Замок Бессонных Ночей или Чертоги Любви к Сказке

[Jemima]

Ну, что, пока мои голубки на своем затянувшемся свидании в одном из миров Астерии , выскажу наше общее мнение: несмотря на то, что Торин один из величайших воинов и не только мастер своего дела, но и слова, в этой ситуации слова восторга для Айре, самой гномской жене гнома. У тебя стальные нервы и золотое сердце! Помог бы еще крепкий кулак, но ты еще и мудрая жена

P.S. Хельд,

рецепт котлет взят на вооружение
 

[Held]

Jemima,

всегда пожалуйста) У нашего горного племени были лучшие кухарки в округе.
 

[Revelin]

Откушав дудлей и вникнув в суть рецепта, мальчики поняли, что у выражения "Порубать котлеты" теперь появляется вторая суть. И "порубать в котлету" - тут не причем. Это очень близко и понятно, но это другое.

- Вот смотри. Мы сейчас съели это дивное блюдо. Говоря по-простому, по-гномьи, мы порубали эти котлеты, потому что больше их нет. Правильно?
- Ну да. Что же тут не правильно?
- Но завтра мы захотим еще. Верно?
- Что же тут не верно? Питаться такой едой - это вам не траву на костре жарить.
- Значит когда завтра я или ты подойдешь к жене и попросишь еще дудлей, она, как истинная гномка, укажет тебе на твой топор и попросит приготовить мясную массу для дудлей. И это будет правильно, потому что топором мы владеем лучше них.
- Да ты просто кладезь мудрости. Ведь и это будет правильно.
- Ну и получится, что сегодня мы порубали уже готовые дудли, а завтра мы порубаем их еще, чтобы еще раз срубить.
- А вот "мастером слова" наши леди тебя точно назвали по душевной доброте, за красивые глаза и твою ужасную шевелюру!

[Маргарита Арми]

ДЛЯ РЕВЕЛИН,

Свет солнца ласкает святую постель,
И соком наполниться вновь колыбель,
Тепла и любви и мгновения без бури,
А в книге герои почти что уснули.

Их сон не тревожит реальности жатва,
Там солнце разбудит их в сонной золе,
Там кони бредут их не тянет обратно,
Пусть даже же их ждет утонуть в полынье.

Но как же прелестно лежать в колыбели,
И рыцарь не твой на страницах падет,
Прочтешь, посмеешься, что вороги съели?
Щека твоя лихо к груди припадет.

Отложит он книгу, ученья сознанья,
Застынет в мгновение руки прижав,
Ему уже хватит войны и скитанья
И ему так приятно с тобой засыпать!

[Revelin]

Маргаритка, это прекрасно! И стихи, и арт!

[Маргарита Арми]

Ревелин,

УУУУУУУУУУУ, кого-то унесло. Ага спасибоя старался.
 

[Маргарита Арми]

Милый на сельхоз работах, когда фермеры достали. Дубина лучший друг.

[Revelin]

Гном - самое совершенное на свете существо. Он и дубиной... Вот это мужик! Чет меня сегдня покорежило, что у эльфов даже бороды не росли. Кирдана я всегда любила. Нерданель тоже. У ее отца в порядке все. Феанорычей я тоже всегда, ну даже так, что не говорите об этом при некоторых особо наряженных в меха...

[Маргарита Арми]

Самое главное достоинство гнома, что он харизматичен, предан и рукаст. А еще абсолютно мягок когда влюблен. Хоть и угрюм.

[Revelin]

Главное достоинство гнома нельзя описать никакими словами. В итоге у вас получится что-то типа "А потому что он - гном!" Все они рукастые, преданные, верные, простые, настоящие, любящие мясо и пиво, горячие, отважные, способные убить за вас хоть кого... И такие няши рядом - в простом общении даже с тем человеком, что сам почти что гном... Они железные в борьбе за вас, но безумно чувственные и трогательные к любой ласке, что дарит им любимая женщина. Они этого достойны! Я про ласку...

[Маргарита Арми]

Мой еще и призвизданутый конкретно))

[Маргарита Арми]

Ветер братик темных бурь,
Сеет в замке он лазурь,
Воздух в окна пробивает,
Листья петь он заставляет.

После дня рождения Марго отсыпался даже Вася, причем спали вахтовым методом два часа через два часа, потому что за ребенком кто-то должен был смотреть. Слава Богу, что малышка спала ночью и три трупа вырубались во дворе на свежем воздухе. Похмелье страшное дело, тебе несколько дней душно везде. Вася так налакался наливки на брусники, что на утро вчерашнего дня пил из озера минут сорок. Марго ржала над этим как роханский конь, ее голос был хриплым глаза выжигал свет, но такое зрелище пропустить было невмоготу.

