Перекресток миров

[Пламя Запада]

вот то, что я успела написать. выкладываю начало, чтобы не опоздать

Без метафор и прикрас
Я поведаю рассказ
О ПиДжее, о каноне,
Но, пожалуй, не сейчас.
Тут немало молодцов,
Сочинителей, творцов,
Что раскроют эту тему -
Не оставят и концов.
У меня свой вариант
Как бы взять канон за зад
Вот достанется бедняжкам.....
Да, тем самым. Невпопад
Бедным хоббитам позор
Ищет мой коварный взор
Всюду ищет и находит,
Как добро чужое вор...

продолжение следует...

[Rohirrimka]

Обитательницам Хибары - привет
Арве просила передать, что у нее нет интернета - какие-то технические проблемы. Надеется, что завтра починят и она будет с вами.

[Кейси]

И тоже привет всем ))
(П.с.: спасибо Арве за звонок! было приятно услышаться!)


Меня по-прежнему плотно похищает реальный мир... и некоторые из миров вымышленных... "похищают" настолько, что вот до чего я дошла...

Сверхъестественное



Капитан Америка и Зимний солдат










И даже так...




 

Так что еще раз всем пламенный привет!

[Krakodil]

Кейси,

 

[KrokoBill]

*из глубин межмирового и межтредового чабрецового поля*
*космический взрыв счастья*


Наказанье иль награда?
Ты однажды был разбужен
В глубине ночного сада,
Где смеются птицы-души...
...На ветвях лохматой ели
Задремали хлопья света,
Птицы-души улетели
В те края, где вечно лето.

Ты просто молчи. Молчи, гляди вперед, и улыбайся. Знаешь, все правда - ты правда. Я правда. Весь этот мир - правда: солнце, трава, тишина. Это взаправду, так же как и звезды, и ручей у дома, и картошка на костре. И правда - история о короле и двенадцати его спутниках, она тоже была. И жизнь - правда.
А что не правда - не спрашивай.

[Krakodil]

В общем, пока Лето и Карамелька укатили в свадебное путешествие отпуск, отношения Арве с товарищем Феанаро перешли в стадию позиционной войны, а все остальные занимаются балрог знает чем, должен же кто-то оставаться в лавке.

Тем более, что и Эо в личке меня уже запинала: когда да доколе? И уже почти два месяца прошло, все опять позабывали, о чем шла речь и кто все эти люди.

Но сначала надлежит сделать Очень Строгий Варнинг!

Суровое Китайское Предупреждение!

Вы помните, с чего начинается книжка "Приключения Гекльберри Финна"?

"Лица, которые попытаются найти в этом повествовании мотив, будут отданы под суд; лица, которые попытаются найти в нем мораль, будут сосланы; лица, которые попытаются найти в нем сюжет, будут расстреляны."

Вот и автор официально заявляет, что сочиняет историю просто потому, что автору нравится истории сочинять и наблюдать, что будут делать персонажи сообразно своим характерам и свойствам, которыми автор их наделил (то есть, наделила) где произвольно, а где совершенно сознательно и расчетливо. А все попытки искать в персонажах и ситуациях отражение личности автора и его (то есть, ее) тайных мечт/ов/ей, стремлений и желаний, равно как и попытки трактовать личность автора по кому угодно, включая Фрейда, каббалу и девицу Ленорман будут караться суровыми карами ( ) вплоть до игнора высшей меры ). Если же кому-то это будет совсем уже невтерпеж, то sed non casta tamen caute, чтоб автору на глаза это не попадалось, иначе он (то есть, она) за себя может и не отвечать .
 

После того, как все это прочли и запомнили (а про себя подумали: во оборзела баба! Скажи спасибо, что тебя вообще читают! Во звездняк-то долбанул!!) - (и таки будут совершенно правы - звездняк как он есть. Он самый ) и впали в размышление, стоит ли вообще открывать спойлеры под названием, можно и дальше продолжать

---------- Сообщение добавлено в 10:56 ---------- Предыдущее сообщение было в 10:54 ----------

Тем временем в Иштаре

***

Если что-то работало в Мора-Суле, оно сослужит добрую службу и здесь. Поэтому орки заселяются в первый попавшийся караван-сарай – буде так случится, что он вдруг окажется каким-нибудь подозрительным или враждебным, они попросту тут же переедут в другой. Эфенди же сперва долго и придирчиво выбирает постоялый двор, служителям которого можно было бы поручить заботу о его коне, а потом оказывается, что жить в общественных заведениях соответствующего сервиса он, так же, как и я, не намерен, и его уже дожидается служебное жилье. Ну по крайней мере, он утверждает, что служебное. То, что мы теперь в Иштаре, не означает, что эфенди можно отпускать гулять без присмотра, и один из орков автоматически и без спросу составляет ему компанию. Правда, эфенди первым делом отправляется с визитом в местную полицианерию, а туда за ним оркам не сунуться, но мы надеемся, что он там не успеет наделать нам слишком уж больших пакостей. Хотя, наверное, раз эфенди здесь официально по делам, то он и должен был как-то отметиться в тутошнем филиале своей конторы.
Я ночую в том же караван-сарае, что и орки, а утром отправляюсь подыскивать себе жилье, исходя из прежних требований: небольшой домик с обстановкой в приличном квартале. Желательно, конечно, чтобы у него было два выхода или хотя бы возможность наличия второго, но я на это не рассчитываю. Нельзя же всерьез надеяться вот так сразу наткнуться на искомое. Легенда у меня простая: добропорядочная жительница Мора-Сула приехала в Иштар по торговым делам, а поскольку денежных затруднений она не испытывает, то предпочитает отдельное жилье проживанию на каком-то постоялом дворе. Остальные орки после обретения пристанища поодиночке рассеиваются по городу. Так они изучают новую местность, а потом расскажут друг другу, что, где и как. Я тоже сколько возможно интенсивнее знакомлюсь с окрестностями, естественно, в компании Ругбума. Куда же мы друг без друга?

Иштар стоит на склоне большой горы и в плане напоминает полумесяц, выпуклой стороной вниз. Примерно посередине этой стороны находятся единственные городские ворота, через которые мы въехали, около них, как и полагается, разнообразные караван-сараи, склады, рынок скота (иштарцы, как все прочие люди, отнюдь не воротят нос от мяса, и по велению климата оно доставляется в город в живом виде), все очень шумно и пыльно. Чуть выше начинаются торговые кварталы и кварталы ремесленников, где дома в основном о двух этажах, причем первый превращен в лавку или мастерскую. Еще выше живут более состоятельные граждане, в основном купцы и ростовщики, которые могут позволить себе жить в тихом отдалении от своего бизнеса, а на самом верху те, кому и вовсе не надобно работать. Там узкие улочки вдруг выпрямляются и расширяются до настоящих проспектов, а дома не теснятся один к одному, упираясь друг в друга стенами или глухими заборами. Там нет подъемов и спусков. Наверное, в этом месте гора имела какой-то уступ, потому что выровнять такую территорию вручную стоило бы адского труда. Район Абулькхани населен высшей знатью Варранта. Там стоит дворец Зубена, и где-то там находится резиденция его брата Касиба.
В общем, все очень традиционно, с первого раза понятно и очень легко ориентироваться: чем выше и ближе к середине, тем город становится все зажиточнее, чем дальше и ниже – беднее и подозрительнее. Рога же этого городского полумесяца сплошь состоят из сущих трущоб, куда не то что приличному, неприличному-то человеку, возможно, соваться следует с опаской.

Во время своих ознакомительных странствий я и подбираю себе пристанище в средней зажиточности части города, в квартале с крутыми извилистыми улочками, замощенными камнем. Невысокие, в один, редко два этажа, дома здесь не прячутся за заборами, а стоят на красной линии, так что входные двери открываются сразу на улицу. Таково же и мое очередное съемное жилище. Это не совсем то, что я хотела, но особо привередничать нет времени и приходится брать что дают. Зато прямо около входа, справа и слева, растут два больших старых дерева (одно из них такое раскидистое, что ветви его достигают дома на другой стороне) и создают какую-никакую, но защиту от посторонних глаз. По крайней мере, когда стемнеет, со стороны будет нелегко разглядеть, кто входит или выходит. В доме два этажа, но это не означает роскошных апартаментов: внизу парадная гостиная и кухня, наверху две крохотные комнатки и большая терраса, выходящая, естественно, во двор с маленьким восьмиугольным бассейном посередине. Двор выложен плиткой и почти весь затенен ветвями растущей там большой шелковицы. Как раз сейчас ягоды начинают созревать и падать, так что прогуливаться по двору в парадном туалете явно не стоит, если нет желания украсить одежду фиолетовыми нашлепками. Пока я, согласно обычаю, торгуюсь о цене, подписываю необходимые бумаги и расплачиваюсь, Ругбум без лишних церемоний набивает себе тутовником живот, не теряя времени даром.

