась она от взгляда мучительно прекрасных глаз Валар, хотя внутри вся трепетала. И все же, не могла взглянуть на Келеборна, в его глаза цвета штормового неба над пологом Дориата.
Ветер обрывал листья и уносил их вдаль, меж колоннами стволов. Спустя мгновение он затих, стал лишь тихим шорохом, сопровождающим настойчивое стаккато дождя.
«Я заслужил твою злость», начал Келеборн, словно дождь помог ему нарушить молчание. «Я ни за что не должен был взваливать на тебя этот груз. Это .. это все моя гордыня», признался он, все еще ожидая, что она обернется. «Я боялся, что ты … плохо обо мне подумаешь». Голос у него был смущенный и словно извиняющийся.
«Я сожалею, что мое мнение так для тебя важно», холодно ответила она, глядя на тот берег ручья. Она почувствовала мягкий поцелуй дождя на лбу.
«В самом деле?»
В самом деле?
Галадриэль ответила вопросом на его вопрос. «Значит, ты считаешь возможным тревожить остальных своими … странными … идеями? Может, вскоре Дориат будет населен теми, кто из добрых побуждений не сможет защитить свои границы?»
«Ты же видела, что мои идеи не помешали мне … сделать то, что должно быть сделано», выдавил он.
Это правда, подумала она, и вздрогнула, вспомнив, как Келборн ногой сталкивал тело орка со своего клинка, и зная, что он при этом чувствовал. Она была не совсем справедлива к нему.
«И я ни с кем больше не делился этими мыслями,» добавил он еще тише.
Лицо Галадриэли дрогнуло, она наконец сдалась и взглянула на него. «Ни с кем, кроме меня?»
«Ни с кем, кроме тебя». Он стоял очень прямо и волосы его казались бледными и серыми в сумраке леса.
«Тебе что, нравится повторять мои слова?», отрезала она, хоть и чувствовала, как злость растворяется в струях дождя.
«Прости меня», осторожно ответил он, снова смутившись.
На этот раз ей не хотелось отвечать резко. «Я прощаю тебя».
Он отважился улыбнуться, но остановился, когда она прикусила губу и опять отвернулась от него.
«Зачем ты взвалил на меня этот груз?», отрывисто сказала она. Вопрос вонзился, словно меч и обнажил правду.
«Потому что я знал, ты достаточно сильна, что бы нести его. А я так устал нести его в одиночку».
«К счастью», ответила Галадриэль с лишь едва заметным намеком на сарказм, «мне этого делать не придется».
«Ты простила меня на словах, но в твоих речах все еще горечь. Не стоит прощать меня только потому, что я об этом попросил».
Галадриэль вытерла лоб, мокрый от дождя. «То, что сделано, нельзя переделать. И хоть это и неприятная мысль, я все же хотела бы думать, что ценю правду так же высоко, как и ты. Или, по-крайней мере», добавила она тоном, более сухим, чем она сама «так же высоко, как ты ценишь мое мнение о тебе».
Келеборн рассмеялся своим восхитительным смехом впервые с тех пор, как …
«Я пыталась изменить это мнение хотя бы на день», продолжала Галадриэль, «но безуспешно. Ну, почти безуспешно».
«Я …», начал он медленно, встретив ее взгляд, «ни за что бы не изменил мое».
Галадриэль в несколько шагов преодолела разделявшее их расстояние и порывисто потянулась к его руке.
….

[Rohirrimka]

«И что, позволь спросить, ты делала под дождем?» спросил Финрод строгим голосом, но с искорками веселья в глазах.
«Промокала», отрезала Галадриэль, оглядываясь назад, на мокрый след, оставленный ею на гладком полу Менегрота по пути в свои комнаты, возле которых они с братом сейчас стояли.
«Это я вижу», задумчиво отметил Финрод. «Я думаю, мне лучше пойти развлечь Лучиэнь, пока ее учитель хоть немного высохнет», продолжил он, быстро шагая по коридору.
Галадриэль развернулась, чтобы потребовать у него, что привело к такому безосновательному, хоть и правильному, выводу.
Но она замерла, с открытым ртом, когда оказалась лицом к лицу с Хозяйкой Менегрота.
«Я случайно встретила Келеборна, и подумала, что тебе может понадобиться смена одежды», объяснила Мелиан, не то чтобы улыбаясь, но, словно бы увидев что-то забавное.
Почему все считают, что мы всегда вместе? раздраженно подумала она.
«Похоже, вы проводите довольно много времени друг с другом», сухо продолжала Мелиан, словно услышав невысказанную мысль Галадриэли.
И вполне возможно, напомнила себе Галадриэль, что она действительно слышала.
Взгляд Галадриэли упал на платье, переброшенное через руку Мелиан, и вернулся к тому, что было на ней надето. И почему Мелиан решила одевать ее во все белое?
«Белое очень тебе идет. У тебя подходящий цвет кожи – мы с Лучиэнь слишком бледные, боюсь», мило произнесло Мелиан, протягивая ей сухое платье.
«Вы так говорите, моя Леди», осторожно начала Галадриэль, «словно вы знаете мои мысли».
Мелиан рассмеялась. «Ну как же мне их не знать, если они так ясно написаны на твоем хорошеньком личике?»
Хотя подобное наблюдение ее слегка возмутило, Галадриэль изобразила улыбку.
Мелиан улыбнулась в ответ. «Я не часто вторгаюсь в чужой разум. И так слишком многие нервничают рядом со мной», объяснила она.
Включая меня, признала Галадриэль.
«Я очень благодарна за платье», начала Галадриэль, пытаясь сменить тему.
«И ты удивляешься, почему я решила принести его сама?» продолжила Мелиан, опять улыбаясь – можно подумать, ей нужно заглядывать в чужие мысли! «Что ж, буду с тобой откровенна. Я надеялась поймать тебя одну, без компании моего мужа и твоего брата, или даже моей малышки и Келеборна – и это было не просто, поверь мне».
Да она меня просто дразнит! Или я слишком подозрительна по этому поводу? «И ради чего же вы предприняли такие усилия?»
Мелиан улыбнулась своей ослепительной улыбкой. «Потому что я немного скучаю по дому, и с удовольствием поговорила бы с тем, кто тоже жил там», ласково объяснила она Галадриэли.
Галадриэль напомнила себе опять, что Мелиан – Майя. Фактически, Менегрот обязан своей безопасностью столь же «чарам» Леди, сколь дозорам Лорда и внимательным предосторожностям. Мелиан была очень могущественной. И все же, лицом к лицу с ней, было очень трудно помнить об этом.
Возможно, живя столь долго среди Детей, Мелиан стала больше похожа на них, чем другие Майар.