- Пьяный, дракон, о Господи святые золотые руды. Васенька ты жив там? - гномка восклицала и еще сдерживала хохот усиливающий боль.
- Уймись женщина, сама орала, еще чарочку за меня, у тебя откажешься, сама вольешь.
- бурчал гневно Васька.
- Я ж тя дурья башка предупреждала, я пьяная становлюсь совсем дурная, лучше вали полетай.
- Ага, свалишь тут у тебя, ту же стрельнуть могла..- говорил сквозь бульк Васька.
- Ну что ты преувеличиваешь то?
- Ага, а кто за лук двадцать раз хватался и орал идем бить эльфов, при эльфах?
- Я шутила.
- А кто носился по столу и орал слава гномьей империи? И что Двалин засранец, тебя не подпускает и он изверг, ты его хочешь, а он ломается цитирую: "Как юная эльфийка на первом свидании!"
- Это была не я. - гномка этого не помнила, поэтому тогда она просто оставила дракона в покое от стыда.

Сейчас когда бред немного ушел из ума она вспомнила, что она еще к тому же носилась по всей хижине за Двалином с непристойными помыслами, хорошо, что Сиапилл на время дня рождения кто-то брал. " Черт, а кто у меня ребенка то забирал? Блин, неужели Пак, он точно проносился где-то. Блин, я ему ребенка доверила. ДА, нет не может быть. У кого же была мелкая, ни черта не помню. Хреновый я маман, какой-то совсем. Но это был кто-то и своих а значит все хорошо" - думала гномка пытаясь восстановить всю картину произошедшего. Двалин, конечно, помогал ей последние сутки с ребенком, но он был какой-то шуганный и стыдливый.

Сейчас же гномка слонялась в окрестностях ища любимого, но видимо он замыкался увидев что ей лучше и она справиться сама. А может за дровишками пошел, а может перед эльфами извиняться, а может перед всеми. А может... А что может. Я совершенно не понимаю, куда он делся, может быть ушел в замок жить.

Перед глазами гномки проплыли выражения лиц гостей, после очередного пируэта.



Блин это же надо было так перед всей семьей, стыдоба. А я же еум говорила, что кроме наливок еще и сок надо и что лучше бы мне не пить. Жара, на улице я увлекся как обычно. Еще и танго пыталась с ним танцевать напевая : Такие как мы танцуют танго, а хрена ли там танцевать, вот эту руку сюда, эту сюда, хорошо. Ногу вот так двигайся в такт. - Гномка заулыбалась, песня была шутошной и одной из ее любимых, но милому тогда не до смеха было совсем. После пары завалов Двалина который, тогда еле удерживался, потому что даже пьяный понимал, что гномка его не удержит. Она на несколько секунду поймала выражение лица ихнего короля.



Который собственно больше всех не понимал, что здесь происходит. Айрэ то давно знала Марго, поэтому ничему не удивлялась. Остальные же видели такое состояние вышеуказанной впервые. Марго, конечно было очень стыдно, но от воспоминаний у нее полз румянец по щекам, маня за собой улыбку. Она бродила в пролеске, что-то ей подсказывало, что гора мышц прячется там. ЕЙ стало скучно и она начала напевать:

Чайку ветер подгоняет,
Чарку выпить не мешает,
Опохмел святое дело,
Если жить вам надоело.

Если множатся убытки,
Если нежность после пытки,
А прощенье после драки,
Рвут за кости всех собаки!

Ночь темна и воют волки,
Я иду совсем одна,
Насуплю счас на иголки,
И зарежусь, вот беда!

Сумерки отяжеляли поиски, но что-то подсказывало Марго, что Двалин ее слышит.

Вдруг меня болото стырит,
Вдруг меня комар сожрет,
Где же ты мой верный Двалин,
Я боюсь, засада ждет.

Марго зашла за дерево что бы немного отдышаться, сумерки перекатились в ночь. Гномка пуще ада боялась темноты, точнее темноты в одиночестве. Ведь Вася пока что опять няня и его брать с собой нельзя было категорически. Ее сапог торчащий из-за ствола дерева лизнул свет от фонаря.




Физиономия Двалина задавала один единственный вопрос, читающийся отчетливо в глазах: - Куда ты поперлась?
Несмотря на тишину гномка ответила:
- Как куда, тебя искала? Вдруг ты ушел совсем.
- Господи, да куда я от тебя.

Неужель одна оплошность,
НУ положим не одна,
Может все обрушить сразу,
Ты же там была пьяна.

На себя слегка похожа,
Больше же на мужика,
Разве можно бабе делать,
Из солдата дурака.

Ну чего теперь о грустном,
Я ходил дрова искать,
Потом спрятался искусно,
Завалившись тут же спать.

-Ясно тебе дурья башка? - Двалин осторожно постучал по косам гномки.
- Ясно мне, я то думала, а он спать. Мне может холодно и я вообще замерз.......
Гном не стал ждать окончания фразы, а просто поцеловал любимую убрав все распри и недомолвки.

[Revelin]

Марго, ты возможно еще не знаешь, что танго - это как раз тот самый танец, которому тут все обучены, и самый популярный
В общем - возможная интерпретация...

[ame="http://www.youtube.com/watch?v=A8NRjD52AgE"]http://www.youtube.com/watch?v=A8NRjD52AgE[/ame]

[Маргарита Арми]

Ничего уж не осталось,
А просто роза растрепалась,
ГУбительной тоски цветок,
Для милой срезанный росток.