По причине высоты мне явно не хватает воздуха. Я просто моментально начинаю задыхаться на всех этих городских подъемах, но надеюсь, что пройдет несколько дней, и я привыкну. Что же до остального, то по сравнению с Мора-Сулом жизнь здесь выглядит легкой и приятной, потому что здесь нет этой дикой жары. В самое знойное время года, когда Мора-Сул печется под ветром из пустыни, в Иштаре картина прямо противоположная – сейчас ветер дует с юго-запада, из-за гор, и с ним приходит не только желанная прохлада, но и дожди. За последние месяцы я стала забывать, что они вообще бывают, но один такой пролился нынче ночью и напомнил мне об этом. Поистине Иштар благословенное место, и все хотели бы тут жить. Но не всех сюда пускают.
Воды здесь много. В богатых и зажиточных кварталах она журчит, сбегая по небольшим каналам, почти вдоль каждой улицы и в каждом дворе. Где-то там, внизу, конечно, вместо воды по этим каналам наверняка течет уже балрог знает что, но даже и это не пропадает зря: возле городских стен весь сток уходит под землю, и по мудреной системе кяризов вода орошает поля на террасах, которые мы видели по дороге сюда.
Хотя, должно быть, все дожди по большей части выливаются с другой стороны горного хребта, который называется ас-Ситар (хм, не отсюда ли и название города?), а столице Варранта и окрестностям достается только жалкая морось. Но это все равно лучше, чем ничего. А еще в Иштаре есть сумерки, потому что солнце садится все за тот же ас-Ситар и еще довольно долго освещает западные его склоны, ну и восточному достается от этого некоторое количество полумрака.
Кстати, ас-Ситар считается границей Варранта, и далее на запад лежат Неведомые Земли. Говорят, никто не знает, что там. Врут, наверное. Не может быть, чтобы никто-никто не знал и даже ни разу не поинтересовался. Но официально территория эта совершенно неизвестна. Туда никто не ездит, и оттуда тоже не приходит ни одной живой души.

Я уже успела поймать на себе несколько неодобрительных взглядов, хотя причина их мне неведома. Решаю, что дело, видимо, в одежде и присматриваюсь к местным женщинам – судя по тому, что я вижу, упаковываться в чадру здесь совершенно необязательно: большая часть горожанок ходит без нее. Открытый живот тоже явление распространенное. Так в чем же дело? Что аборигенов не устраивает в моем внешнем виде? Чем впустую тратить время и гадать на кофейной гуще, гораздо проще спросить. Ничтоже сумняшеся, я без лишних церемоний останавливаю посреди улицы местную жительницу, выбрав кого попочтеннее с виду, и прямо так в лоб задаю вопрос. В конце концов, я же чужеземка, и некоторое право на экстравагантные выходки у меня по умолчанию есть. Все оказывается просто, как апельсин: добропорядочной иштарянке положено ходить с покрытой головой, а наоборот – это только непорядочные так ходят. Ах, вот в чем дело! А я свой цыганский платок забросила куда-то уже месяца полтора назад, а может, и больше. И я в унынии скривляю рот сковородником, потому что вообще-то не люблю, когда на голове мотаются всякие излишества. Начинаю искать обходные пути. Поскольку моя неизвестная советчица, как и большинство женщин, обожает поболтать о тряпках, я скоро узнаю, что совсем необязательно кутать голову в глухой платок или, упаси Белиар, укрывать ее какой-нибудь шляпой. Достаточно, чтобы на голове было хоть что-нибудь, хоть тюбетейка размером только кукле впору. Похоже, нравы здесь строже, чем в Мора-Суле. Если я верно улавливаю, куда направлен градиент варрантской нравственности, Бакареш должен быть форменным вертепом. Положительно, мне просто необходимо там побывать. Но пока я здесь, и приходится следовать здешнему уставу. К тому же я все равно собиралась обновить гардероб и купить что-нибудь поприличнее своего дешевого дорожного, так сказать, костюма. Должна же я, как-никак, соответствовать выбранному для себя образу.

После не очень продолжительного (к вящей радости Ругбума) похода по тутошним лавкам я могу, во-первых, считать эту миссию выполненной, а во-вторых, обрядиться по местной моде.

Я так думаю, что неплохо бы соблюдать равновесие в количестве тряпок на теле. Если какая-то добавляется, какую-то можно и убрать. Даже если здесь прохладнее, чем в Мора-Суле, это ведь не повод навьючиваться метрами текстиля, правда? Раз на голове будет покрывало, можно носить блузку без спины. В смысле, блузки эти спереди выглядят обыкновенными, с довольно большим круглым вырезом. А сзади оказывается, что спины у них нет, а вместо нее завязки, затягивая которые и получаешь надобную посадку по фигуре. Какие-то с одним комплектом завязок, а какие-то с двумя, сверху и снизу. Я на всякий случай покупаю оба фасона, потом разберусь, что окажется удобнее.
В общем выглядит все красиво, а шелковый парус покрывала создает за спиной тень и не препятствует обдуванию ветерком, и к тому же в него можно заворачиваться и так, и эдак, и еще как-нибудь по-всякому, только вот оно то и дело норовит свалиться с головы, и мне то и дело приходится его поправлять. Надо что-то придумать, чтобы как-то закреплять покрывало на голове.


 

[Krakodil]

Тем временем в Иштаре

***

Сегрегация здесь либо неизвестна, либо не приветствуется: по крайней мере днем Абулькхани кишит народом самого разнообразного достатка вплоть до откровенных оборванцев. Так что ни орки, ни я, ничем в этой толпе не выделяемся и можем спокойно заниматься своим делом – изучать местность.

Мы с Лурцем созерцаем резиденцию Касиба с противоположной стороны улицы. За высокой узорной чугунной решеткой просматривается зелень сада, а где-то там в глубине выглядывает белый камень дома. Судя по высоте, в нем два этажа, а судя по длине, это настоящий дворец. Впрочем, разве жилище брата Зубена могло быть другим?
И тут до меня доходит то, что я давно уже должна была сообразить: мы в тупике. Конечно, формально мы имеем только подозрения, что наши слитки у Касиба, но будь у нас даже железобетонные доказательства, предъявить официальное обвинение брату правителя нереально. Даже если бы он был просто брат, а не глава мафии по совместительству. И даже найди мы способ попасть к Зубену и рассказать ему о наших подозрениях, он просто келейно настучит дорогому братцу по морде и заберет слитки себе. Если сил хватит. Если же нет… в любом случае, нам они не достанутся.
- Лурц, это же невозможно! - выдаю я сразу итоговый продукт моей умственной деятельности.
Лурц хмурится.
- Невозможно до луны допрыгнуть. А здесь, может, и возможно, только сложно.
- Но как?!
- Еще не знаю. Думаю.
- И какого балрога мы сюда тащились?! – это уже мой риторический вопрос пространству.
Понятие риторического вопроса Лурцу незнакомо или он не считает вопрос таковым, если ему есть что ответить.
- Остались бы в Мора-Суле - точно ничего бы не получили. А здесь, мож, нарисуется какой шанс.
Но я не понимаю, что тут в принципе может быть возможно. Ведь не ограбление же – слитки, поди, спрятаны за семью замками, а к каждому замку по семь ключей и сорок охранников. И брать обиталище Касиба в лоб штурмом невозможно тоже: даже если бы у орков хватило сил, это ведь не уединенный оазис в пустыне, где жил Сугут. Мы же в центре столицы, кто нам тут позволит заниматься такими вещами?!
Тут у меня возникает и следующий закономерный вопрос: ну ладно я, перед отбытием в нашу иштарскую экспедицию голова у меня была забита сплошь проблемами личной жизни, а потом в пустыне было как-то не до того, и вообще я глупая баба, но неужели эфенди оказался такой дурак, что не сообразил всего этого еще в Мора-Суле?! Что если слитки уехали в Иштар, уехать они могли только к одному человеку, готовить неприятности которому совершенно безнадежное занятие, что бы ни думал сейчас Лурц. Зачем же тогда эфенди сюда отправился, и главное, чем он сейчас занимается? Ведь не сбором же улик, правда? Что-то мне подсказывает, что этот сукин сын просто водит нас за нос. С неизвестными целями.
Вот по этому вопросу у нас с Лурцем оказывается полное согласие. Ну что же, будем пока прикидываться, что принимаем все за чистую монету. Пусть думает, что самый умный и всех обманул.

Теперь орки не оставляют обиталище Касиба без присмотра ни днем, ни ночью, следя, насколько это возможно, за каждым, кто выходит оттуда. Более же всего их интересуют не парадные ворота, а черный ход. Если обойти обширное и пышное обиталище главаря местной мафии, за ним обнаруживается неприметный переулок с высокими стенами, заканчивающийся дальше тупиком. Одна из стен образована задами каких-то, по-видимому, подсобных помещений Касибова дворца, а в ней имеется дверь. Этим-то задним крыльцом и пользуются те, кому не по чину парадные ворота. Через черный ход в усадьбу попадают челядинцы, гаремные служанки и прочая дворня, сюда привозят съестные припасы и отсюда вывозят мусор. Другая стена переулка – это забор вокруг чьего-то еще особняка, но она совершенно глухая, прохода в ней нет. Спрятаться негде, но орки быстро находят выход из положения: достаточно держать под наблюдением начало переулка, ведь любой, кто выходит оттуда, вышел из жилища Касиба.