С другой стороны, Галадриэль была уверена, что, скажем, Олорин мог бы и рыбу убедить, что он похож на нее, если бы пожелал.
………
«Твой ход!» беспечно сказала Лучиэнь Финроду, затем сложила руки на груди и попыталась скопировать терпеливое выражение его лица.
«Я думаю, принцесса права», медленно ответил он.
Лучиэнь захихикала. Услышав ее смех, Финрод улыбнулся, и передвинул фигуру вперед.
Она прищурила глаза – жест так похожий на Галадриэль, что он подумал, а не примеряет ли Лучиэнь на себя привычки всех знакомых, чтобы найти подходящие ей. «Ты мне поддаешься?»
Финрод изумленно поднял брови. Этот ребенок умен – может быть слишком умен.
«Келеборн никогда мне не поддается», сказала она ему, тоже передвигая одну фигурку.
«В самом деле», повторил Финрод совершенно нейтральным голосом.
Лучиэнь уставилась на него неподвижно поверх игровой доски, ожидая следующего хода.
Он не очень-то хорошо знал Келеборна, поэтому не был уверен, насколько тот ему нравится. Но, похоже, он нравится Галадриэли, а это уже серьезно. Галадриэль … не очень склонна была привязываться к людям. Фактически… ей почти никогда никто не нравился. Требовалось много усилий, чтоб завоевать уважение его сестры, и Финрод не мог понять, как это удалось Келеборну.
«Ему стоит на ней жениться», уверенно выдала Лучиэнь.
Финрод вздрогнул. «Жениться на ком?»
«На Леди Галадриэль», спокойно ответила она. «Ты собираешься делать ход?»
«Почему ты так говоришь?»
«Потому что сейчас твоя очередь».
Финрод улыбнулся. «Нет-нет, ты пытаешься сбить меня с толку. Ну-ка, почему ты думаешь, что моя сестра должна выйти замуж за этого Келеборна?»
Лучиэнь пожала плечами. «А почему бы и нет?»
«Эльдар не женятся на 'почему бы и нет’, принцесса» строго сказал Финрод.
Лучиэнь смущенно заерзала. «Ну…»
«Ну?» подтолкнул ее Финрод.
Лучиэнь тихонько фыркнула, совсем как Мелиан, когда та говорит о нолдорских принцах. Финрод еле сдержал улыбку. «Послушай», начала она, закатывая глаза, «Я знаю Келеборна».
«А я знаю мою Галадриэль с первого момента ее жизни», возразил Финрод, сохраняя сердитое выражение лица.
«Значит ты должен видеть, что она увлечена им», ответила Лучиэнь.
«Я никогда не думал, что Галадриэль склонна увлекаться кем-то. Даже когда она была маленькой, как ты».
«Ага, это все объясняет», заявила Лучиэнь.
Финрод не мог больше сдерживаться. Он улыбнулся. «И что же это должно означать?»
Лучиэнь пожала своими маленькими плечиками. «Думаю, именно поэтому она и не тратит время на увлечение им».
«Ты только что сказала, что она...»
Лучиэнь прервала его одним из своих милых вздохов, заимствованных у матери. «Неправильное слово. Может лучше сказать, что она любит его?»
Финрод задумался на мгновение. Наконец, кивнул, «Да, так лучше».
Келеборн, все еще с мокрыми волосами, стоял в дверях кабинета. Лучиэнь посмотрела на него, оторвавшись от игровой доски, и помахала рукой.
Финрод задумчиво изучал его.
«Лучиэнь», начал Финрод, «почему бы тебе не пойти подонимать мою сестру?»
Маленькая принцесса внимательно посмотрела на него темно-серыми глазами. «А ты уверен, что это хорошая мысль?»
«Совершенно», не задумываясь солгал Финрод.
Пожав плечами, Лучиэнь встала, мрачно поклонилась и выскочила из кабинета.
Провожая ее взглядом, Келеборн улыбнулся. «Она всегда заставляет меня улыбаться».
Финрод сдержал порыв высказать предположение о том, что еще заставляет мастера Келеборна улыбаться, для чего потребовалась изрядная сила воли. «Садись», предложил он, указывая на место, занятое прежде Лучиэнью.
Покорно сев, Келеборн изучил положение фигур на доске. «Похоже, принцесса выигрывает».
«Если ты решишь продолжить игру за нее, думаю, тебе придется намного тяжелее. Ты не такой маленький и хорошенький».
«В таком случае, я, пожалуй, позволю ей самой закончить свою игру», добродушно ответил Келеборн.
Финрод улыбнулся ему. «Будем откровенны, ладно?», начал он, наклоняясь вперед настолько, что бы поставить локти на стол.
«Желательно», ответил, моргнув, Келеборн.
« Что именно происходит между тобой и моей сестрой?»
Келеборн длинно выдохнул и откинулся назад в кресле. «Я сам был бы более чем счастлив, если бы знал ответ на этот вопрос…»
«Ну же, Келеборн», разозлился Финрод. «Ты согласился на откровенность. Давай, говори».
Келебор встретил его взгляд не дрогнув. «Галадриэль…»
«Прекрасна», мрачно закончил Финрод.
«Ну … да», признал Келеборн.
«Я должен был догадаться. Знаешь, я думаю, каждый из наших двоюродных братьев в тот или иной момент был от нее без ума. Да ты и сам…», сообразил вдруг Финрод, чуть выпрямившись. «Ты говоришь, ты племянник Тингола?»
«Вообще-то, внучатый племянник», поправил его Келеборн. «Его брат Эльмо был моим дедом».
«А его брат Ольве – моим. Всего два поколения. Очень близко, Келеборн».
Келеборн кивнул, немного встревоженно.
«Я это к тому говорю», продолжал Финрод, «последнее, что нужно Галадриэли, это еще один мужчина, одержимый ее красотой. Она уже проходила через это».
«Я уверен, что ты прав», осторожно начал Келеборн. «И я так понимаю, предпоследнее, что ей нужно, это брат, указывающий, что ей нужно?»
«Это», сказал ему Финрод очень серьезно, «не относится к теме нашего разговора».
«Не совсем», возразил Келеборн. «Галадриэль безусловно решает сама за себя», заявил он.
«Безусловно», яростно согласился Финрод.
«Значит, она непременно отвернулась бы от меня, если бы я был просто очередным поклонником ее красоты».
«Это…», заявил Финрод, откидываясь в кресле, «очень хорошее наблюдение».
«Да мне и самому нравится», честно признался Келеборн, улыбнувшись.
«Но еще лучше», возразил Финрод, «учесть, что даже Галадриэль сама не защищена от воздействия красивого личика и хорошо подвешенного языка».
«Финрод», просто сказал Келеборн, наклоняясь вперед и глядя на него честными глазами. «Галадриэль очень … интересная личность. Чем больше я говорю с ней … тем больше мне этого хочется. Она … впечатляет меня, и раздражает, и … восхищает. Она мне очень нравится».
Финрод фыркнул. «Мне тоже.»
…….