Он глаз не радует на клумбе,
Ведь даме радостней цветы,
Когда он мрет, ей станет грусно
И оборвет она листы.

Он тонко пламенного чувства,
Увядшей чьей-то красоты.
Так будь же жива старть искуства,
Ненарушая пустоты.

[Jemima]

[Маргарита Арми]

Эти сапожищи сведут меня с ума.
 

[Revelin]

- Ну все, пришла плохая жена, плохая подруга... Да, вот так сейчас получается. Но ни единой секунды не было, чтобы я не думала о тебе! Уж это точно!

Я реально готова принять на себя еще неведомый поток кхуздула. Умнее стану, язык то красивый! Я даже понимаю, что щас меня сдавят ручищами до боли... Я не напишу сейчас никаких стихов. Но ведь мы поужинаем вместе? Правда?

[Held]

Только теперь Хельд поверила, что над Замком наступила самая настоящая весна.
Наконец - яркое солнце, не затуманенное облаками или моросящим дождём. Никакого сильного ветра. Никаких туч - насыщенно-голубое небо было идеально чистым. По-настоящему яркие солнечные лучи заливали чистым весенне-летним светом всё, до чего только могли дотянуться. Архитектура и башенки замка, на которые Хельд сейчас смотрела с соседнего холма, создавали готовую картинку нежданной рукотворной жемчужины, скрытой в гордых горах. Солнце высветляло крупные ветви пока ещё голых деревьев, играло бликами на окнах и шпилях замка, приятно грело спину. А ведь ранним утром здесь плыли волны густого тумана, оставив только поднявшемуся солнцу одну вершину Замка. Подумав, что даже прохлада, оставшийся от марта-месяца подарок, не повредит крепкому организму, гномка сбросила с себя накидку, подставляя себя солнечным ваннам. А ведь гномы редко смотрят на солнце как просто на явление природы, которое можно опоэтизировать или в лучах которого можно погреться. Это, скорее, удел эльфов - они говорят со звёздами, составляют карты, изучают астрономию, лечат заболевшие растения. Гномы же более практичны. Живущие в горах на открытом воздухе, извлекают любую пользу из родной земли и солнечного света, засевая любой пригодный к всходу грунт. Как бы ни ворчали Торин с Двалином, но гномам тоже нужна зелень - она разбавляет привычный к мясному и кашам организм и приносит ему пользу. А уж рагу или другие блюда из тушёных овощей - частый летний гость в меню гномов. Надо будет как-нибудь приготовить, кстати.
Хельд помнила, как старый шаман её племени рассчитывал дни, пригодные к посеву. И всегда днём посева у него получался именно такой первый солнечный день. Пока шёл март, гномы обычно шутили, мол, солнце вступает в схватку с зимой на топорах колючего ветра. И всегда эта дуэль заканчивалась победой солнца. Кроме того, девушка ещё вспоминала старую легенду о Солнечном Карбункуле: полгода он сиял над входом в горные чертоги короля, впитывая в себя солнечные лучи и отражая их гранями, а зимой вращался в прозрачной кварцевой сфере, подвешенной на длинной цепи под сводом высокого потолка, и разбрызгивал солнечный свет, как напоминание о лете в долгие зимние ночи. И этого света хватало ровно на полгода - как раз до первого дня яркого солнца новой весной. Хельд этот Карбункул очень напоминал Аркенстон, но, с другой стороны, Аркенстон был найден задолго после возникновения этой легенды и светился своим собственным светом. Да и в существовании Карбункула сомневались многие гномы. Кто же из горного народа станет так возиться с привычным светилом?!
В этом все гномы. Всегда вспомнят о солнце, только когда выйдут на весенний воздух или же сделают героем своих каменных легенд. Почему бы не воспринять солнце просто как солнце?
Гномка дотронулась до ближайшего куста, на котором из набухших почек уже выглядывали маленькие, светло-зелёные листья, а в других почках готовились распуститься мелкие белые цветы. Даже гномы знают, что весна - символ нового рождения. Ей, путешественнице, нравилось просто так стоять, греясь, и рассматривать природы. Её пальцы погладили веточку с наибольшим количеством почек. Этот философским момент наедине с природой никто не был вправе прервать. Да, Хельд любила природу. Этого не изменит даже недавняя ссора...

Замок ранним утром.

[Jemima]

Хельд,

это волшебно! Особенно про "схватку солнца и зимы на топорах колючего ветра"

Помиритесь поскорей с Бофуром
 

 

[Held]

Хельд растерянно взглянула на Джеми. Ей было очень приятно, как подруга отреагировала на её рассказ о весенних впечатлениях, но её последние слова...
- Как... как ты узнала?
Ведь того их разговора никто не слышал!

[Jemima]

Это видно по тебе, по твоему взгляду. Вы с Бофуром избегаете встреч друг с другом, что просто нонсенс, учитывая, то, как он обычно млеет рядом с тобой, как кот в лучиках весеннего солнышка. И твоя небольшая растерянность, будто ты на мгновения уходишь в свои мысли.