***

Эфенди навещает меня вечером.
- Я уже имел случай убедиться, что обращаться с определенного рода просьбами к кому попало чревато разнообразными последствиями, поэтому придется попросить тебя.
Я всем видом изображаю, что весьма заинтригована таким вступлением. Эфенди продолжает:
- Не будешь ли ты столь добра завтра зайти в один дом и кое-что передать?
- Я рада, что ты усваиваешь уроки с первого раза. А кому передать?
- Одной женщине.
- Нашел время, бесстыжий развратник! – упираю я руки в боки в притворном негодовании. - И здесь за свое! Ты сюда приехал шашни крутить или делом заниматься?!
- Эта женщина по возрасту годится мне, пожалуй, в бабушки, так что за мою нравственность тебе беспокоиться нечего, - сообщает мне эфенди с чарующей улыбкой.
- Ну так что же передать этой твоей бабушке?
- Поскольку, как ты только что прозорливо заметила, я усваиваю уроки с первого раза, в письменном виде я ничего тебе не доверю.
Кажется, тут мне стоит прикинуться огорченной.
- Ты передашь ей на словах две фразы. Запоминай:
«Здесь буду я ждать терпеливо, покуда
К аль-Матфараг вновь воротятся верблюды»
И вторая: «пламя грозы далекой». Точно так же запомни все, что она скажет или сделает в ответ на это. Кто именно просил передать эти слова и прочие подробности говорить не надо.
- И всё?
- А что еще?
- Как что?! А бакшиш?! Кому, как не тебе, знать, что мои почтовые услуги отнюдь не бесплатны.
- Кому, как не мне, известно, что основная тяжесть их оплаты ложится на другую сторону. Несомненно, эта моя бабушка что-нибудь тебе подаст.
- Стакан воды на твой смертный одр! – немедленно обижаюсь я. – Когда я верну себе обратно слитки, я смогу купить с потрохами тебя и всю твою родню, и так я и сделаю. Тогда посмотрим, кто кому и что подаст.
Потом, когда получу побольше информации, я хорошенько подумаю над тем, что означают все эти загадочные мероприятия. Пока же я не собираюсь мудрствовать лукаво. Утречком обряжаюсь в цыганку, не забыв повязать голову платком, а то не дай Белиар не пустят в приличный дом, и отправляюсь на дело в Хадр-аш-Шагара – это район рядом с Абулькхани и почти такой же прикрученный-навороченный, только, как говорится, труба пониже и дым пожиже. То есть, я хотела сказать, что это почти такой же престижный район, но мои наряды диктуют мне и соответствующий лексикон. Подкарауливаю на улице служанку и прямо прошу ее провести меня к ее госпоже, в обмен на это обещаю ей погадать. По мнению служанки, гадание – не Эру весть какое вознаграждение, но я дополняю свое предложение отнюдь не тем, на что она рассчитывает. Уставившись на нее немигающим взглядом, я сообщаю, что у меня цветные глаза – разве она не видит?! И если она не согласна на мои условия, я прямо сейчас напущу на нее исабат аль-айн – разве это ее не пугает?
Похоже, пугает. С колдовством лучше жить в мире. У меня обыкновенные серые глаза, но здешнее сплошь кареглазое население верит, что именно такие люди и обладают дурным глазом.
- В баню сначала заходят или выходят из нее? – спрашиваю я в ответ на требование погадать вперед.
Служанке ничего не остается, как вести меня в дом. Ведь в местных банях платят уже на выходе, а не на входе.

Если я немножко разбираюсь в здешней традиционной планировке, то сейчас я нахожусь в личных покоях хозяйки дома. Наверное, служанка просто побоялась оставить меня в парадной зале одну, пока она бегает за госпожой.
Хотя кто знает, с какой скоростью старятся здешние женщины, но похоже, Умм-Маджид действительно годится эфенди в бабушки. На вид ей лет семьдесят. Выступающий старческий подбородок, массивный нос, грузная фигура. Волосы скрыты покрывалом, но наверняка Умм-Маджид давно седая. Морщин у нее неожиданно мало, если не считать глубоких складок около широкого рта, как будто кожа с возрастом, ссыхаясь, только все более обтягивала лицо. Голову она держит прямо и смотрит властно и даже надменно. Но меня ведь этим не проймешь. Я слегка и небрежно складываю руки в жесте приветствия и считаю, что церемоний достаточно.
- Тебе просили сказать, госпожа, и передать ответ…
И повторяю те два предложения, которые так хорошо запомнила.
Удивление на лице Умм-Маджид сменяется пониманием, а потом напускным равнодушием, за которым скрывается раздумье. Я тем временем бесцеремонно и невоспитанно, как и положено уличной гадалке, разглядываю интерьер. Наконец Умм-Маджид, кажется, находит, что ответить. Она ненадолго прижимает палец к губам, как будто в знак молчания, потом берет со столика небольшое зеркало и смотрится в него, после чего закрывает зеркало рукавом и откладывает в сторону. Вынимает из уха серьгу, несколько раз взвешивает ее на ладони и возвращает серьгу обратно.
Делает мне знак удалиться. Да счас прям, ага! Я не двигаюсь с места, а моя раскрытая вверх ладонь красноречиво намекает. Умм-Маджид кладет мне в руку несколько серебряных монет.
- Серебряный ключ закрывает двери тюрьмы, золотой открывает, - не смущаясь, говорю я.
По лицу старой женщины пробегает тень неудовольствия, но монеты сменяются на золотые. Интересно, у нее туго с деньгами или ей просто не нравится, что какая-то уличная девка нагло попрошайничает прямо в ее доме?
Знакомая мне служанка приходит сопроводить меня до ворот. Не иначе, чтобы приглядеть, как бы я чего не стащила. По дороге начинаются настойчивые домогательства оплаты. Про себя тяжко вздыхаю: я-то надеялась отвертеться. Но деваться некуда. Спрашиваю, какой способ гадания предпочитает клиентка, по руке или на картах? Конечно, второе, потому что по руке здесь делают предсказания на каждом углу, а на картах ей не гадали вообще ни разу.

- По-моему, мне следует спросить, что все это значит, - задумчиво говорю я эфенди после точного пересказа событий. – Хотя бы ради удовольствия посмотреть, как ты будешь пытаться уйти от ответа.
- Пока еще это не значит ничего, но я буду держать тебя в курсе, - сообщает мне эфенди с доверительным видом, который нисколько меня не обманывает.
И эфенди это прекрасно известно.
- Что ты будешь делать теперь? – продолжаю я.
- Похожу по городу, ознакомлюсь с обстановкой. Я ведь здесь, как и ты, впервые, надо хоть немножко сориентироваться. Заодно подумаю, как действовать дальше.
Естественно, один из орков снова навязывается ему в компанию. Но эфенди делает именно то, что сказал. Гуляет по Иштару без какого-то видимого плана, смотрит по сторонам, не заводит никаких разговоров с посторонними и не совершает никаких подозрительных действий.
Ругбум возвращается с разведки в сокрушениях: чем приличней район, тем труднее найти кого разговорить. Но что-то наскрести ему таки удалось. Супруг Умм-Маджид когда-то еще при прежнем правителе, был первым советником вали Иштара, но удалился на покой уже лет двадцать назад, а лет пять назад и вовсе помер, что неудивительно, ибо сему старцу было уже изрядно за восемьдесят. Так что Умм-Маджид сейчас почтенная вдовица и живет одна. Живет себе тихо, домочадцев держит в ежовых рукавицах. Тут я замечаю, что судя по ее имени, по крайней мере один сын у нее должен был быть. Ругбум делает довольную морду: а это он тоже разнюхал. Один сын, этот самый Маджид, у нее действительно был, но по воле Белиара и он недавно скончался, оставив двух дочерей, которые обе вполне себе замужем и живут где-то тут в городе. За кем именно замужем внучки почтенной вдовы бывшего первого советника, Ругбуму узнать не удалось, но если надо, он ведь узнает.
Ну и что все это нам дает? Балрог его знает… Нам с Ругбумом есть над чем подумать. Во-первых, что означали слова и жесты, которые мне велели передать. Во-вторых, эфенди же понимал, что я не буду хранить тайну. Случившееся непременно будет поведано в подробностях всей орочьей компании. Если он куда-то пойдет, это тоже будет известно, потому что никто не собирается выпускать его из-под присмотра. Тогда к чему все это было? Зачем эфенди так поступает? Он не воспринимает орков всерьез и не верит, что для него все может кончиться очень печально? Ругбум сообщает, что по мнению Лурца, этот умник все-таки допрыгается.