[Rohirrimka]

Финрод любовно смотрел на карту у него в руках. Он сидел совершенно неподвижно, словно малейшее движение могло спугнуть мечту.
Галадриэль замерла в дверях кабинета. «Финрод?»
Он посмотрел на нее, глаза его сияли, на губах расцвела детская улыбка.
«Это само совершенство», - тихо сказал он ей. «Система пещер вдоль реки Нарог. Местоположение идеальное – лучше чем у Менегрота!», воскликнул он с энтузиазмом. «Мне не хватает лишь собственной Майи, и …», под строгим взглядом сестры Финрод решил сменить тему и откашлялся. «В любом случае, мы можем выехать на рассвете. Тингол согласился помочь мне с архитекторами и рабочими, и я очень хочу осмотреть это место как можно скорее. Чем раньше мы отправимся, тем лучше», закончил он срывающимся от радости голосом.
«…на рассвете?», повторила она мягко, затем быстро опустила голову, чтоб избежать взгляда своего брата.
«Галадриэль, это то, о чем мы мечтали», он поднялся из-за стола и подошел к ней. «Это твоя цель и моя. И все же, ты выглядишь, словно я разбиваю твое сердце». Финрод осторожно взял ее за подбородок и заставил поднять голову, но она все равно опустила глаза. «Это из-за Келеборна?»
Галадриэль резко подняла взгляд, с отрицанием на устах, с согласием в глазах.
Финрод взглядом заставил ее замолчать. Их отношения были на равных так долго, что она почти забыла, как ее обожаемый старший брат может потребовать уважения и внимания малейшим жестом.
«Ты любишь его». Это не был вопрос.
Галадриэль открыла было рот, чтоб ответить, но Финрод прервал ее раздраженным жестом.
«И ты собираешься быть настолько глупой и упрямой, чтоб отказаться менять свои амбиции и планы? Вечность – слишком долгое время, чтоб провести ее в одиночестве, Галадриэль», резко сказал он.
«Не делай вид, что ты знаешь это по опыту», возразила она, отодвигаясь. «Ты вряд ли одинок, только потому, что эта Ваниэ…»
«Амариэ выбрала то, во что верила. И это оказалась верность Валар. А не мне. Я не могу и не буду обвинять ее за этот выбор», тихо сказал он.
«А вот я не побоюсь. Это лишь доказывает слабость ее чувства к тебе».
«Я любил ее. До сих пор люблю».
«Никто не сомневается в этом, Финрод», нежно сказала Галадриэль, кладя руку ему на плечо. «Это она отказалась от тебя».
«Не больше, чем я отказался от нее», возразил он, качая головой. Потом взглянул на сестру и улыбнулся. «В потомках Финве течет упрямая кровь, и очень опасная. Редко мы встречаем кого-то столь же упрямого, подстать нам».
Очень медленно, она улыбнулась ему в ответ. «Один день?»
«Что?»
«Ты можешь отложить наш … твой … отъезд на один день? Мне просто нужно поговорить об этом с ним».
«Конечно. Но, Галадриэль …», начал он.
«Хм?»
«Ты знаешь … любое решение, которое ты сейчас примешь, не будет необратимым», сказал он с циничной усмешкой. Не таким, как было твое решение, подумала она. Ей не нравился грустный блеск в глазах брата. Его пальцы скользнули по карте. «Я буду недалеко от Дориата».
Она кивнула. «Я знаю. Но … я хочу, чтоб мое решение было окончательным».
…
«Ой!»
«Тише. Боль помогает выработать характер».
Лучиэнь укоризненно взглянула на мать сквозь завесу влажных, наполовину расчесанных волос. «И кто это придумал?»
«Я. А теперь стой спокойно», повторила Мелиан, поворачивая голову своей дочери лицом вперед и проводя гребнем сквозь влажные спутанные волосы цвета воронова крыла.
Галадриэль улыбнулась страдальчески сморщившейся Лучиэнь, заворачивая свои косы в аккуратную корону и закалывая их.
«Зачем ты это делаешь?» вдруг спросила Лучиэнь.
«Что?», удивилась Галадриэль.
«Убираешь свои волосы. Тебе стоит оставить их распущенными, так намного лучше…»
«Как не печально мне признавать, что Принцесса Спутанных Волос может давать кому-нибудь советы по поводу прически», добавила Мелиан, дергая гребень и заставляя Лучиэнь вздрогнуть, «она все-таки права. Твои волосы выглядят гораздо привлекательней, если им позволить сверкать и переливаться».
Галадриэль замерла, затем с сожалением вытащила заколки и расплела косы. Она всегда убирала волосы для формальных встреч, с тех пор, когда была почти еще ребенком.
Потому что там мог оказаться Феанор.
Пожалуй, трудно будет объяснить хозяйке замка происхождение этой привычки. Сводный брат моего отца любил прикасаться к моим волосам… И это пугало ее. Почему, она и сама не была уверена. Другие тоже прикасались к ее волосам. Отец гладил ее по голове, когда она плакала. Мать любила вплетать ей в волосы нити жемчуга, и заплетать, и играть ими, совсем как Мелиан с гривой Лучиэнь. А братья и кузены дергали ее за волосы, когда хотели подразнить, так же как они поступали с Аредель и, позже, с маленькой подругой Финрода, Амариэ.
Но, почему-то, это все было совсем другое. Настолько другое, что разница заставляла ее замереть, как испуганного кролика.
Особенно она помнила тот день, когда научилась писать. Все внуки Финве и двое его младших сыновей были собраны, чтоб научиться буквам, придуманным Феанором. Буквы так понравились Ауле, который радовался каждому изобретению своих учеников, и теперь Феанор учил их, так же как Ауле часто учил детей. Он был терпеливым, но беспокойным, словно стремился поскорей начать работу над новым замыслом. Но он учил их.
Проходя между рядами склоненных голов и неуверенно двигающихся перьев, Феанор останавливался возле каждого ученика, чтоб проверить его успехи и подбодрить несколькими словами. Уголком глаза она видела, как он притронулся к щеке Аредель, похлопал по плечу Финрода…
Она почувствовала его пальцы в своих волосах, и погруженное в чернила перо замерло. Несколько биений сердца, пока его пальцы скользили по блестящим завиткам, потом он наконец заговорил.
«Ну же, продолжай. Иначе как я увижу, что у тебя получается?» Галадриэль заставила себя водить пером, вздрогнув, когда он провел пальцем по ее виску. «Умница».
«Вернулась в Валинор?» сухо спросила Мелиан.
Галадриэль моргнула и сфокусировалась на двух парах очень любопытных, очень заинтересованных глаз, уставившихся на нее.
«Можно сказать и так», ответила она, даже не пытаясь изобразить улыбку.
Мелиан удовлетворенно окинула взглядом волосы дочери. «Думаю, большего мы сейчас не добьемся. Иди, подосаждай кому-нибудь, пока волосы немного не высохнут».
Лучиэнь надулась. «А теперь ты просто хочешь от меня избавиться»
Мелиан рассмеялась. «Мне нужно поговорить с Галадриэль, малышка. Так что иди, поиграй, чтоб твои волосы запутались еще сильнее, хорошо?»
«Я постараюсь», важно сказала Лучиэнь, встала и выбежала из комнаты.
Мелиан повернулась к Галадриэль с сосредоточенным выражением. Галадриэль из всех сил старалась не ёрзать, как провинившийся ребенок.
«Я знаю, что твой брат полон планов по поводу собственного потайного королевства. Ты собираешься сопровождать его в Нарог?» прямо спросила она.
«Собираюсь», ответила Галадриэль, кивнув.
Мелиан наклонила голову. «И насколько твердо это решение?»
«Очень твердо», решительно ответила Галадриэль. «Это даже не «решение». Он мой брат, и его мечты очень близки моим собственным».
«Да», протянула Мелиан. «Я могу представить, что ты пришла в Средиземье с той же целью».
«Я, как и мои братья, пришла, чтоб противостоять Морготу, чтобы помочь защитить наших родичей, что жили здесь», холодно возразила Галадриэль.
«И именно поэтому, конечно, Нолдор строят свои собственные города и нации, вместо того, чтобы бросить все силы против Ангбанда», сухо ответила Мелиан.
«Благодарность Синдар просто удивительна», Галадриэль вспыхнула, но не без примеси чувства вины. Нолдор действительно обустраивались в Средиземье со всеми удобствами. Чем бы ни закончилась их война против Моргота, Белерианд и его просторы будут их домом до конца Арды…
«Прости меня», мягко сказала Мелиан, положив руку на сжатый кулак Галадриэль. «Я не хотела обвинять».
«И как я только могла так подумать?», отрезала Галадриэль.
«Я хотела спросить», продолжала Мелиан, посерьезнев, «Не захочешь ли ты остаться в Дориате, как моя компаньонка и моя ученица».
Галадриэль уставилась на нее. Ей, принцессе из рода Финве, быть придворной дамой у этой….
Майа.
«И чему ты предлагаешь учить меня?», спросила Галадрэль, старательно убирая из голоса любое выражение.
«Ты собираешься быть правительницей эльфов, Галадриэль? Я буду удивлена, если это не так. Ты можешь научиться многому, чтобы быть способной читать в сердцах своих подданных».
«Думаю, я могу справиться, не вторгаясь в умы моих людей» воскликнула она.
Качая головой, с полуулыбкой, притаившейся на губах, Мелиан фыркнула. «Я не имела в виду ничего настолько грубого. Но будут времена, когда тебе придется делать что-то, без чего ты бы с удовольствием обошлась, чтоб защитить свое королевство, и тех, в чьи умы ты не хочешь вторгаться». Ее глаза встретились с глазами Галадриэль, и на мгновение нолдорская принцесса увидела отсвет силы и мудрости, живущей в Мелиан. «Кроме того», продолжила она после небольшой паузы, «мне бы очень хотелось иметь рядом кого-то, с кем можно говорить о моем доме, кто жил там бессчетные годы и так же любит его». Тут она улыбнулась – простой улыбка, уверявшей Галадриэль, что у нее нет никаких других мотивов, кроме уже сказанного. «Я, однако, не предлагаю, чтоб ты полностью лишила своего брата и свой народ твоего присутствия. И я думаю, что кое-чему ты еще должна научиться у Финрода».
Галадриэль моргнула. «Ты, правда, считаешь меня настолько глупой?»
«Ничуть», жарко возразила Мелиан. «Твой потенциал превосходит все, что я видела в ком-либо, Галадриэль. Я думаю, возможно, тебе лишь нужно указать путь.»
«И поэтому, ты считаешь, я должна остаться в Дориате, в качестве твоей придворной дамы?»
«Я бы это так не назвала. Ты бы была моей ученицей и, надеюсь, моим другом». Мелиан опять улыбнулась. И свет в ее глазах был светом того, кто видел первые цветы Телпериона и Лаурелина, но предпочел им звезды Белерианда.

[Rohirrimka]