[Held]

На секунду Хельд овладело желание попросту сбежать от этого разговора. Потом она подумала, что если Астерия это заметила - значит, в какой-то момент это бросилось в глаза. Проблема была в том, что оба периодически посматривали друг на друга, но никто из двоих не хотел идти разговаривать первым, продолжая игру в гляделки.
- А ты его видела? - осторожно поинтересовалась Хельд. Внутри спорили друг с другом растерянность и чисто гномье упрямство. Собственно, именно последнее заставляло обоих ограничиваться мимолётными взглядами.

[Jemima]

Нет, я его не видела. Вижу его в Замке мельком, и по нему заметно, что он-то знает, что всем видно, что он "не в своей тарелке". Ты если желаешь, расскажи, что случилось? Я никому не скажу, даже Кили.

[Rosie Gamgee]

Приветствую!
Я вот готовлюсь к первомайской вечеринке))) Есть ли желающие потанцевать?
Несколько простеньких танцев))

[Revelin]

Дорогая Хельд, нас с Торином тоже сразу задел намек на то, что вы с Бофуром поссорились. Мы не те гномы, что лезут не в свое дело. Но искренне верим в то, что "Милые бранятся - только тешатся!". Без разногласий нет Любви, они - естественны. И делают Любовь только ярче и сильнее. Без ссор и любовь - фиктивная, игра в нее, а не любовь. Скорее миритесь, и обязательно радуйте нас новыми весенними блюдами! Рассказ - трогателен, нежен, перечитан был несколько раз, дабы полностью насладиться и красотой слога, и красотой картины, что встает перед глазами!

Ну а в честь весны нашего Торина не покидает вдохновение. Оно понятно, раз супруга вечно сейчас отсутствует по причинам, не зависящим от нее. Он вспоминает, и пишет дальше. А вы - читайте!

[Revelin]

Готические Мемуары - Эпизод 6. Путь воина

Нужно было отблагодарить парня, что единственный из всей толпы не остался безучастным ко мне. Его дом был где-то рядом с подъемом на гору. В маленьких поселениях не сложно найти нужного человека. Но Айрэ твердо заявила, что никуда не отпустит меня сейчас.

- Почему? Ты прекрасно знаешь, что на мне все заживает как на собаке.
- А ты пока не знаешь, что весь Кап-Дун обсуждает сейчас исключительно твои подвиги. И если ты выйдешь за ворота, то очень быстро опять попадешь в какую-нибудь историю. В какую именно – не знаю. Знать не хочу, признаться.

Вот так новости! Весь Кап-Дун обсуждает? О, боги! Они все обсуждают – этот мой позор?.. Нужно убираться из города, и теперь уже навсегда забыть о Кхелед Азгаре.

- По правилам арены все было честно. Но толпа настойчиво требует наказать орка Фоллека и официально запретить такие поединки. Ты теперь чемпион двух этих арен, а значит местная знаменитость и всеобщий любимец. Тебе всюду открыт вход, и даже глава этого города, по слухам, хочет на тебя поглядеть.

Уши отказывались слышать все это. Так не бывает. Нельзя принять поражение за геройство, Айрэ что-то путает. Как можно называть чемпионом – за столь чудовищный проигрыш?

- За эти дни о тебе справлялись уже несколько человек. Тот парнишка, что привел тебя, приходил каждый день. Наверное, и сегодня явится. Вот и отблагодаришь – не покидая дома. А я подумаю, как сделать так, чтобы нас пореже видели на улицах города. А то уж слишком много желающих поговорить с тобой о драках за бочкой эля, еще раз поглядеть на все твои боевые приемы, нанять тебя тренировать их непутевых деток, поручить тебе не умных дел, где нужен авторитет да мускулы. Став чемпионом арены, надо убираться из города. Иначе этот титул ко многому тебя обяжет.

Странные все-таки существа – эти люди! Разве могло так сложиться в гномьем поселении? Прокляни меня Махал, если да! И какой к балрогам авторитет? Я заслужил их презрение, не оправдал надежды. Так не бывает! Я никогда не привыкну к людям.

Джастин правда пришел к нам в тот день и искренне улыбался при встрече.

- Я рад, я очень рад за тебя! Хорошо, что твоя подруга – волшебница.
- Не подруга, а жена. Ее любовь всегда была волшебством для меня. И она правда очень искусна. Причем, не только в целительстве.

Этот парень был не только добрым и отзывчивым, но и умным. Огонек в глазах, выражение лица – мы тогда обменялись теми улыбками, что могут возникнуть лишь в мужской беседе. Любимая не мешала нам, просто поставив на столик во дворе простые угощения. У нее, как всегда, было много дел. Теперь этих дел лишь умножилось. А, положа руку на сердце, я был благодарен судьбе за то, что Айрэ никогда не вмешивалась в мужские разговоры. Она знала, когда нужно уйти и дать возможность быть наедине со своим собеседником.
Из головы не уходил главный вопрос – почему этот парнишка помог мне, пошел за мной тогда, и столь искренне переживал за последствия моего последнего боя на арене?