 

[Krakodil]

Тем временем в Иштаре

***

На следующий день расстановка сил прежняя: орки следят за дворцом Касиба и его обитателями, мы с Ругбумом собираем слухи и сплетни вообще обо всем, о чем болтает здешний обыватель, причем я отираюсь на рынке, гадая простакам, а Ругбум отправляется в районы городского дна с надеждой завязать знакомства в местной маргинальной среде. Люди вообще обожают поговорить. Жвачка коровы – солома, а жвачка человека – его слова. У подавляющего большинства людей можно узнать все, что хочешь, если задавать правильные вопросы и внимательно слушать.
Эфенди же как ни в чем ни бывало продолжает бродить по городу. Если он прозанимается этим еще несколько часов, его, ей-Эру, призовут к ответу. Он сюда что, в отпуск приехал? Но ближе к вечеру эфенди неожиданно возникает на пороге и просит, чтобы орк-конвоир держался на некотором расстоянии. У эфенди, видите ли, назначена встреча и посторонних протокол не предусматривает. Поэтому пусть за ним бдим хоть все мы, но издалека. Раз уж в отношениях с эфенди мы взялись изображать, что я главнее орков, приходится мне взять на себя наглость покомандовать. Надеюсь, Лурц на меня за это не очень осерчает.
Известия достигают меня уже поздно ночью: эфенди пошел в Хадр-аш-Шагара, некоторое время ждал кого-то у ювелирной лавки, дождался какой-то женщины, по виду служанки, и окольными путями последовал за ней к черному входу в дом все той же Умм-Маджид. До меня доходит смысл жестов: палец, прижатый к губам, означал не молчание, а один день, закрытое зеркало – заход солнца, серьга же намекала на лавку ювелира. Все вместе должно было означать «завтра на закате жди у лавки ювелира». Но все равно концы с концами никак не сходятся: даже если бы я не догадалась сама, что символизируют эти знаки, орки неизбежно бы узнали обстоятельства встречи. Зачем тогда было устраивать это ненужное хитроумие? Ну с Умм-Маджид все понятно: к ней приходит неизвестно кто, передает явно зашифрованное послание – не могла же она ответить ясно и прямо. Естественно, она напустила тайны, сколько ей было возможно. Но эфенди-то? Единственное рациональное объяснение, которое мне удается придумать, заключается в следующем: что ответила Умм-Маджид, не представляло особой тайны. Эфенди не хотел, чтобы посторонние знали, с чем он к ней обратился. Почему? Какая связь между эфенди и этой почтенной женщиной? Если эфенди просто хотел с ней увидеться, он мог бы пойти прямиком в дом – почтенный возраст Умм-Маджид позволяет ей без опаски сплетен в любое время дня и ночи принимать в гостях человека, действительно годящегося ей не то что в сыновья, а и во внуки. Откуда они вообще могут знать друг друга? Или они не знакомы лично и даже не родственники, а переданные ей слова – нечто вроде пароля, который должен служить… чем? Условным знаком, свидетельствующим, что эфенди можно доверять, или что он прибыл с каким-то поручением от кого-то – но каким и от кого? Или в переданных ей словах содержалось какое-то задание, и Умм-Маджид прикинула, сколько ей надо времени, чтобы выполнить его, и назначила встречу с учетом этого? Но что эфенди мог поручить старой женщине? Какое вообще отношение может иметь сия благородная дама к делу, по коему мы здесь находимся?
И опять тот же вопрос: зачем эфенди напускает столько таинственности? Ведь ясно же, что вопросы возникнут немедленно. Я как-то не замечала в нем склонности торопиться на тот свет, поэтому врать не в его интересах, а говорить правду – почему бы не сказать ее заранее? Орки ведь все равно никому не разболтают. Приходится признать, что я тут ничего не понимаю, и мне это не нравится.

Можно попробовать разведать, кто такая эта Умм-Маджид, из какой она семьи и прочее. Хотя это, скорее всего, ничего не даст. Ну кроме случая, если вдруг ее девичья фамилия окажется ан-Нашван, но это было бы слишком просто. Если между ней и эфенди существуют какие-то родственные связи, то чтобы их раскопать, потребуется долгое изучение архивов и воспоминаний аксакалов. Судя по возрасту Умм-Маджид, сейчас никто и не упомнит, что там было полвека назад, тем более если речь идет о дочерях: у нее могло быть еще пяток сестер, которые повыходили замуж, не исключено, что разъехались кто куда, понарожали детей под разными фамилиями, а еще же есть тетки-дядьки и прочая родня, а еще у нее был муж, у которого тоже были тетки-дядьки, кузены и кузины… В общем, темный лес с энтами. Поспрашивать на досуге, конечно, можно, ибо чем балрог не шутит, но я очень удивлюсь, если здесь удастся что-то обнаружить.
Есть и еще одна тонкая ниточка: те слова, которые эфенди просил меня передать. Может, смысл заключался не конкретно в них самих. Может, они только часть каких-то стихов, или отрывок из какого-нибудь священного писания или еще что-нибудь в таком духе. Тебе говорят только первую строчку, а дальше ты и так знаешь. Если у этих слов есть продолжение, может быть, с его помощью удастся истолковать их смысл? Эх, были бы мы в Мора-Суле! Там бы я знала, к кому обратиться. Но ученые книжники, конечно, есть и здесь. Вот прямо завтра с утра отправлюсь на поиски.


 

[unicornflex]

Эовин

Спасибо, ты гений!



))))))))))))))))

[Пламя Запада]

боюсь, что эфенди осталось недолго. какая жалость

[Krakodil]

Коварный автор довольно потирает ручонки и спойлерить отказывается. Кого хочу убью, кого хочу помилую. Собссно, кроме Лурца и моей героини я запросто могу угробить любого и даже вообще всех.

[unicornflex]

Krakodil

Можете - значит, ещё не угробили.

[Пламя Запада]

кроме Лурца и моей героини я запросто могу угробить любого

а их-то почему нельзя? чем они блатные?

[Krakodil]

Сообщение от Пламя Запада

а их-то почему нельзя? чем они блатные?

Да тем, что моя героиня не Моисей, чтобы события после своей смерти описывать, а Лурц в ВК вполне себе жив и здоров, следовательно, должен вернуться в Средиземье в целости и сохранности. Так что у них иммунитет, а остальным не так повезло

---------- Сообщение добавлено в 13:03 ---------- Предыдущее сообщение было в 13:03 ----------

Сообщение от unicornflex

Krakodil

Можете - значит, ещё не угробили.

"- Так я ж еще жив!
- Так мы ж еще не приехали"

[Пламя Запада]

Да тем, что моя героиня не Моисей, чтобы события после своей смерти описывать

зачем их описывать? книга просто кончится и все

[Krakodil]

Кстати, если вы думаете, что на сегодня все, то вы таки ошибаетесь. Во-первых, ужель кто-то полагает, что это и все, что я за два месяца наваяла? Во-вторых, нонешний день надобно отметить не только той фразой Екатерины Градовой, которую она сказала, вернувшись в театр после официальной раздачи в Кремле плюшек за "17 мгновений весны"

---------- Сообщение добавлено в 13:09 ---------- Предыдущее сообщение было в 13:08 ----------

Сообщение от Пламя Запада

зачем их описывать? книга просто кончится и все

И оставит сюжетные узлы неразвязанными? Или моя героиня скончается очень своевременно и как раз тогда, когда это произойдет?

*подозрительно подозреваю* Или кто-то хочет ее смерти?!

[unicornflex]

Krakodil

ну, что за фраза, не томите?

[Krakodil]

Вернувшись в театр, Градова сказала (народная молва приводит два варианта, но суть их одинакова):

что же она сказала

"Ну что, кроме Брежнева, меня хоть одна [продажная женщина] поздравит?!"
 

[unicornflex]

Я не такая,

я на три рубля дороже!
 

Уважаемая Krakodil!

Разрешите поздравить вас с написанием продолжения эпопеи и с такими преданными читателями! ))).

[Krakodil]

Сообщение от unicornflex

Уважаемая Krakodil!

Разрешите поздравить вас с написанием продолжения эпопеи и с такими преданными читателями! ))).

Нам это нравится!

[unicornflex]

в воскресенье что-нибудь покудрявее напишу, сейчас мозгов нет, к сожалению

[Krakodil]

Продолжим отмечать сей знаменательный день.

Тем временем в Иштаре

***

Но с утра прежде всего надо заняться делом, совсем не терпящим отлагательств: задать эфенди пару крайне злободневных вопросов относительно вчерашнего. Ведь не можем же мы это игнорировать. Даже если мы решили изображать безграничное доверие, то и самый наивный идиот на нашем месте поинтересовался бы, что вокруг него происходит.
Поэтому я отправляюсь к эфенди с утра пораньше, чтобы застать его дома. Но это мне не удается – я сталкиваюсь с ним на улице не доходя пару кварталов до его жилья. После подобающего воспитанным людям обмена приветствиями выясняется, что эфенди шел ко мне, потому что у него ко мне тоже какое-то дело. Но раз уж мы ближе к его дому, то о делах разговаривать мы будем там.