«Я уже твой друг», ответила Галадриэль, наконец улыбаясь. «Я ценю твое предложение. Но», ее улыбка растаяла, и она покачала головой, «я не хочу расставаться с братьями».
Были и другие, с кем ей не хотелось расставаться, но оставался еще шанс, что она сможет убедить его…
«Если ты передумаешь», тихо предложила Мелиан, «знай, что тебе всегда рады в Дориате.»
………..
Тингол заговорил.
Он не поднялся, но его голос заглушил все разговоры в зале. Собравшиеся жители Менегрота все тихо положили свои столовые приборы и подняли головы, внимательно слушая.
«Принц нолдор Финрод, наш племянник, принцесса Галадриэль, наша племянница, и их братья, которые еще не успели посетить Менегрот, с первыми лучами солнца отправляются вперед, чтобы строить новый город – побратим Менегрота.»
Галадриэль чуть не подавилась. Он объявляет об этом? Она надеялась отвести Келеборна в сторонку после обеда и объяснить – обсудить свой выбор. Но теперь…он решит, что она не сочла необходимым сказать ему, прежде чем узнал весь город.
«Мы обещали нашим родичам помощь и поддержку Дориата. Теперь мы призываем вас, наших подданных, показать вашу добрую волю. Если есть среди вас архитекторы, каменщики, скульпторы и художники, которые чувствуют, что их мастерство понадобится при создании города из живого камня Белерианда, мы просим вас предоставить свои умения в распоряжение лорда Финрода…»
Оторвавшись от своей тарелки, Галадриэль увидела прямо перед собой серые глаза Келеборна. Она бы отвела глаза, но его взгляд держал ее.
«Почему ты не сказала мне?», прошептал он через стол, пытаясь скрыть боль в голосе.
Все ее «Я хотела..» и «Я собиралась…» внезапно показались глупыми, поэтому она промолчала. Тингол продолжал говорить, но она не слышала его слов. Келеборн оторвал от нее глаза и чуть отодвинулся от стола, словно только вежливость не позволяла ему покинуть зал.
Тингол закончил речь, и на зал упала тишина. Галадриэль успела уловить что-то насчет дружбы между городами, но отвлеклась, потому что манеры Келеборна позволили ему, наконец, уйти. Она поднялась, чтобы последовать за ним.
В то же мгновение Финрод поднялся, чтобы переговорить с мастерами, столпившимися вокруг стола Тингола, за которым он сидел, предлагая ему свои услуги и желая удачи. Оглянувшись через плечо на фигуру Келеборна, исчезающую в коридоре, Галадриэль присоединилась к брату и стала рядом с ним.
«Хоть мне и понравилось, как вышли арки над входом», оживленно говорил Финроду архитектор, «у меня есть новая идея, по поводу их изменения, и мне не терпится…»
«Минутку», Финрод с сожалением прервал его, подняв изящную руку. Он повернулся к Галадриэль, взглянул раздраженно. «Почему ты не догонишь его?»
«Прошу прощения?», резко ответила она, намеренно не глядя на строителя, который, ничуть не обидевшись на то, что его речь прервали, напротив, с интересом следил за их разговором.
«Иди», подтолкнул ее Финрод, давая понять, что не собирается возвращаться к разговору, пока она не послушается его.
Она отправилась за Келеборном.
Это было немного странно, но первая же попытка найти его увенчалась успехом. Келеборн сидел на покрытой мхом земле в роще у ручья, которую он показал ей в первый день ее пребывания в Менегроте.
Возможно, просто это место он больше всего любил, так что вполне естественно, что именно сюда он пришел в поисках уединения.
А возможно, он хотел, чтобы она нашла его.
«Келеборн?», мягко позвала она, когда он не оглянулся на звук ее шагов.
«Прости меня», сказал он тихо, не отрывая глаз от бегущей воды. «Я не хотел убегать. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями».
«Я не знала, что Тингол собирается объявить об этом на весь город. Я хотела сказать тебе, перед…»
«Это бы ничего не изменило», задумчиво произнес он. «Значит, дети Финарфина отправляются строить свое собственное королевство?»
«Такова цель Финрода», согласилась Галадриэль, кивая и присаживаясь рядом с Келеборном.
«А какая цель у Галадриэль?», спросил он, поворачиваясь, чтобы наконец взглянуть на нее и обнаруживая ее лицо в нескольких дюймах от своего.
«Моя цель – выманить одного юношу из Дориата и увести с собой», ответила она, протянув ладонь к его щеке.
«Уже есть кто-нибудь на примете?», серьезно поинтересовался он, расширив глаза.
Улыбаясь, она наклонилась ближе, запуская пальцы в его гладкие волосы и притягивая его лицо к себе.
«Подожди».
Галадриэль чувствовала, как его губы шевелятся совсем рядом и, смутившись, отстранилась.
Келеборн отодвинулся, спрятал лицо в ладонях и судорожно вздохнул. «На мгновение, ты была единственным, что имеет значение. Ты была здесь, и этого было достаточно. Но мир не так прост».
«О чем ты?», спросила она, наполовину желая, чтобы он просто помолчал и позволил ей поцеловать себя, и наполовину радуясь, что он не сделал этого.
«Ты просишь меня покинуть Дориат и отправиться с тобой на запад?»
«Да», подтвердила она, за твердым тоном пряча сознание того, как важен для нее этот вопрос.
«Почему?»
Она моргнула. Почему он так любит притворяться несерьезным, когда это так важно?
«Тогда я скажу это первый», продолжил он, опять поворачиваясь к ней и нежно беря ее за руки. «Я люблю тебя. Думаю, моей любви хватит на вечность. И я не расстанусь с тобой, пока не убежусь в этом».
«Я хочу чтоб ты был со мной», медленно ответила она. «Потому что мне будет больно без тебя».
Он грустно улыбнулся. «По крайней мере, тут мы согласны». В его глазах была боль, и смотреть в них было больно…
«Понятно», заговорила Галадриэль, и голос ее был холоден и тверд, как мрамор. Ей понадобится сила, чтоб вырвать серебряное древо из его леса, и она не была уверена, что хочет применять ее. «Тогда я молю Эру, чтоб мы встретились вновь. Если не в Средиземье, то в Чертогах Мандоса».
«Я не собираюсь сдаваться так легко», возразил Келеборн, кладя руки ей на плечи когда она собралась отвернуться, и отказываясь обижаться на ее слова.
Галадриэль прикусила губу и молча прокляла его за то, что на него невозможно долго сердиться.
«Я готов спуститься в подземелья Ангбанда, чтоб защитить тебя от боли», серьезно сказал он.
«Очень мило с твоей стороны, но никто от тебя не требует таких жертв. Все что я прошу…»
«Чтобы я покинул Дориат», закончил он за нее. «Так? И в каком качестве я последую за твоим народом? Что такого есть у Келеборна, что понадобится нолдор?»
«Ты ученый», начала она.
«Для народа, который изобрел письменость», хмыкнул он. «И я почти не знаю язык, на котором говорит твой народ» .
«…и хорошо зная Менегрот, ты можешь быть советчиком…» продолжала Галадриэль, не замечая его возражений.
«Нельзя управлять другим королевством как Менегротом, если у тебя нет Мелиан», ответил он, качая головой.
«К тому же ты смелый и опытный воин, когда в этом есть нужда», заключила она.
«Уж лучше не иметь никаких навыков, чем иметь те, которыми не хочешь пользоваться», с горечью ответил Келеборн. «Я буду чужаком среди твоего народа – не родичем, как ты среди нас».
Ее братья вскоре полюбят ее, она знала. Но для ее кузенов, и для гордых нолдор, Келеборн всегда будет лишь консортом при их принцессе.
«И все же, я бы смирился с этим, если бы до того дошло», ответил он. «Но скажи мне…убеди меня, Галадриэль. Почему твои амбиции так дороги тебе?»
Ты не можешь знать, что я вынесла ради них. Ты не узнаешь.
«Мы оставили нашего отца и наш дом ради этого – сделать это место своим, построить силы способные противостоять Морготу. Превратить Белерианд в то, чем он должен был быть».
«Честолюбивые цели», заметил он мягко, явно не разделяя их. «И не очень приятные, для тех, кто любит Белерианд таким, какой он есть, каким может быть».
«Каким он может быть?»
«Таким», сказал Келеборн, взмахнув рукой. «Скрытое Королевство. Сад Мелиан».
«Это лишь малая часть Белерианда, Келеборн. Неужели ты можешь прятаться в Менегроте, пока нолдор сражаются за тебя и проливают кровь вместо тебя?» А возможно, это самое малое, что они могут сделать…
«Я не это имел в виду», ответил он, качая головой. «Я имел ввиду, что нолдор – не единственная сила, с которой приходится считаться Мелькору. И если бы противостоящие ему силы объединились, они были бы намного удачливей».
«Так что может быть лучше для этого, чем принц Дориата живущий среди детей Финарфина?»
«Принцесса из дома Финве при дворе Мелиан и Эльвэ».
«Я не вижу разницы! Разве это не одно и то же?» горячо вопросила Галадриэль.
«Да и нет», уклончиво заявил Келеборн.
«Это вовсе не ответ!», она встала и начала шагать по мху.
«Ты уже своя здесь, Галадриэль. Ты племянница Тингола, и Мелиан сказала…»
«Есть ли у меня хоть какой-то шанс, если вы все сговорились против меня?», с горечью воскликнула она. «Что плохого в том, что я не хочу расставаться со своими братьями?»
«У меня тоже есть брат. Ты не видела его – Галатил прекрасный воин, не то, что его брат. И он очень добрый и славный. Он понравится тебе. Лучиэнь дорога мне, как младшая сестренка. У нас у обоих есть семья и народ, с которыми трудно расстаться.»
«И все же ты хочешь убедить меня, что твои привязанности важней моих?»
Келеборн пожал плечами. «У меня есть дом».
«Я собираюсь построить дом», возразила Галадриэль, крепко обхватив себя руками.
«Ты так много говоришь о создании собственного королевства. Но Галадриэль, будет ли город твоего брата отличаться от города твоего деда?»
«Он будет другим», тихо ответила она. Ничто уже не будет как прежде.
«Я не хочу сказать, что Финрод не ценит твои советы…»
Галадриэль подняла руку. «Я знаю, о чем ты. Ты говоришь, что я буду принцессой нолдор, но никогде не буду их лидером. Не уверена, что я согласна».
Келеборн пожал плечами.
И все же…шанс отдалиться от кузенов, которые не смотрят ей в глаза, и братьев, которые не хотят говорить о том, о чем плачет их сердце, это так заманчиво. Пока она не исцелится… Неужели ты думаешь, что это возможно?