- Я не буду лгать. Есть две причины.
- Какие же?
- Ну… Во-первых, ты такой, каким хотел бы видеть меня мой отец. Ты сильный. Ты настоящий воин, в твоих руках оружие оживает. Отец мечтал, чтобы выкованное им оружие оживало в моих руках. Но я не уродился тем, кем должен был стать для своего отца. Поэтому я торчу на арене все свободное время, я просто гляжу на воинов и завидую им. Может быть, я вижу в них братьев, представляю, как отец был бы счастлив иметь такого сына.
- Ты сказал, что твой отец ковал оружие. Он был кузнецом?
- Да. Когда Кап-Дун не был орочьим, мой отец был лучшим кузнецом в городе. Он учил меня, все без толку. Других сыновей у него не было. А теперь уже никогда орки не отдадут людям эту работу. Кузнечное дело – лучшее дело, уважаемое, почетное. Да и кузнецы они – много искуснее нас.
- Что стало с твоим отцом?
- Он погиб в последней битве, когда орки воцарились в Миртане. А я не сумел продолжить его дело. Кузница заброшена, инструменты отца пылятся на полках… Его меч, что остался как память о нем, поврежден и сломан. Мне передали этот меч его товарищи, кто его хоронил. А я гляжу на него, и вижу, что собой таким сломал жизнь отца – как меч его сломала орочья секира.

Кузница?.. У Джастина есть кузница, где сам он не может ничего делать? Это разрешило бы очень многие вопросы, и избавило бы хоть от части проблем. Если его отец был лучшим кузнецом этого города, то там верно должна быть – кузница, а не просто наковальня.

- Знаешь, я кое-что смыслю в кузнечном деле. И если ты окажешь мне честь, то, может быть, я сумею исправить меч твоего отца. Тогда ты не будешь больше видеть его сломанным, ощущать этой сыновней боли. Я не напрашиваюсь, пойми. Но если бы у меня была кузница, я – теперь уже делом, а не бравадами – смог бы поправить наше положение, помочь Айрэ. Я виноват перед ней.
- Перестань. Ты ни в чем не виноват. И твоя леди – видел бы ты ее лицо тогда! Странно, что Фоллек еще жив. Она любит тебя, и ни в чем не корит, поверь.
- Знаю. Знаю, что любит.

Сердце сжалось от мысли о том, как же она меня любит! Раз уж чужой, малознакомый человек говорит такие слова. А ведь Джастин тогда видел ее не расплывшимся образом, он знает то, чего не знаю я. А после они общались, когда он приходил справляться обо мне…

- Так ты пустишь меня в свою кузницу?
- Конечно! И буду счастлив, если руки мастера зажгут в ней огонь – впервые за много лет! Отец не нарадуется, увидев с небес такое! Приходи когда хочешь, и считай – кузница твоя. Раз ты умеешь там работать.
- А чем же ты живешь?
- Ставками на бойцов арены. Я не умею драться сам, но уже довольно изучил все приемы. Я вижу толковых воинов. Мне везет. На тебе я заработал кучу денег. Я поделился бы, но и в последнем бое я ставил на тебя – почти все, что есть.
- Нет, нет! Забудь думать о том, чтобы давать мне деньги. Я честно заработаю эти деньги, если только ты доверишь мне наследство отца, его инструменты, все, что было для него свято. Кузнечное дело – родное мне, если б я сразу мог работать кузнецом, все вышло бы не так. Последний бой – это позор мой перед всем городом. Я теперь на улицу боюсь выходить. И глядеть в глаза людям, что это видели. Мои предки прокляли бы меня…
- Вовсе не так. Думаешь, много было людей, кто вообще отваживался выходить на арену против орка? Даже слабый тщедушный орк сильнее рослого искусного мужчины. Поэтому я и бросился тогда за тобой.

Джастин умолк ненадолго. Судя по выражению лица, его терзало что-то.

- Ты сам сказал, что есть две причины. Одну ты открыл. А вторая?
- Эх, Торин! Ты правда новичок в этом городе. Ты не знаешь.
- Так расскажи!
- Были уже воины-люди, что бросали вызов оркам. Из далеких земель приходят сказания о героях, кому это удалось – полудемонах, ставших чемпионами орочьих арен. Но откуда таким героям взяться тут, у нас? В нашей глуши никогда не увидишь мира. Героям не интересна наша деревня с ее сбродом и свиньями, гуляющими по улицам.
- Перестань преувеличивать. Орки сильны, но их можно победить. Поэтому я никогда не прощу себе своего проигрыша.
- Это не проигрыш. Это подвиг. Я действительно счастлив видеть тебя живым и почти здоровым сейчас. Да пребудет сила и благодать в руках твоей леди!

Парень правда скрывал что-то. Но хотел рассказать. Что-то мешало ему, и далеко не сразу он поведал мне историю прошлого боя орка с человеком.

- У нас был – настоящий чемпион. Красавец-парень, девушки сходили по нем с ума. Везде и всюду он был любим. Орочья знать принимала его в своем кругу, торговцы везли ему хорошее оружие, и даже из других городов привозили мальчишек, чтобы он учил их драться. Не жизнь, а счастье. Но однажды ему мало стало той славы, что всегда при нем. И он попросил Арох-Гура выставить против него орка. Не думай, Арох-Гур умен и справедлив. Когда-нибудь он станет орочьим генералом. Арох-Гур был против. Но на верхней арене нет распорядителей.