Разглядываю обиталище эфенди. Внутренность дома весьма аскетическая и, прямо скажем, несколько обшарпанная. Впрочем, казенное жилье вряд ли было бы другим. Есть, с чего есть, и есть на чем спать – чего же еще надо командировочному полицианеру? Пусть радуется, что не в какой-нибудь казарме ночует.
- С ума сойти! У тебя здесь порядок! Эфенди, когда ты соберешься жениться, скажи мне – я берусь уговорить любую женщину, будь она даже дочерью султана.
Положим, до идеала и здесь далеко, но по сравнению с тем, что со временем начинает твориться с теми местами, которые населяю я… Короче говоря, не могу не похвалить.
- Приятно слышать.
Я уже готовлюсь продолжать, чтобы не терять инициативу в разговоре, но эфенди успевает первым:
- Я намеревался побеспокоить тебя просьбой. Мне совершенно необходимо встретиться с несколькими людьми, причем в совершенно тайной обстановке. Поэтому на некоторое время будь добра, дай отдохнуть моему почетному эскорту.
Содержание этой просьбы и тон, которым она озвучена, вызывают у меня мгновенную и самую что ни на есть непосредственную реакцию, которая слегка ошарашивает не только эфенди, но даже и меня саму:
- А ты не офонарел?!
Ругбум бы одобрил эту вульгарно-простонародную, но очень меткую реплику.
- Да ни в коем случае! – продолжаю я через минуту, когда мы оба в состоянии обрести дар речи.
- Ты хочешь вернуть себе слитки? – спрашивает эфенди.
О как! Мне кажется, или я не слышу в его голосе ни доброжелательности, ни даже обычной ироничности? Один только неприкрытый нажим. Он что, решил, что на чужой территории я буду более покладистой?! Или думает, если я вчера легко согласилась убрать караульного орка чуть подальше, то теперь так и буду выполнять все его распоряжения?!
- Прежде всего я хочу знать, что происходит, - в том же ключе отвечаю я. - Поэтому у меня к тебе есть просто-таки крайне животрепещущий вопрос: какого балрога ты ведешь себя подобным образом?
- Я веду себя так, как считаю нужным. И не помню, чтобы когда-нибудь обязывался спрашивать у тебя разрешения на это.
Ба, да мы имеем явный конфликт! Какая муха его укусила?! Ну, нашла коса на камень.
На меня нисходит непрошибаемое спокойствие.
- Эфенди, ты вынуждаешь меня быть мерзкой стервой и напомнить тебе очевидные обстоятельства.
- Какие же?
- Я тоже люблю изящную словесность, так что позволь процитировать:
«К чему рычать львом, коль ни клыков, ни когтей, ни сил?!
А взмахи хвоста мне не страшны, только мухам лишь.»
Автора, к сожалению, запамятовала.
Следующую минуту я провожу с самым вежливо-равнодушным видом, на который способна, чтобы не мешать эфенди вспоминать, как обстоят дела. Преимущество в моих руках, и я буду нагло этим пользоваться, хоть бы он лопнул от злости. И следующая реплика будет его, потому что я могу так молчать хоть до скончания века. Наконец эфенди обрывает паузу.
- Что мне нужно сделать, чтобы ты выполнила мою просьбу? – говорит он несколько более сдержанно.
Пожимаю плечами.
- Назвать хоть одну действительно разумную причину так поступить.
- А ты никогда не задумывалась, что помимо твоих дел, в мире есть и другие? И что я здесь могу находиться для того, чтобы заниматься еще и ими?
- Да ради Белиара! Хоть десятком. Только сначала скажи честно: вот, мол, ребята, мне еще надо сделать то-то и то-то, и вот у меня с собой соответствующее письменное распоряжение моего начальства на этот счет – ведь не на словах тебе все поручили. И нет проблем.
Интонация эфенди свидетельствует, что сдержанность его, похоже, вещь весьма преходящая.
- Ты, требуя тебе отчитываться, не много ли на себя берешь?
- Учитывая стоимость украденного, размер коррупции и характер официальной власти в этой хранимой Белиаром стране – нет, не много. В самый раз.
- Пусть так. Но ты не допускаешь, что существуют вещи, о которых тебе попросту лучше не знать? Не исключено, что для твоего же блага?
- Несомненно, в мире таких вещей гораздо больше, чем я могу предположить, но к сожалению, я не давала тебе права решать, что для меня лучше, а что хуже. Хотя твою заботу я ценю, да. Пока мы имеем вот что: я ответила тебе на все твои вопросы, а ты нет. До тех пор, пока не буду знать, что происходит, я вынуждена отказать тебе в твоей просьбе. Засим прощай, мне пора.

Вихрем налетаю на Ругбума, в ожидании меня подпирающего стену полицианерского пристанища.
- Бегом к Лурцу! Нет, подожди. Я тоже пойду. Лучше я ему все расскажу.
Может, я зря так себя вела – практически никогда не стоит лишний раз топтаться по чужому самолюбию. Но с другой стороны, глупо диктовать условия, находясь в таком положении, как эфенди. А может быть, он рассчитывал получить от меня желаемое нахрапом, а когда я показала в ответ столь же наглый кукиш, эфенди не смог сдержаться? В конце концов, он тоже человек. Но если он настолько неосмотрительно вышел из себя, то вряд ли дело в том, что он встал не с той ноги. Значит, что речь идет о материях ужасно важных, по крайней мере для самого эфенди. А самолюбия там, похоже, хоть отбавляй, и это то, что я тоже позарез хочу сообщить Лурцу. Не держит ли наш знакомый полицианер за пазухой большущий камень, чтобы поквитаться с нами за все хорошее? После того, что я только что наблюдала, я не уверена, что эфенди относится и к разговору в моем мора-сульском жилище, и к тому, что происходит здесь, как к незначительной мелочи. Совсем не уверена.

 

[Krakodil]

Тем временем в Иштаре

***

А теперь самое время отправиться на поиски ученых книжников. Начну-ка я, пожалуй, с храмов. Не знаю, уместно ли беспокоить почтенных богословов вопросами о светских стихах (то есть, это я так думаю, что светских), но уже верно они подскажут, к кому мне обратиться. А если и не подскажут, то ведь не убьют же.
Уже на подходе к первому попавшемуся храму меня осеняет. Ну я балда! И как только раньше не сообразила! Не рождаются же жители Варранта сразу умными, где-то их должны учить. А уж в столице хоть одно большое учебное заведение должно же наличествовать. Правда, оно, как и все прочие, наверняка находится при каком-нибудь храме, так что не такая уж я и балда.

Недолгие поиски после непродолжительных расспросов приводят меня в Наар-аль-Хак, что-то вроде местного университета, а там к знатоку поэзии некоему Аль-Сафи-ибн-Муфиду. Означенный ибн-Муфид оказывается отнюдь не древним старцем. Если бы не длинная борода, которую он носит, по-видимому, из соображений солидности, он выглядел бы слегка за сорок. Я излагаю ему свою просьбу и добавляю, что хотела бы знать об этих стихах все: кто их написал, когда и даже по каком поводу, если о том имеются сведения. Конечно, я не жду, что мне сейчас вот прямо с ходу выложат всю нужную информацию, поэтому если уважаемому угодно будет назначить мне… Ибн-Муфид, похоже, весьма охотно хватается за этот вариант и предлагает зайти завтра ну примерно в это же время. Благодарю и удаляюсь.

Вечерней порой эфенди вновь объявляется на горизонте. Балроги приносят его как раз тогда, когда я только-только намереваюсь приступить к заслуженной трапезе. Его визит ставит меня в неловкое положение: где-то когда-то полученные мной азы воспитания говорят, что это невежливо – лопать одной в присутствии гостя. Но я не рассчитывала на посетителей, готовила исключительно для себя одной и делиться угощением значит остаться полуголодной, а мне не хочется. А подождать с ужином – во-первых, неизвестно, сколько эфенди здесь проторчит, а во-вторых еда перестоит и остынет, а я все-таки старалась для себя, любимой.
Кажется, эфенди правильно толкует мой не слишком довольный вид, ибо немедленно пускается в уверения, что лично он только что успел подкрепиться, поэтому пусть его присутствие меня не смущает. Какой он вежливый! Неспроста, зуб даю. Ладно, подам чай, а самой придется жевать в ускоренном темпе.