[Rohirrimka]

«Подумай, что ты чувствовала, покидая свой дом. Ты просишь меня сделать то же самое».
«Это совсем другое». Ему не обязательно знать, насколько другое.
«Твой дом мог бы быть здесь». Он поднялся на ноги и встал перед ней. Келеборн из Дориата стоял под деревьями своего дома, с лунным светом в волосах и светом звезд в глазах. Дориат был в его крови, и он был частью души леса.
«Твой лес прекрасен, но он не может заменить мне моих братьев или мой народ», горячо возразила она, делая шаг в сторону.
«Галадриэль», сказал он, поймав ее локоть теплой, нежной рукой, «если ты уйдешь, я последую за тобой. Но я умоляю тебя, не заставляй меня этого делать».
«А какой выбор ты оставляешь мне?» Она повернулась к нему, ее обида растаяла при виде его готовности все бросить ради нее, но раздражение осталось. «Ты сам сказал, это то же самое – я должна либо оставить братьев, которых люблю, либо оставить…»
Келеборн притянул ее к себе, и под звездами Варды он поцеловал ее.
«Это тебе не поможет», выдохнула Галадриэль, затем провела рукой по его щеке, запустила пальцы в его серебристые локоны и поцеловала в ответ.
«Что бы мы не выбрали», сказал Келеборн спустя какое-то время, когда они стояли, обняв друг друга, «мы выберем вместе».
«Возможно…», начала Галадриэль тихо и осторожно, положив голову на плечо Келеборну, «мне стоит попытаться понять, что в этой земле так крепко держит твое сердце».
«Я был бы очень рад», мягко ответил он, сжимая кольцо рук вокруг нее, а ночной ветер нежно шелестел изумрудной листвой Дориата.
«Мы такие разные, ты и я», сказала она ему, проводя рукой по гладким, прямым серебристым волосам.
«В самом деле?»
Она кивнула. «Очень. Это в нашей крови».
Он фыркнул. «Прекрати говорить глупости. Нет никакой существенной разницы между Синдар и Нолдор. Это связано лишь с выбором наших предков и все».
«Я не согласна», возразила Галадриэль. «Этот выбор определил то, как мы смотрим на мир, и друг на друга».
«Мы все ищем знаний о мире вокруг нас», сказал Келеборн.
«Но как мы их используем? Тебя интересует любовь и исцеление. Когда я узнаю мир вокруг себя, я думаю о том, как им лучше править», заключила она немного печально.
«Не говори править», начал он.
«Это самое подходящее слово».
«Галадриэль», продолжал Кееборн, поднимая руку, чтобы заправить ее непослушный локон за ухо. «Моему народ… нашему народ всегда будут нужны лидеры. Скажи, что ты хочешь не править, но вести за собой».
«Красивые слова не изменят правды», быстро ответила она.
«Тогда давай говорить правду», возразил он. «Я не смогу вести за собой нацию или строить королевство. Я никогда и не хотел этого. Можешь сказать, что я связан любовью к моему лесу, связан своим состраданием, что меня удерживают мои идеи, моя философия».
«И все же ты идешь вперед», сказала она.
«О, да», согласился он, потирая лоб. «Я иду вперед, спотыкаясь и запутываясь в собственных ногах».
«Ты слишком требователен к себе».
«То же я могу сказать и про вас, миледи».
Галадриэль вдруг улыбнулась и, помедлив, Келеборн последовал ее примеру.
«Мы не такие уж разные», сказал ей Келеборн.
«В чем-то – да», призналась она. «Но в остальном мы несхожи, как день и ночь».
«Или как золото и серебро?», спросил он, улыбаясь, нежно потянув ее за волосы. Потом его выражение стало серьезным. «Ты будешь моим проводником?», спросил он, притягивая ее поближе.
Галадриэль опять положила голову ему на плечо. И в этот момент мир был таким простым. «Если ты будешь моей совестью».
И тогда Келеборн очень серьезно поцеловал ее.
«Думаю, тебе досталась роль труднее», протянула она, когда наконец опять смогла говорить.
Он рассмеялся, и ночь стала светлее. И, рука об руку, они пошли назад к Менегроту.
...........

Пока все. Но автор обещает продолжение

[Nurladiel]

Я могу ошибаться, "откуда есть пошла" эта вещь, но все же?..

Присоединяюсь к предыдущему оратору! Нэл!

Ммм… Идея появилась в прошлую субботу. Откуда она взялась– мне не ведомо, может, холод окружающий такую шутку сыграл? Но писать было лень, и идея была отложена до лучших времен… А потом я прочитала «Зарю новой Земли» Кэм и мне захотелось показать, как я это вижу. Как может воспринимать Хелкараксэ человек, который знает Пустыню– или те места, которые таковой бывают… Но мне самой то, что вышло, не очень нравится. Не хватает чего-то важного, а чего– не пойму. Может, Музы, в очередной раз ушедшей в отпуск?

[kagero]

В принципе понравилось, но.

1. Обилие современных слов и понятий. Поэтому герои воспринимаются не как Тингол-Мелиан-Финрод, а "современные люди в костюмах Тингола-Мелиан-Финрода".

2. Лютиэн по всем хронологиям старше Финрода лет этак на тысячу. Поэтому "маленьким цветочком" на тот омент она никак не могла быть.

Ольга

[Rohirrimka]

Ольга, мой тут только перевод. А автору, кстати. уже указали на несоответствие возраста Лютиэн, она покаялась, но сказала что менять ничего не будет, потому что уж больно милый ребенок получился
А насчет современных...ну слова я могу согласиться, но понятия...какие? Хотя, опять же, я не автор

[Jheroll]

Ро! спасибо! я долго не догадывалась сюда заглянуть /ну уж очень мало времени/ , а тут такой сюрприз!
продолжение обещают? все интересней и интересней...
в общем порадовалась я. На фоне всей нервотрепки при перемене работы - то что надо

может будет время и про Келебримора переведешь?

/me размышляет что надо конечно свой фанфик все таки привести в связный вид и куда-нибудь сложить целиком, но лень пока побеждает

[Rohirrimka]

автор оригинала Jheroll
/me размышляет что надо конечно свой фанфик все таки привести в связный вид и куда-нибудь сложить целиком, но лень пока побеждает

Спасибо

/me размышляет, а не заняться ли старым испытанным делом - шантажом

[Vilven]

Прошу порщения но это не Вильвен, а Эланор - её сестра...И творение моё...Прошу оценить на чесность...Если не нравиться то так и скажите!!!
И ещё вопросик..я тоже хочу зарегистрироваться, но комп мне говорит, что тут только Вильвен...