- Дальше. Прошу, не умолкай.
- За Фоллеком я тоже смотрел давно. Орки дерутся не так, как люди. Они массивны, но очень сильны. У них другое оружие. Бой на арене для них – игра. Добивать поверженного запрещено везде. Но тогда, во время того боя с человеком, Фоллек использовал тот же прием, что и с тобой. Он отскочил назад и огрел противника навершием своей секиры. На это глядела вся наша деревня. Парень упал. Бой был закончен. Он сумел встать, как ты. И прошел несколько шагов. А после упал замертво. Мы подбежали к нему, и увидели, что голова его была проломлена. У него не было семьи, и мы сами похоронили его. Тогда даже не пришел никто, люди быстро забыли своего чемпиона.
- И ты подумал, что со мною все также?
- Да, я видел во второй раз – то же, что уже видел раньше. И я боялся, что ты умрешь. Поэтому увязался за тобой, ну а дальше ты все знаешь. Теперь на уме у всех обе эти истории, и люди требуют запретить поединки между орками и морра.
- А еще люди требуют своего нового чемпиона, верно? – Айрэ появилась рядом как никогда кстати. Ведь возможность работать в кузнице – это шанс для нас. Мне безумно хотелось оказаться там как можно скорее. В таком деле она не могла мне отказать.
- Конечно, миледи! Но сперва он должен полностью выздороветь. Толпа подождет.
- Он здоров, а толпа ничего не получит. Мне нужно будет исчезнуть на пару дней, и я хочу попросить тебя.
- Для меня будет счастьем исполнить любую вашу просьбу!
- Тогда ты отвечаешь головой за то, что во время моего отсутствия Торина не будут терзать поклонники боев на арене.

Айрэ намерена была уйти прямо сейчас, под вечер.

- Куда ты? Зачем? Когда ты вернешься?
- Не переживай за меня, любовь моя! Я обещала найти выход, и я найду его. Но ты должен от себя обещать мне, что не покинешь дома Джастина и не станешь дальше веселить местную толпу.
- Я сделал то, чему нет прощения. И исполню любую твою просьбу. У Джастина есть кузница. А значит никто и ничто не увлечет меня прочь оттуда. Я так давно не держал в руках кузнечного молота!
- Вот и славно. Займись любимым делом, покажи этому миру свои навыки. Ты лучший во Вселенной, и я верю в тебя!

Губы ее были как спелые вишни на вид и на вкус, но горячими, как огонь. Хотелось раствориться в том поцелуе, спуститься к шее, а дальше руками и губами ласкать эту грудь. Но нужно было дождаться уединения. И теперь это будет не скоро, лишь когда она вернется. Нужно было ждать - столько сколько потребуется - в расплату за свою же глупость.

- Скажи лишь одно – твой поход не опасен?
- Нет. Я просто разведаю окрестности, и найду способ вооружить нас.
- Почему я не могу пойти с тобой?
- Потому что так будет лучше. Прошу, поверь мне сейчас.

До дома Джастина мы шли очень быстро. Нужно было вообще не поднимать глаз, постараться не попасться никому на глаза. В паре мест нас окликнули, но мы не отозвались. В Кап-Дуне не много улиц, и миновать одну – людную – все же не удалось. И там, на площади, ко мне подбежала девочка – еще маленькая, ниже почти на голову. Она не то улыбалась, не то почти плакала. А потом прижалась к моей груди, вручила букет целебных трав и лесных ягод и убежала.

Джастин увлек меня за руку, и лишь когда закрылась калитка во двор его дома, возможно стало с облегчением вздохнуть и раскурить трубку.

Мне безумно хотелось увидеть кузницу, но хозяин настоял на том, что сперва мы сготовим отменный мужской ужин – на костре. Уже очень скоро аппетитные свиные отбивные подрумянивались на углях, в кружках таял слой пены, обволакивающий густой вкусный эль. Не знаю – почему? Но Джастин проникся мной. Он правда мечтал подружиться и готов был на все ради этого.

- Покажи меч отца. Я понять хочу – сумею ли я его исправить.
- Конечно, сейчас.

Через четверть часа он вернулся и вручил мне свою реликвию, бережно обернутую в старую бархатную ткань. Внутри свертка хранился клинок – очень хорошей работы, простой, но прочный и удобный. В двух местах он был серьезно поврежден ударами. Возможно, один из этих ударов стал причиной гибели отца Джастина. Этот меч не сложно было исправить: выровнять лезвие к рукояти, убрать многочисленные зазубрины. Тогда, может быть, и я сделаю для этого человека дело, которое достойно отблагодарит его участие и добро?
Джастин старался как мог – мы от души ели, пили, пели песни, и спать легли в мягкие уютные постели. Но сон не шел. Потому что она ушла сейчас – в неизвестность, даже не раскрыв своих планов. Она сейчас спала в холодной пещере, или в лесу, кишащем хищниками. Но было ли у меня право требовать от нее даже разъяснений после всего, что я сделал своими руками?