- Хотелось бы поговорить нормально, - начинает эфенди.
Мой жест должен означать «поистине, задержка от тебя, а не от меня!»
Положение, ей-Эру, серьезное, раз уж эфенди даже взялся сам наливать себе чай.
– Так и быть, куда деваться, я расскажу тебе в общих чертах, в чем заключается дело. Хотя ты, конечно, сейчас думаешь, что за день я просто изобрел убедительную версию.
- Подлинно ты совершенен во всем, и в чтении мыслей тоже.
Эфенди приветствует мою двусмысленность легким наклоном головы и продолжает дальше:
- Но ты и без моих уверений увидишь, что это не выдумка. Как тебе уже известно, кража слитков действительно дело рук мафии. А то, что их увезли в Иштар, означает, что сейчас они в руках главаря. Но дело в том, что главарь этот очень высокопоставленная персона.
Если в ответ на это известие эфенди ожидал чего-нибудь вроде «что ты говоришь?!», «надо же!» или хотя бы «уау!», то здорово просчитался. Я прерываю его выступление:
- Зачем умножать слова? Я и так знаю, что они у Касиба.
Эфенди, похоже, настолько ошарашен моей реакцией, что у него даже не получается изобразить непроницаемый вид.
- С каких пор ты это знаешь?
Пора немножко и приврать, а то что-то давно я этим не занималась.
- С тех самых, как услышала, что караван со слитками ушел в Иштар. К кому еще они могли сюда отправиться?
- Нет, о том, что Касиб глава мафии?
- Ннуу… Месяца два. Может, два с половиной.
Опять привираю: я знаю об этом из рассказа Лурца, а с тех пор прошло чуть больше месяца. И чтобы эфенди не успел задать следующий логичный вопрос, откуда у меня такие сведения, побыстрее спрашиваю сама:
- Но почему ты так удивлен? Ну знаю – а что, собственно, такого? Или это какой-то невероятный секрет?
Эфенди смотрит на меня с недоумением:
- Вообще-то о таких вещах обычно не кричат на каждом перекрестке.
- Да, не кричат. Но обычно всем это откуда-то известно. Я привыкла к тому, что все прекрасно знают, кто глава мафии, только никак не могут найти доказательств, чтобы упечь его за решетку. Потому что он такой ловкий, что улик не остается, иначе не был бы главой мафии.
- А здесь он еще более ловкий: практически никто не знает, кто он.
Теперь мой черед удивляться:
- Что, на самом деле?!
- Я думаю, что во всем Варранте вряд ли найдется хоть три десятка человек, кому это известно.
Интересно, три десятка – это вместе со мной или я тридцать первая?
- Откуда же это знаешь ты?
- Не забывай, кем я работаю.
Не может быть, чтобы эфенди ссылался на это всерьез. Просто не хочет мне говорить, да и все.
- Обычным полицианером. Я тебя умоляю, эфенди! Если бы об этом знали в полицианерии Мора-Сула, знал бы и весь Варрант.
- Тогда оттуда же, откуда и ты.
Тут, может, и не помешало бы добавить крутизны моей осведомленности о подпольной стороне варрантской жизни, хотя бы чтоб эфенди слишком не зазнавался. Но чуть подумав, я решаю попридержать язык. Если я назову имя Сугута, то, возможно, эфенди в курсе, какая судьба его постигла. Тогда он тут же сообразит, что я могу знать обстоятельства только в том случае, если сама каким-то образом в этом замешана. А отсюда уж полшага догадаться, что тотальный разгром Сугутовой резиденции – дело рук орков. Опять же, вроде бы ничего такого особенного, если эфенди будет это знать, но в последнее время он сам столько напустил тумана, что мне нет резона говорить ему хоть слово сверх необходимого. И я отбояриваюсь обтекаемой формулировкой:
- Я знаю об этом со слов одного из его непосредственных подчиненных. Интересно, при каких обстоятельствах ты имел вызвать его на откровенность?
Если ему хоть приблизительно известен список приближенных Касиба, пускай на досуге поломает голову, кто и в какой обстановке мне проболтался. А если принять во внимание тот факт, что два месяца назад я находилась в Мора-Суле – уж кому-кому, а эфенди ли этого не знать – то ломать голову ему придется еще интенсивнее.
- Ммм… Если ты дашь мне время, я придумаю ответ и на этот вопрос.
Ну не хочет говорить, не хочет, так и запишем. Пора сворачивать нашу очередную пикировку.
Вот только сейчас я заканчиваю со своим ужином, поскольку болтаю ничуть не меньше эфенди. Уношу пустую посуду в кухню, а возвращаясь, замечаю:
- Когда ты в следующий раз решишь осчастливить меня вечерним визитом, или предупреждай заранее или приноси угощение с собой.
- Я непременно так и сделаю, а сейчас позволь продолжить. Так вот, чтобы хотя бы попробовать подвести какой-нибудь подкоп под Касиба, мне необходимо встретиться с несколькими людьми. Как ты понимаешь, копать я намереваюсь отнюдь не с помощью банщиков и ассенизаторов. Люди, с которыми я буду общаться, далеко не последние лица в Иштаре и во всем Варранте. Поэтому все должно проходить в полнейшей тайне. Если у любого из них возникнет хоть малейшее подозрение, что я пришел не один, встреча не состоится.
Объяснение вполне логичное, при условии, конечно, что эфенди говорит правду. Несомненно, он действительно собирается с кем-то пообщаться в приватной обстановке, но вот для чего? Начнем с самого простого и допустим, что эфенди хочет пошушукаться с мафией. В смысле, как ее сторонник. Но зачем? Донести до Касиба, что законная владелица слитков знает, кто их у нее попер? А Касибу-то что до этого? Я для него нет никто, могу знать, сколько угодно, да хоть обознаться, ему с того ни жарко, ни холодно. Кто я против него?
Конечно, если это правда, что в Варранте на самом деле практически не знает, кто таков есть Касиб, теоретически эфенди мог бы поведать мафии, что кто-то из окружения главаря сливает информацию какой-то посторонней бабе, но тут концы с концами не сходятся. Потому что о необходимости тайных встреч эфенди заговорил еще утром, еще до того, как услышал мои слова на эту тему. Нет, если раньше я на девяносто девять процентов была уверена, что наш знакомый полицианер не связан с бандитами, то теперь я уверена в этом на все сто. Значит, речь идет об официальных лицах. Но какие вопросы они будут обсуждать? Как вообще можно копать под Касиба?
- Подожди, - вслух говорю я. – Как может быть то, что ты рассказываешь? Как же глава мафии управляет своей организацией, если почти никто не знает, кто он?
В общем, я настоятельно требую от эфенди пояснений, и ему, хочешь – не хочешь, придется прочесть мне лекцию на темы новейшей истории.
Во вступительной части он объявляет, что Касиб тоже не ходит к нему с докладом, что, конечно, очень скверно с Касибовой стороны, поэтому все сказанное будет почти исключительно умозаключениями. Какая-то более-менее организованная преступность существовала в Варранте если и не с сотворения мира, то уж с сотворения Варранта точно. Но ее деятельность носила характер мелких пакостей: немножко контрабанды, немножко необлагаемой налогами торговли из-под полы, немножко побить морды на заказ, немножко отмазать от ответственности кого-нибудь из застуканных с поличным своих участников, ну и прочее в таком духе. Официальным властям все эти проделки жить особенно не мешали, и все как-то привыкли закрывать на них глаза, тем более, что «Варрант» и «коррупция» всегда были почти синонимами.
Но примерно лет двенадцать назад, в последние годы правления прежнего султана Джубайра, отца Зубена и Касиба, все начало меняться. Организованная преступность стала какой-то уж слишком организованной и еще более наглой. Она очень быстро поставила на поток завоз из Миртаны крепкого алкоголя в обход введенного незадолго до этого запрета на продажу и производство оного на территории Варранта (эфенди вслед за большинством местных жителей полагает, что издавая такой указ, Джубайр от старости был уже немного не в своем уме). Дальше было все больше и больше, так что теперь к мафии даже перешел контроль над добычей золота в горных шахтах на северо-востоке Варранта неподалеку от Бен-Эрая и Лаго (здесь я смекаю, что покойный Сугут, наверное, как раз и надзирал за этим из своего оазиса), что уже выходит вообще за все мыслимые и немыслимые рамки. По всей видимости, Зубену все это надоело, он в последние полгода решил разобраться, кто же все-таки хозяин в Варранте, он или мафия, и взялся за нее всерьез. Вот об этом эфенди знает точно, поскольку и полицианерия Мора-Сула тоже этим занялась. Работа эта, по крайней мере, в Мора-Суле продвигалась довольно-таки со скрипом, потому что во-первых, и сейчас возможны сюрпризы, а поначалу так и вовсе было неизвестно, кто есть кто даже в самой полицианерии. Поэтому масса времени ушла только на то, чтобы выяснить, кто из полицианеров увяз в мафиозных делах хотя бы одной ногой, а не двумя. Не говоря уж о том, что для начала потребовалось установить это в отношении руководящего операцией начальства.
Полицианеров, уличенных в связях с мафией, пока не карали и даже не увольняли, потому что вся кампания находилась еще только на стадии сбора сведений и улик. Их просто старательно не посвящали в детали. Я про себя недоумеваю, почему весь из себя такой честный и способный эфенди оказался незадействованным в этих мероприятиях. Но из дальнейших его слов узнаю, что он и сам удивляется этому обстоятельству. К разоблачению козней мафии его ни разу не привлекали и даже не пытались, и причины этого ему неизвестны (или он утверждает, что неизвестны – я всегда держу в уме, что эфенди никогда не клялся говорить мне только правду), хотя лично он, пожалуй, даже этому и рад: слишком велика оказалась смертность среди тех, кому по долгу службы пришлось совать нос в дела организованной преступности. Тут я вспоминаю убиенного Рамиреса – интересно, его судьба так и осталась неизвестной мора-сульской полицианерии или его останки все-таки нашли? Ладно, как-нибудь при случае, когда все закончится, я расскажу о нем эфенди.
Что же до сохранения личности главаря мафии в тайне, то это не так сложно, как мне кажется. Если по своим преступным делам Касиб контактирует только со считанными единицами особо приближенных лиц, осуществляя через них все руководство, то за пределами этого круга будет неизвестно, кто есть кто. Особенно если эти приближенные лица тоже будут осуществлять свою долю руководства через немногое количество подручных, а не общаться лично с каждой мелкой преступной сошкой. Ну и, конечно, не болтать своим, так сказать, гражданским присным о служебных делах. По-видимому, Касиб имеет достаточно рычагов воздействия, чтобы заставить всех ближайших подопечных хранить молчание. В конце концов, он брат правителя, и административный ресурс у него соответствующий.
- Я удовлетворил твое любопытство в полной мере?
- Почти. У меня остался только один вопрос: если все на самом деле так, как ты говоришь, что тебе мешало сказать мне все это сегодня утром?
- Честный ответ тебе может не понравиться.
- Ты так беспокоишься о моем настроении, – мечтательно говорю я и устремляю на эфенди томный взгляд.
Но эфенди не собирается в данный момент поддаваться моим чарам. Надеюсь, что изо всех сил.
- Без крайней на то необходимости я не склонен говорить тебе ни единого слова. Я помню, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились, и что из этого вышло.
Он думал меня этим огорчить?
- Эфенди, меня так давно не услаждали такими комплиментами, что я уже начала беспокоиться: все ли со мной в порядке? – радостно восклицаю я. - На сегодняшний вечер ты сделал меня счастливой.
И так тонко польстил себе неявным предположением. Ну ладно, я продала тайну ханум, пусть даже ей самой – но у нее богатый муж, с нее было что взять. А продавать что-то эфенди – что у него есть, кроме жалованья? Продать же кому-то его самого – кому он нужен? Разве что мафии, но мне ведь нет в том никакого резона.
Эфенди заканчивает свое выступление:
- Пока я еще ничего не знаю толком. Все это еще кое-где на стадии предположений и умозаключений, которые надо проверять, а по большей части даже отсутствия и того, и другого, и я только надеюсь, что мне удастся найти что-то интересное.
- Предположения я бы тоже с удовольствием послушала, - встреваю я.
- А если они потом не подтвердятся? Мне изо всех сил хочется выглядеть умным, проницательным и никогда не ошибающимся, не лишай меня этого удовольствия. Я тебе обещаю – на самом деле обещаю – что как только я узнаю нечто конкретное, я об этом скажу.