ЗЕМНЫЕ ЧУВСТВА
Донеслись приятные сплески воды и Роланд обернулся."Хорошенькая" эльфийка, щедро разбрасывая свой заразный смех, танцевала посреди мелкого ручья Понта. Ноги ступали легко и ожывленно, а волосы перелевались на сонлце. Вода в ручье всегда оставалась холодна, потому когда капелки усеяли ноги до колен, она передергнулась и сделав ещё несколько невыразительных движений, остановилась. Потом взяла в руку кончик косы и стряхнула воду. Постояла так секунд десять и помчалась вниз по реке, набирая скорость. Фигура эльфийки во всем была красива: ровные небольшые плечи, тонкая шея, гордо держащала голову, ноги плавно двигались, выполняя танцевальные движения. Какими хрупкими бы они не казались, но стойко держали её.
Эльфийка окрылила мысли Роланда, они по немногу начали выливаться на холсте. Лесной ручей...
зеленая, мягкая, сочная трава...небольшые, обточенные водой, камешки... и страсно танцующяя
фигура. Картина сама собой выглядела живо, но фигура пополнила её свежестью, необычностью,
гармоничностью. Она не давала Роланду покоя и он напротяжении месяца приходил в эту рощу, чтобы
обновить в памяти виденое и запечатлить. Его серце каждый раз, вспоминая эльфийку, волновалось, но чувства переполнили чашу волнения. Потому в день, когда последние штрихи были нанесены, Роланд не забрал картину домой, чтобы оправить в рамку и разместить над камином. Картина осталась на
каменном выступе, на который не мог выплеснутся бурлящий поток Понта. Зади, помимо росписи,
значились тонкие гладкие начертания, которые еще в Первую эпоху вышли из-под руки Феанора:"Здесь видел я тебя танцующую посреди ручья, здесь снова увидется желаю я на закате солнца в день полнолуния".
Роланду очень хотелось прийти в рощу в неназначеный час, чтобы узнать забрала ли незнакомка
картину. Но останавливала его лишь мысль про то, что сейчас неймоверно сладосный час, потому что
можна помечтать, замыслится, подобрать слова...насчет встречи. Время шагало вперёд, пролетели
дни, и время тончайшими струйками перелилось в долгожданый вечер.
Вечер был душный, воздух - тяжелый. Дождя востребовало всё живое: колоски пшеницы, песчанная
почва, сизое небо, звери и птицы, которые тяжко прогребали по маслянистому воздуху крыльями. Но
вот солнце начало садиться меж скалистых гор, воздух дыхнул прохладой. Когда большая часть солнца
окунулась в солёную морскую воду, Роланд мокрыми пальцами потушил свечку в комнате и шагнул за
порог уверенным шагом. Чем ближе он приблежался к роще, тем больше спотыкался. Похоже, что весь
пыл уверености розвеялся на незначительном приморском бризе.
- Я непременно должна вас спросить об этой картине.-проговорил мягкий, но немного взволнованый
голос девушки, когда Роланд ловким прыжком оказался на другом берегу Понта.-Я не видила ничего
подобного, но и сам художник быть может очаровался тем, что нарисовал.-молвила она, выходя из-под
ветвей несокрушымого меллорна.
- Она навеивает...-дальше Роланд не слушал, хоть девушка и не была эльфийкой, он не смутился, а
наоборот приободрился. Роланд больше не волновался потому, что эльфийка не пришла и ничего
необычного, волшебного не случилось. Он был поражен умилением, которое чувствовал к девушке и
слушал, как она мастерски описывает свои чувства, как жестикулирует, совсем не обращая внимание
на то, что Роланд далеко не её давний или близкий друг. А девушка продолжала:
- Она порозительна. Такая чуткая и проницательная. Который час?
- Не более десяти.
- Вы совсем не стараетесь взглянуть на картину. Неужели вам не интересно. Или может это ваша картина?
- Нет, что вы, я не рисую...такие картины...
- Понятно, я так хотела, чтобы это были вы. Вы бы сказали кому принадлежить эта картина, ведь надпись на ней мне не понятна.
- Вам повезло, ведь я не плохо разбираюсь в этом языке. Тут написано: Картина принадлежит
тому, кто к ней близок душой. Думаю, эта картина по праву принадлежит вам, ведь ваше серце
полностью поглощено ею.
- Спасибо за столь внушительные слова. Вы не пройдётесь со мной, я думаю вы прекрасный
собеседник.
- Слово "вы" меня угнетает, моё имя Роланд.
- А моё Элорн.-Роланд он понял, что чувства к Элорн были куда глубже и сильнее, чем к эльфийке. Они еще долго гуляли, прохаживались и залазили на деревья, ведя увлекательный разговор. В тот вечер он ей так и не сказал, что художник картины он, но похоже она это прекрасно знала.

[Mellon]

Существа! Помогите до ужаса "хозяйственному" брийцу. Сижу, рою свой комп и нахожу интересные вещи, о которых память хранят лишь эльфы. Но я-то не эльф!
Кто знает, что за фик я нашел, как он называется и кому он принадлежит?

Было у меня такое обращение, если кто не помнит! Никто не откликнулся, но я уже и сам нашел. Даю ссылку, кому интересно (на беглый взгляд, почитать стоит)! Это НАША ПОВЕСТЬ по мотивам "Властелина колец" Д.Р.Р.Толкиена.
И, существа, простите, но я пока что ничего читать не могу – времени нет и сил нет. Только начал тот фик, что перевела Ро. Дошел до появления Келеборна. Ро, мне пока нравиться, но времени, действительно, только на форум!

Кстати, Эланор, пробилась?

[Нами]