- Не переживай за нее. Такие люди всегда знают, что нужно. Она исцелила тебя, и позаботилась о том, чтобы ты хорошо отдохнул после ранения. Я дал ей слово, и никто теперь не потревожит тебя.
- Я не знаю, где она сейчас, и когда придет. Поэтому в этом отдыхе нет покоя.
- Вы любите друг друга, а это большая редкость. Цени это и охраняй превыше собственной шкуры. А чтобы и шкура твоя была цела, возьми меч отца. Ты исправишь его, а дальше просто подаришь ему еще немного жизни. Он не столь дорог и хорош, как твой – утраченный. Но отец бился им. А значит, и ты сможешь. Положа руку на сердце, я хочу подарить тебе его. Но такой воин, как ты достоин большего. Если сейчас этот меч тебя выручит – он твой. Подари ему жизнь, сделай так, чтобы мой отец на небесах - искренне порадовался!

В такие минуты даже гному трудно сдержать слезы. Парнишка доверял мне самое ценное из того, что у него есть. А значит, поверил в меня. Значит, тот позор правда не всем показался позором. Люди не такие, как гномы. Но в них есть то, чего гном никогда не найдет среди своих.

Дни пролетели незаметно – за любимой работой в кузнице, что верно оказалась устроенной настоящим мастером и знатоком своего дела. Меч отца Джастина был почти доработан, ибо кузнечное искусство не всегда быстрое. Сталь должна закалиться и напитаться нужных свойств перед тем, как принять очередные удары молота. Этим мечом можно будет драться, такое оружие не стыдно носить и использовать. Это не дорогой, но достойный меч! А значит больше Айрэ не уйдет, не взяв меня с собой. Я буду рядом с ней, и я сумею защитить нас всегда – когда это будет нужно. Только вот кто и как защищает ее – сейчас?..
Гора упала с плеч лишь тогда, когда любимая появилась на пороге дома. Она была прекрасна, как всегда, но не сумела скрыть усталости. Руки сжимали ее со всею силой, как всегда забыв о том, что это может причинить ей боль. А она – своей особенной манерой – вдыхала воздух, уткнувшись в мою голову, ласкала носом уши, щеки, лоб. Она устала, а значит этой ночью все будет так, как можно только мечтать – дарить наслаждение ей лишь своею не растраченной силой… А она будет лишь млеть в объятиях… Даже не шевельнется…

- Сегодня отдыхаем. А завтра рано утром нам с тобой предстоит совместный поход.
 

[Jemima]

Срабатывает принцип "ах, если бы, да ка-бы...." Если бы Джастин повстречался Торину раньше, до встречи с Фоллеком...больше бы нервных клеток Айре сбереглось. Но, зато у Главкузнеца теперь есть кузня и любимое дело)
 

[Revelin]

Джеми,

Главная суть в том, что теперь Айрэ будет вынуждена действовать по-свойски, и в итоге раскроет любимому свою готическую суть. Весь роман на этом строится. Сюжет предстоит довольно длинный и сложный, но с красивым итогом.
 

[Held]