 

[Krakodil]

Тем временем в Иштаре

Я внимаю этим речам и раздумываю. С одной стороны, все звучит хорошо и правильно, и вроде нигде само себе не противоречит. Действительно, идти на Касиба с открытым забралом бессмысленно, и если и есть шанс на него воздействовать, то только окольными путями и тайными проходами через задние калитки. Но с другой стороны возникает вот такой вопрос: зачем все это эфенди? Ведь официально он расследует кражу золота, а это дело, в общем-то, рядовое. Никто ему за успешное раскрытие не только орден не даст, но даже и по службе вряд ли повысит. Опять-таки, одно нераскрытое дело эфенди наверняка может себе позволить без ущерба для репутации, и никто ему за это на службе по голове не настучит. Ему ничего не мешает сейчас развести руками: извините, ребята, сами видите, у кого ваше добро, плетью обуха не перешибешь. Так и ради чего ему набивать себе шишки и лезть на рожон? Он настолько перфекционист? Не верю.

Если я соглашусь на его требования сразу, эфенди что-то заподозрит. Поэтому я для виду еще покочевряжусь.
- Но хотя бы для твоей собственной безопасности…
- Беспокоиться не о чем. Никто из тех, с кем я хочу увидеться, не назначит встречу в каком-нибудь притоне. Все будет исключительно в благополучных кварталах.
- Как будто в благополучном квартале не могут убить, - хмыкаю я.
- Уверяю тебя, угроз для меня там будет не больше, чем сейчас в твоем обществе.
Это он нарочно, что ли, напрашивается?
- Эфенди, ты собираешь шагнуть в пасть льва! – всплескиваю я руками. - Да проклянет меня Белиар, если я отпущу тебя к подобным развратникам одного и без сопровождения!
Оба мы знаем, что это игра, но почему бы не сыграть разок, правда?
- Если серьезно, мне надо подумать. Утро вечера мудренее, завтра я скажу тебе, что мое величество нарешало. А сейчас уже поздно, и тебе засиживаться долее у молодой женщины неприлично. Что скажут про меня соседи?!

Я едва в состоянии дождаться, пока, по моим прикидкам, эфенди отойдет от моего дома на достаточное расстояние. Потом выскакиваю в ночную тьму и чуть ли не бегом спешу в караван-сарай. До утра это не терпит, Лурц должен узнать обо всем немедленно. Во-первых, местная полицианерия об орках не имеет и понятия. Потому что иначе там бы знали, что орки день-деньской околачиваются в Абулькхани, и эфенди не был бы так удивлен, услышав, что я в курсе местонахождения слитков. Значит, в Иштаре эфенди не болтает о нас по крайней мере коллегам и по крайней мере пока. А во-вторых и в-главных, одному простому мора-сульскому полицианеру, пусть даже очень умному, не под силу разоблачить Касиба. Не стоит даже пытаться. И вряд ли кто-то из его начальства, услышав, что эфенди надобно отъехать в Иштар, воскликнул «вот и прекрасно, вот тебе заодно еще одно дельце: разнюхай-ка там насчет Касиба». Не верю я в такие совпадения. Так что если эфенди не врет насчет своих намерений, вывод из этого только один: кому-то он все-таки рассказал о нашем тайном деле, и случилось это еще в Мора-Суле.


***

Конечно, не может быть и речи о том, чтобы позволять эфенди ходить куда-то без надзора, тем более в такой туманной и непонятной обстановке. Еще чего не хватало! Но сообразно нашему очень хитрому плану продолжим прикидываться, сделаем вид, что он меня убедил, и орки просто станут следить за эфенди издалека. Хотя это будет нелегко: он ведь наверняка будет предполагать нечто такое, и вообще эфенди все-таки профессиональный полицианер. Но орки тоже не лыком шиты, и я в них верю. Поэтому утром я пишу эфенди записку соответствующего содержания и отправляю ее с Ругбумом.

На сегодня, помимо прочего, у меня запланировано два дела. А заодно в голову забредает мысль, недодуманная вчера: хорошо, Касиб – глава мафии, и это есть факт. Но всякого рода мафия – она для людей, которые по каким-то причинам не могут добиться чего-то существенного легально. Для отщепенцев, парий, но никак не для братьев правителей. Касиб и так второе лицо в государстве, если не по должности, то по рождению. У него и так все есть, кроме разве что трона. Чего ему не хватает? Зачем ему все это надо? Позарез хочется чем-то руководить или насолить старшему брату? Или просто нравится щекотать себе нервы, занимаясь подобного рода вещами? И как пути его, дворцового жителя, вообще могли пересечься с организованной преступностью, не говоря уж о том, чтобы ее возглавить?! Я этого не понимаю. Еще больше я не понимаю, зачем я ломаю над этим голову. В конце концов, какая мне разница, почему и как Касиб стал тем, кем он стал? Для меня это что-то меняет?
Потом забредает мысль другая, которая тоже мимоходом заглядывала еще вчера (вчера у меня был День Разнообразных Мыслей, не иначе): насколько я понимаю, при наличии гарема список наследников с примерно равными правами должен быть весьма велик, и взошедшему на престол правителю принято быстро ликвидировать всех остальных претендентов на ту же должность. Я вспоминаю, что болтают аборигены на эти темы. У покойного Джубайра было как минимум восемь сыновей от разных жен. Сейчас остались двое, Зубен и Касиб. Шестеро прочих отправились на тот свет насильственным образом, невзирая на решительное сопротивление некоторых из них. Особых подробностей мне не рассказывали, но без того ясно, что это была не слишком приятная история. Тогда почему Касиб вообще здравствует?! За что ему такая милость? Да еще при том, что у Зубена пока нет детей. У Касиба, впрочем, их тоже пока нет. Возможно, дело в том, что они полнородные братья: у них не только общий отец, но и общая мать. У всех есть свое слабое место – может быть, у Зубена это братская любовь. Их мать умерла примерно полтора года назад, и Зубен, как полагается, объявил месяц траура во всем Варранте. Может быть, матушка на смертном одре взяла с Зубена страшную клятву не трогать младшенького или еще что-то подобное.
Но все это исключительно из разряда предположений. Меж тем пришла пора узнать, до чего удалось доискаться светочу словесной премудрости.