Глаза как два изумруда на треугольном худеньком личике. Пухлые губки. Прямой носик. Длин-ные ресницы – мечта всех девушек.
Он стоит у окна. Хрупкий парнишка с примесью южной крови. Одет обычно: штаны, сапоги, кожаная рубаха. За спиной меч в ножнах. Здесь так не ходят. Но парень явно чувствует себя уверен-но. Длинные волосы заплетены в косу – так ходят воины на юге. Он поворачивается к окну и Ласмир отводит взгляд. Но мысли снова и снова возвращаются к нему.
Ласмир промучился всю ночь, а потом, на рассвете, глупо улыбнулся. Он слышал, что так бы-вает, но сам никогда не думал о подобном. Увлечься мальчишкой. Хрупким воином.
Эдар пришел вечером, сел и спросил:
- Что-нибудь случилось? Ты так и не вышел из комнаты за весь день.
- Нет.
Эдар его друг. Он человек, но Ласмир его уважает. Эдар один из военноначальников здешнего короля.
Приехав с посланием, Ласмир хотел побыть с другом. Но…
Хрупкая фигурка у окна.
- Эдар, кто этот парень?
- Какой?
- Вчера я видел в зале. Южанин.
- А – Нами.
- Нами?
- Так он себя называет.
- Что это значит?
- Волна.
- Откуда он?
- Кто знает. С юга. Он появился здесь полгода назад. Король его любит. Почему ты интересу-ешься им?
Ласмир пожал плечами.
- Я не знаю.
- Не юли. Почему?
- Я не понимаю себя, Эдар. Я увидел его… Не знаю.
- Он тебе понравился?
- Да.
- Ты не первый. Но никто еще не добился успеха. Хочешь, я познакомлю вас? Он интересуется эльфами.
Ласмир кивнул.
В саду воины стреляли по мишеням. Южанин прогуливался и наблюдал. Эдар сразу направил-ся к нему.
- Здравствуй.
- Здравствуй, Эдар, - звонкий голосок.
- Я хочу познакомить тебя со своим другом. Ласмир – эльфийский воин.
Нами протянул ладонь.
- Я рад.
- И я, - Ласмир смотрел на него. У Нами в глазах стоял вопрос. А Ласмир просто смотрел.
- Мне всегда хотелось поближе познакомиться с эльфами.
- Правда?
- Да. Пойдемте куда-нибудь, где нам не будут мешать…
Они бродили по саду и разговаривали. Ласмир рассказывал о своей жизни. Ему было хорошо просто идти рядом и смотреть на этого хрупкого мальчика…
Нами пришел на следующий день.
- Здравствуй.
Ласмир пустил его в комнату. Он смотрел, как мальчик бродит и рассматривает вещи.
- Почему ты так смотришь на меня? – Нами повернулся к нему.
- Прости. Я обидел тебя?
- Нет. Но я хочу все знать.
- Ты мне понравился. Я увидел тебя и с тех пор не могу больше ни о чем думать. Только о те-бе.
- Мне и раньше говорили… Я знаю, что нравлюсь другим… Но…
- Ты не хочешь этого?
- Я не могу.
- Почему?
- У меня есть обязательства и пока я их не исполню, я не могу отвлекаться…. Мне жаль, Лас-мир. Ты мне понравился. Вечером я уезжаю.
- Куда?
- Король меня попросил…
Ласмир пересек комнату.
- Но мы еще увидимся? Хоть когда-нибудь?
Зеленые глаза смотрели с тревогой.
- Я не знаю.
Ласмир взял Нами за руки.
- Я умру без тебя.
- Нет.
- Да. Я знаю это. Я не могу ничего просить у тебя, но… Я… Пожалуйста, пообещай, что мы увидимся.
- Если это будет в моих силах, то – да.
- Спасибо.
Ласмир коснулся пальцами щеки Нами. Мальчик вздрогнул. Но потом сам прижался к его руке.
- Мне пора.
- Нами…
Но хрупкая фигурка уже скользнула за дверь…
…Ласмир говорил, а сам не мог отвести глаз от стоящей фигурки. Это он – Нами. Кошмар и боль последних двух лет. Рядом стояла счастливая принцесса, а у Нами в глазах жила грусть.
Ласмир чуть не умер во время приема. Он с трудом дожил до конца и ушел в свою комнату. Рухнул в кровать. Как же тяжело! Снова увидеть его.
В дверь постучали. Ласмир открыл. Внутрь скользнула хрупкая фигурка.
- Нами, что случилось?
- Мне хотелось тебя увидеть.
- Что ты здесь делаешь?
- Живу. Теперь. Знаешь, все сложилось так неудачно. Они хотят женить меня на принцессе. Я боюсь, Ласмир.
- Чего?
- Всего. Помоги мне!
- Как, мальчик? Что я могу сделать?
- Не знаю. Мне никогда не было так страшно.
Нами прижался к Ласмиру. Тот вздрогнул. Обнял мальчика. Коснулся губами его волос. Нами всхлипывал и дрожал.
- Малыш, мне трудно…. Я… Я так долго забывал тебя….
- Увези меня отсюда, - Нами поднял глаза. – Я буду твоим… Пожалуйста.
- Это серьезно. То, что ты говоришь.
- Я понимаю. Но то, что происходит здесь – гораздо страшнее…
- Хорошо. Я увезу тебя.
- Сейчас?
- Мм…
- Поедем сейчас. Они не отпустят меня просто так.
- Хорошо. Ты готов?
- Да.
Ласмир собрал вещи. У него было чувство, что он ввязывается в какую-то авантюру, но отка-зать мальчику не мог.
Они гнали коней. Нами все время с тревогой оглядывался. Он ничего не объяснял, только то-ропился уехать.
На привале Ласмир усадил Нами рядом и приказал:
- Рассказывай!
- У них есть легенда. Дурацкая. Когда-то давно какой-то парень спас принцессу от разбойни-ков. Потом он стал великим целителем и спасителем страны от страшной болезни. Теперь тоже мор косит людей. А я на беду спас принцессу. Они хотят женить меня на ней и думают, что я спасу страну.
- Почему ты убегаешь?
- Я не могу на ней жениться!
- Почему?
- Я не люблю ее.
- Но это не аргумент.
- Да. Я не могу. Поверь, - Нами умоляюще посмотрел на него.
- Нами, но почему?
- Я не могу. Я обещан.
- Обещан? Кому?
- Моя мать не могла родить меня. Очень мучалась. И тогда моя бабка пообещала меня Нена-зываемому. Я – его воин.
- А при чем тут принцесса?
- Я не могу жениться. Он – против браков.
- А я?
- Ты – другое дело. Ты – воин. Неназываемый не запрещает дружбу между воинами. Ну… и все остальное.
- Почему ты им не сказал?
- Я говорил. Но они только посмеялись.
Мальчик скользнул змейкой к Ласмиру. Умоляюще сложил руки.
- Ты веришь мне?
- Да.
Ласмир склонился к нему. Поцеловал. Мальчик не отпрянул, а доверчиво прижался и обхватил руками за шею.
Ласмир целовал его, а сам понимал, что сходит с ума. Гибкий ребенок в его руках стремился угодить ему во всем…
- Нами, почему ты мне все позволяешь?
- Я обещал.
- Только потому, что я спасаю тебя?
- Да.
Ласмир замер.
- Нами, так нельзя.
- Почему? Ты же хочешь меня?
- Да. Я хочу. Но я люблю тебя. Я хочу, чтобы и ты любил меня.
Нами смотрел на него.
- Нет? – спросил он.
- Нами, не надо этого просто из благодарности.
Нами сел рядом.
- Я не понимаю.
Ламир обнял его за плечи.
- Неужели ты никогда не любил?
- Любил? Как это?
- Разве родители тебя не любили?
- Не знаю. Меня отдали Неназываемому. Я никогда не видел своих родителей.
- Нами, почему ты здесь, а не дома?
- Жребий. Я должен жить на чужбине. А любовь? Расскажи мне.
- Мм… Это такое чувство… Она окрыляет, дает силы, наполняет тебя светом. Это все так пре-красно. Ради любимого можно умереть…
- Умереть?
- Ты умеешь жертвовать.
- Ты можешь умереть за меня? Не побоишься?
- Нет.
- Ерунда.
- Я люблю тебя.
- В этом нет логики.
- В любви нет логики, - Ласмир встал. – Нужно ехать дальше.
- Да.
Путь лег под ноги. Боль в душе. Нами рядом. Он улыбается. Ласмир почти не спит. Он не мо-жет уснуть рядом с мальчиком…
Они сняли комнату в придорожной гостинице.
Нами сидел на кровати и болтал ногами.
Ласмир поставил поднос с едой на стол.
- Иди, поешь.
- Я не понимаю.
- Чего?
- Всего. Ты хочешь меня, но избегаешь.
- Я люблю тебя.
- Это не ответ.
- Я не хочу, чтобы ты делал это из благодарности…
Нами встал. Он подошел к Ламиру, прижался к нему. Руками обнял за шею. Поцеловал.
- Не упрямься, - мальчик улыбнулся.
Ласмир выдохнул. Жар поцелуя разливался по телу.
Ласмир целовал мальчика, теряя способность связно мыслить, думать. Он погружался в водо-ворот страсти…
Малыш свернулся калачиком в кровати. Он мирно спал, а Ласмир смотрел в пустоту ночи и никак не мог уснуть. В голове крутились мысли глупые и непонятные.
Нами проснулся, сел, потянулся. Волна волос упала на спину.
- Доброе утро!
- Доброе утро.
Нами уперся локтями в грудь Ласмира и серьезно посмотрел на него.
- Ты спал?
- Нет.
- Почему?
- Я не мог уснуть.
- Ласмир… Мм… Я счастлив. Ты мне веришь?
- Да.
- Почему у тебя грустные глаза?
- Разве? – Ласмир пытался шутить.
- Да. Вы, эльфы, странные.
- Малыш… - Ласмир погладил его волосы. – Мне страшно.
- Почему?
- Я боюсь тебя потерять.
- Почему? Я буду с тобой.
- Ты – человек. Люди смертны.
Нами недоуменно посмотрел на него.
- Но я так молод!
- Малыш, я прожил уже столько, что прекрасно осознаю как короток век людей. И мне больно от этого. Я все равно ничего не могу с этим поделать.
- И не надо… Не думай. Просто живи.
- Хорошо.
Нами закрыл его рот поцелуем. Ласмир прижал его к себе…
Их догнали на третий день. Погоня.
Нами бледен. Он стоит рядом с Ласмиром. Оба молчат. Говорить бесполезно. Смерть в глазах охотников.
- Ты вернешься с нами, южанин. А твой друг может ехать дальше.
- Я никуда не поеду! – голос Нами дрожит. Он цепляется за Ласмира.
Их пытаются разделить… Ласмир бьет ближайшего. Драка. Взлетают мечи… Нами…
- Нет!
Нами падает на траву. На горле рана. Хлещет кровь.
- Нами!
Ласмир падает на колени. Но глаза мальчика закрыты. Лишь губы успевают беззвучно шеп-нуть:
- Ласмир…
…Ад в душе. Боль…
Звон цепей, свист кнута. Ласмир на рудниках. Его продали в рабство. Но ему все равно. Нами больше нет рядом…
….Дни, недели, месяцы, годы. Сколько живет эльф? Вечность. Время обтекает его. Он идеаль-ный раб. Молод, силен, вечен…

[Нами]