Услышав неожиданный вопрос Торина, Бофур снял свою ушанку и со вздохом положил на колени. Сказать было нечего. Он никогда раньше не испытывал подобных ссор, да и чувств - тоже, а потому не слишком понимал, что следует делать. Конечно, было одно решение - подойти и поговорить с Хельд, но он говорил себе, что впечатление ещё не прошло, а в психологии гномок он, мол, не сильно разбирается. Пусть пройдёт время. На самом деле под этими успокаивающими мыслями скрывался банальный страх и скрытое нежелание уступить первым. Он чувствовал, что это идиотское состояние уже затянулось, но предпочитал сбивать его либо усиленной работой с новыми камнями и бесконечными походами из подвальных ходов Замка в старые шахты, либо вечерними мужскими посиделками с шуточками. Именно поэтому он чувствовал себя не в своей тарелке в тот вечер, когда Хельд подала мужчинам дудли. Это блюдо было приготовлено её руками и она не отказывала ему в еде, несмотря на ссору.
- Время, проведённое с Айрэ, научило меня кое-что замечать, - изрёк Торин, попыхивая трубкой. - Ты долго собираешься ждать, пока какой-нибудь пришлый маг не совершит примирение за тебя? - король был, как всегда, прямолинеен и говорил то, что думал.
- А что я должен сказать? Она тогда повернулась и ушла! Я ни балрога не понимаю в гномках...
- Не будь дураком! Я не выгораживаю никого из вас. Ты боишься разобраться в женщине, которую любишь сердцем и желаешь плотью? Это не моё дело, но что вы наговорили друг другу?
- Боюсь? - фыркнул Бофур. - Бояться надо было тогда, когда разрушали Морию...
Да, тогда он не боялся. Чувствовал гнев, боль, желание спасти и вывести тех, кто ещё был жив, жажду борьбы - но не страх. Синие глаза Торина весело прищурились - Мория была всего лишь попыткой упомянуть что-то, не имеющее к проблеме отношения. Насколько он успел заметить, оба считали себя правыми - и были неправы, но если Хельд предпочла уходить в сторону, замыкаясь в упрямой гордости и лёгкой грусти, то Бофур занимался пустым самокопанием, тратя время на страхи и ненужные обиды. Следствием этих обид было всё то же упрямство, разводившие обоих в разные стороны последние несколько дней. Неужто морийцы в упёртости превосходят эреборцев? Неслыханно!
Торин, не желая больше вмешиваться, взглянул на лежавший перед ним пергамент, исписанный новой главой их с Айрэ приключений. Он никогда не умел быть психотерапевтом, да это и не было ему нужно. Достаточно с него внезапно открывшегося умения летописца! На душе мгновенно стало теплей при мысли о супруге, но тут его вновь прервал Бофур.
- Всего лишь какой-то идиотский щавель! - вдруг прорвало его. - Я что, ревновал? Ей нужны приключения? Значит, камни ей не нравятся?! А почему я?!
Торин почти ничего не понял из этих обрывочных фраз, но нутром почуял, что это имеет отношение к их соре. Он протянул другу мемуары.
- Кажется, ты пришёл за чтением?
- А, да... - рассеянно ответил Бофур. - Спасибо...
Сперва ему было сложно проникнуть в первые строчки. Потом он сосредоточился. Глава была в два раза меньше предыдущей, но Бофура вдруг захватила одна мысль. С каждой строчкой его брало осознание, насколько же сильна любовь Айрэ и Торина. Он вдруг ощутил кошек на душе за то, что на его собственном счету была эта дурацкая ссора.
Торин исподтишка наблюдал за другом, замечая смену эмоций в глазах. Он хотел, чтобы его труд был оценён по достоинству, а Бофур был первым читателем.
Дочитав, мориец некоторое время тупо пялился в конец пергамента. Любовь! Вот оно!
- Торин, ты гений!
Сунув слегка обалдевшему королю в руки главу, гном вскочил, едва не выронив с колен свою ушанку, и, чуть не поскользнувшись на разлитом мелкой и очень подвижной Айрэ пиве, скрылся за дверью.
Торин покачал головой.
- Мало мне было племянников... - проворчал он беззлобно. Его взгляд упал на задетую сапогом Бофура пивную лужицу. - Ну вот, добро разлили! - посетовал он.
Впрочем, Хельд всегда становилась одной из первых в ряду читателей его творчества. Надо потом будет дать мемуары ей. А пока пусть не возвращаются без примирения. И что только в его мемуарах было такого?..

[Revelin]

Айрэ с детства любила запах табака и никогда не считала это зазорным. Потому не было ничего не обычного в том, чтобы сесть в соседнее кресло - рядом с любимым, и тоже раскурить свою длинную трубку. Дымок уносился вверх витиеватыми округлыми путями. А глаза пристально изучали сквозь него каждую мысль и каждое движение мышц на лице любимого.

Каким бы замкнутым и сдержанным он не казался многим, Торин был очень чувственным. И всегда очень болезненно переживал разлады меж друзьями. Те не многие, что пошли за ним - они были теперь родными братьями независимо от крови и родословных. Ибо все они вместе проливали свою кровь на свою родную землю ради возрождения величайшего царства гномов. И теперь все они равно достойны своего счастья.

- О чем ты думаешь? Что опять во мне осуждаешь?
- Настанет ли когда-нибудь время, что ты поймешь одну всего лишь вещь: мне нечего в тебе осуждать. Я приняла что есть, люблю это, и буду любить всегда, до последнего вздоха.
- Я не хочу сейчас о нас. Скажи, как помочь им.

Как же хотелось в тот миг влить в него все тепло, все добро и знание! Как же едины мы тогда были!

- Давай думать. Там прозвучало слово "щавель"
- Что с того?
- Надеюсь, ты не рассказывал Бофуру о царском щавеле, что растет в готических лесах?
- Не помню о таком.
- Так вспомни. Я о том редком растении, что ты скушал с корнями, не дождавшись, когда я сделаю из него зелье. Тебе довольно было лишь намека на то, что соки той травы повышают силу.

Он, конечно же, помнил тот забавный инцидент.

- Я не говорил ему. Дело не в чудесах твоей алхимии.
- Значит, дело в другом. Даже простой, обыкновенный щавель, и простые камни могут служить причиной ссоры. Но если причина столь ничтожна, а любовь - велика, то скоро настанет день, когда сами они начнут смеяться надо всем этим.
- Я хочу помочь.
- Поверь, я тоже хочу помочь. Но иногда самая ценная помощь заключается в том, чтобы не встревать в конфликт, и дать двоим любящим возможность понять - насколько сильно они любят друг друга.
- Я не смогу больше писать сейчас.
- И не нужно. Все, что ты делаешь, нужно делать под вдохновение. Тогда и выйдет хорошо.
- Значит, сейчас у меня вдохновение - зажать тебя в руках и отнести в нашу спальню.
- Раз так, то ты сделаешь это настолько хорошо, как никто в целой Вселенной Миров! Ведь ты для меня - самый лучший из всех, кто эти миры населяет.

Трубка догорела, колечки дыма унеслись в небытие.

- Я хочу сжать тебя так, что могу причинить боль.
- Значит, в итоге - доставишь Радость!