…Ласковое солнце на лице. Лучи скользят по телу, согревают…
Голоса. Кто—то рядом тихо говорит. Женщина и мужчина.
- Ты уверен, что мы не совершаем ошибку? – женщина волнуется.
- Не знаю, госпожа. Вам виднее.
Ласмир открывает глаза. Синее небо над головой, зелень травы как изумруд… Изумруд… Зло-вещий шепот: «Ты никогда его больше не увидишь…» Нами. Малыш.
Ласмир сел. Немного кружилась голова, но в целом все было нормально.
К нему приблизилась женщина. Среднего возраста, не броская внешность, распущенные воло-сы, на волосах обруч, серое одеяние. Волшебница.
- Как ты себя чувствуешь, эльф? – в голосе ни капли тепла. Впрочем, волшебники не очень-то уважают эльфов.
- Нормально. Кто ты?
- Зачем тебе?
- Интересно.
- Правда? Вставай, тебе нужно привести себя в порядок. Поговорить можем и потом.
Хмурый мужчина, явно воин и охранник, помог Ласмиру с одеждой.
После, сидя у костра, Ласмир смотрел на женщину, и вяло размышлял.
- Как тебя зовут, волшебница?
- Ты знаешь кто я? Это приятно. Но мое имя тебе знать не следует.
- Ладно. Меня зовут Ласмир. Может скажешь зачем я тебе?
- Нужен.
- Это не ответ.
Волшебница нахмурилась.
- Ладно. Это все из-за пророчества.
- Пророчество? Что еще вы придумали?
- Это не мы! Это – вы!
- Мы? Расскажи по подробнее.
- Существует старое пророчество. Оно гласит: «Эльф-воин отбросит цепи, восстанет против Тьмы и с победой сможет обрести Утешение.»
- И какое отношение это имеет ко мне?
- Но ты единственный эльф, попавший в рабство!
- Вот как? И что ты хочешь?
- Чтобы ты победил Тьму. На Востоке поднялась Тьма. Она уничтожает все живое. Мы бес-сильны справиться с ней. Если ты поможешь победить Тьму, то обретешь Утешение.
- А оно мне нужно?
- Я не знаю… - волшебница опустила глаза.
- Вы построили чудесную теорию, но забыли узнать мнение главных героев.
- Мы спасли тебя из рабства!
- Ну и что? Я вас об этом не просил…
Волшебница вскочила и ушла к ручью. Ласмир откинулся на траву. Утешение… В памяти всплыл Нами… Нами… Боль и радость… Маленький воин…. Хрупкая душа…. Люди смертны…
Утро не принесло ничего нового. Ласмир так ничего и не решил. В глубине души он знал, что даже если Нами выжил в той драке в лесу, то прошло столько лет… Столько лет… Нами все равно больше нет. Нет смысла жить… Мысли перескочили на Тьму. Он может погибнуть в сражении. Нет, Ласмир не верил, что может быть воином из пророчества, просто – это шанс уйти, умереть… Чтобы не думать больше о Нами…
- Я поеду с тобой, волшебница.
Удивленные серые глаза.
- Вот так, возьмешь и поедешь?
- Да. Только не задавай дурацких вопросов.
- Хорошо.
Дорога ложилась под ноги. Волшебница любила путешествовать с комфортом, поэтому они ехали на лошадях.
Это случилось через неделю спокойного пути. Маленькая фигурка у обочины. Ласмир остано-вил коня и спрыгнул. Он не обратил внимания на гневный взгляд волшебницы.
Маленький менестрель. Лютня в руках. Без сознания, но живой. Тонкие черты лица. Запек-шаяся кровь на виске.
Ласмир поднял его на руки. Он был такой легкий…
- Зачем он тебе, эльф?
- А ты готова бросить его умирать?
Волшебница вздрогнула. Слезла с лошади. Принялась помогать.
Хмурый воин взялся разводить костер.
Малыш пришел в себя к вечеру. Испуганно сел.
- Не бойся, - сказал Ласмир.
У мальчика были зеленые искрящиеся глаза как два изумруда. Как глаза Нами.
- Кто вы? – звонкий голосок. Ласмир вздрогнул. Этот мальчик все больше напоминал ему На-ми.
- Мы просто путешественники. Мы нашли тебя на обочине дороги. Что с тобой случилось?
- Напали разбойники.
- Меня зовут Ласмир, а тебя?
- Фалма.
- Кто же так тебя назвал?
- Я – найденыш. Старейшина так меня назвал. Но я не знаю, что это значит и почему мне дали это имя.
- Ты менестрель?
- Да. Я хожу, брожу… Пою песни… У меня нет дома…
- Пойдешь с нами?
Мальчик кивнул. Волшебница вскочила.
- Зачем он тебе, эльф?
- Ни за чем. Просто так. Что тебя не устраивает?
Волшебница сникла.
Фалма поехал с ними. Впрочем, Ласмир звал его малышом. Мальчик пел песни, сидя впереди Ласмира, смеялся…
На третий день пути он спросил:
- Почему ты так смотришь на меня? Твой взгляд обжигает меня.
- Ты просто напоминаешь мне кое-кого…
- Ты знаешь, что значит мое имя?
- Да. Это эльфийское слово.
- Что?
- Волна.
- Почему?
- Я не знаю. Я просто говорю тебе значение…
- Ласмир, тот, кого я тебе напоминаю… Кто он?
- Я любил его… Это было давно… Очень давно…
- Что случилось?
- Люди смертны, Малыш.
- Но ты все еще помнишь его?
- Да.
- А он любил тебя?
- Не знаю.. Наверное, да. Он был со мной.
Малыш замер.
- Как его звали?
- Нами.
- Странное имя.
- Он был с юга.
- Что оно значит?
- Тоже, что и твое. Волна.
- Мы похожи?
- Очень.
Менестрель задумчиво замолчал. Он молчал довольно долго. Ласмир уже успел решить, что продолжения разговора не будет.
- Мне нравится его имя. Ты будешь меня так называть?
- Зачем?
- Не знаю. Просто хочется.
- Хорошо.
Вечером, на привале, Ласмир ушел от костра. Остановился в тени деревьев, глядя на закат.
Маленький менестрель подошел к нему. Прижался. Ласмир обнял его за плечи.
Волшебница смотрела на них. Они о чем-то говорили. Потом мальчик потянул Ласмира за во-лосы. Ласмир наклонился. Мальчик обхватил его за шею и поцеловал. Они упали в траву, и звонкий смех долетел до волшебницы.
Старый воин хмуро вздохнул:
- Эльфийские штучки…
- Вряд ли. Мальчик пошел сам. Мы ничего не знаем о них обоих. И об Утешении для эльфа.
- Госпожа, то, что они делают – это плохо!
- Нет. Просто это другая жизнь. К тому же, это не должно тебя волновать. Эльф нам нужен.
Ласмир чувствовал себя странно. Этот маленький менестрель… Живое дитя… Копия Нами. Та-кой же непосредственный, смелый, ласковый, желанный.
Малыш спал рядом, свернувшись калачиком. Он улыбался во сне.

[Нами]

Ласмир вздохнул. Старый воин неодобрительно смотрел на них. Конечно, ведь он считал, что менестрель лишь игрушка для эльфа, который потом бросит мальчишку где-нибудь…
Через два дня они добрались до места. Ласмир еще никогда не видел столько волшебников вместе. Они стояли большим лагерем. И вид у них был очень хмурый…
На пустые разговоры никто не стал тратить времени. Ласмира осмотрели со всех сторон, вручили меч и отправили на Восток.
Ласмир погладил малыша по голове и сказал:
- Дождись меня здесь, малыш. Хорошо?
- Хорошо. Куда ты?
- Я не на долго…
На Востоке сгустилась Тьма. Она была реальна и осязаема. Ласмир замер на мгновение. Но ничего уже не изменить.
Маленький менестрель с тревогой смотрел на сгустки Тьмы. Волшебница положила руки ему на плечи.
- Пойдем, малыш. Не стоит здесь стоять.
- Что там?
- Тьма.
- Зачем он туда пошел?
- Он должен с ней сразиться.
- Он может погибнуть?
- Да.
- Нет!
Он вырвался из рук волшебницы и побежал за Ласмиром.
Ласмир стоял в эпицентре Тьмы. Мрак застилал глаза. Сильный ветер сбивал с ног.
Из Тьмы выступила высокая темная фигура с мечом в руке.
Ласмир замер.
А потом начался бой. Темный меч и светлый меч. Ласмир быстро терял силы. Он начинал понимать, что не выйдет из Мрака живым. Но лишь кольнуло сердце. Маленький менестрель останется один…
Фалма влетел во Тьму. Он увидел Ласмир, опустившегося на одно колено и занесенный над ним темный меч.
- Нет! Ласмир!
Хрупкая фигурка влетела в гущу битвы.
Ласмир услышал его голос и попытался встать.
- Малыш… Это опасно.
Менестрель упал на колени рядом с ним.
- Ласмир! Я люблю тебя!
Меч Тьмы опустился вниз.
- Нееет! Нами!
Ласмир закрыл собой маленького менестреля…
Ослепительный свет разлился по равнине. Он прошел волной и смел малейшие частицы Тьмы.
Когда волшебники подошли к центру сражения, их взорам предстали два тела, покрытые кровью. Но ласковый золотистый свет танцевал на телах и там, где пробегал свет, кровь исчезала.
Ласмир открыл глаза и сел. Рядом поднялся мальчик. Зеленые глаза светились, а по спине тек водопад длинных черных волос.
- Ласмир…
- Нами... Это ты?
- Я. Я вернулся.
Ласмир обнял его и прижал к себе.
- Любимый..
Нами улыбнулся и чмокнул его в губы…
…Легенды гласят, что эльф победил Тьму и обрел свое Утешение. А еще говорят, что когда Ласмиру настала пора уйти в Заоблачный край, дом эльфов, с ним ушел и маленький менестрель Нами, не испугавшись тягот пути…
И только ласковое солнце светило им вслед...

[Инга]

Ро, а тебе не трудно сбросить файл с Долгой Дорогой на Запад-2? Я временно ушла с Имладриса так и не дождавшись окончания...

Инга