То ли я пришла слишком рано, то ли ибн-Муфид сегодня замешкался, но пока он еще дочитывает полагающийся урок, а я коротаю время ожидания в обширном внутреннем дворе Наар-аль-Хака, наблюдая, как с воплями носятся туда и сюда школяры помладше, и от души зубоскаля над неуклюжими заигрываниями школяров постарше. Да, в самом деле, в этом строгом гнездилище учености я смотрюсь довольно-таки вызывающе, и теплую компанию, собравшуюся вокруг меня, суровые наставники того и гляди разгонят за взрывы нечестивого хохота.
- Она ж в ответ: «молитесь Белиару!» - предупреждающе восклицаю я, потому что поверх голов вижу, как к нам приближается чья-то зеленая чалма внушительных размеров, и похоже, мы сейчас таки получим за наше поведение.
Школяры поспешно оглядываются и расступаются, но в зеленой чалме оказывается ибн-Муфид. Значит, нагоняй не состоится. Наверное. Тем более, что наставник в изящной словесности должен оценить мой возглас по достоинству. Это ведь тоже из стихотворения:

«Красавица! Твоих бровей изгибы
Как сабля палача, кровь проливают,
При виде их смущается мой разум -
Она ж в ответ: «Молитесь Белиару!»

И означает настойчивый совет обратить свои мысли к праведности. Где же и демонстрировать свою начитанность, как не здесь?

Хоть Ибн-Муфиду и пришлось кое над чем изрядно поломать голову, ему есть чем меня порадовать. Я угадала правильно, обе фразы из стихов. Первая – это, судя по всему, стихи поэта Хиляля, который жил примерно лет двести назад. Написаны они какой-то его возлюбленной, нельзя точно сказать, какой именно – судя по дошедшим до сего дня сведениям, Хиляль постоянством не отличался, и стихи его адресованы многим женщинам. А «судя по всему» оттого, что строчка чуть изменена. В оригинале должно быть не «к аль-Матфараг», а просто «к становищу». В остальном же все совпадает.
Что же до второго отрывка – это стихи Зейда. Зейд жил давно, еще в языческие времена, и о нем мало что известно. Строго говоря, неизвестно даже, существовал ли такой человек вообще.
Не найдется ли у почтеннейшего клочка бумаги, чтобы я могла записать стихи и не полагаться на память? О, почтеннейший уже весьма предусмотрительно сам выписал оба стихотворения на отдельный листок, конечно, чтобы мне забрать это с собой.
Не стали ли эти стихи или отдельные их строки чем-то вроде пословиц или афоризмов, которые всем известны, или, может быть, приобрели какой-то иной смысл? Нет, не стали и не приобрели. Это просто стихи, даже не слишком популярные. Но, впрочем, и не слишком забытые. Короче говоря, нет ничего невероятного, чтобы какой-нибудь любитель чтения знал их, но и просто так с ходу их тоже никто цитировать не будет. Вот и все, что ибн-Муфид может сказать на эту тему. Мне остается только поблагодарить его, присовокупив к пышным словесам нечто более материальное. Ибн-Муфид, как и положено, в изысканных выражениях отказывается, но на мое счастье, есть способ сократить церемонии.
- Неизбежна тебе награда! – возглашаю я.
После этого все возражения должны быть оставлены.

И теперь мы с Ругбумом будем думать на всю катушку. Раз неизвестно никаких дополнительных обстоятельств… да и вообще, не стоит умножать сущности сверх необходимого. Кто знает, может, Умм-Маджид и провела всю жизнь за изучением литературы, но эфенди на книжного червя никак не похож, так что вряд ли тут дело в какой-то очень хитрой тонкости. Вероятнее всего, смысл скрывается только в самих словах. Я разворачиваю бумажку и зачитываю вслух:

------

Спешил, погоняя верблюда, туда,
К Унейзе где страсть моя не угасала.

Но пусто жилище, остыла зола,
Следы ног любимой ветра заметают.

Где смех раздавался и песни ее,
Пугливые бродят отныне газели.

И филин пустынный гнездо свое вьет,
Где рук ее нежных браслеты звенели.

Ушел караван кочевой поутру,
Любимую вдаль он унес в паланкине.

Не надо источников мне на пути:
Бурдюк я наполню слезами своими.

В разлуке с Унейзой не надо огня,
Ведь пламя любви обогреет меня.

Здесь буду я ждать терпеливо, покуда
К становищу вновь воротятся верблюды.

И снова Унейзы пусть взгляд назначает
Те встречи тайком, что любви подобают.

------

Пламя грозы далекой
Сердце теснит вдруг тоскою
По дням ушедшим, забытым,
Скрытым поныне тьмою.

Полнилась чаша усладой –
Ныне полна лишь заботы.
Кто чужеземцу поможет,
К векам чьим сон не приходит?

В горе своем одинок он –
Счастье сменилось невзгодой,
Прочь отвернулось время,
С собою забрав свободу,

Пленное слово надежно
В устах запрет запечатал,
Крепко в оковах держат
Руки сынов разврата.

Начнем со второго стихотворения, потому что с ним все кажется более-менее понятным. Просьба о помощи и невозможность действовать свободно. По-моему, инотолкований тут быть не может. По разумению Ругбума тоже. К кому относятся последние две строчки, у нас и вовсе не вызывает никаких сомнений.
- Во хам! – восклицает Ругбум.
- И не говори. Приложил вас так уж приложил, – поддерживаю я. – А сам-то кто?
- А чо только нас-то? Тебя нет, что ли?
- Ну какой из меня сын? Только дочь. Так что я одна такая хорошая, а вы все…
Можно переходить к первому. Ясно, как день, что ни о каких любовных шашнях речи быть не может. Что остается, кроме этого? Сожаление, что кого-то нет на месте, кого давно не видел, желание с кем-то встретиться. Если эфенди процитировал не первые строки стиха, значит, в них, наверное, и заключается самая суть. Он будет ждать, пока ему назначат тайную встречу. Ага, а может, Умм-Маджид эту самую встречу и должна была организовать в своем доме? С кем? Спорю на что угодно, строчка была изменена сознательно, а не в результате ошибки. Если бы эфенди, допустим, плохо помнил бы стих, вместо «становища» было бы какое-нибудь «стойбище» или «стоянка» или еще что-то в таком духе, но никак не имя собственное. «Аль-Матфараг» - «смотрящий» или «зоркий» - это может быть намеком на чье-то имя или фамилию. Или на прозвище, известное только узкому кругу лиц. Без дополнительной информации мы никогда не угадаем, к тому же мы ведь в Иштаре и не знаем никого. Но что здесь зарыта собака – это несомненно.

Так, стоп. «Сыны разврата» - а точно ли это мы? Или по крайней мере, точно ли это только мы? Ведь послание было передано через меня. А если я вхожу в число этих самых… недоброжелателей, скажем так, то значение послания могло стать мне известным – собственно, так оно на практике и есть - а через меня и остальным… эээ… недоброжелателям. А уж ответ на это послание стал бы известен стопудово – и так оно и получилось. От нас одних нет смысла прятаться. Из этого следует вывод, что не мы одни числимся в «сынах разврата». Эфенди приходится действовать с оглядкой как минимум на кого-то еще, и этот кто-то – не мафия. Вопрос стоимостью в миллион: а кто?
Кроме официальных властей, у меня больше нет версий. Но если эфенди скрывает от них, что ищет слитки, - это как раз то, что мы от него и хотели, и в таком случае зачем ему таиться от нас?! А если он скрывает от властей что-то еще, то что именно? Если Зубен и впрямь так уж собрался взяться за мафию, он должен только приветствовать любые попытки ее разоблачить. Что-то здесь не то. Какое-то двойное дно временами прощупывается в этом деле…
И тут мою голову посещает третья мысль, и опять со вчерашним душком. Давеча совсем уже почти перед тем, как спровадить эфенди, я размышляла о том, что и с него взять нечего, и сам он никому не нужен, поэтому он, скажем так, несколько преувеличивает свою ценность. Так вот, я была неправа. Сдается мне, эфенди ведет какую-то хитрую и непонятную двойную игру. В этом случае его тайны представляют интерес для законного правительства, и он опасается, что узнай поганка я об этом, сдам его со всеми потрохами официальной власти к вящей своей выгоде. А поскольку никаких контактов наверху у меня нет, это означает, что либо эфенди крайне осторожен, либо тайны его велики суть.

И голова у меня уже кругом от этих загадок.

 

[shameri]

Всем-всем-всем привет!

Сообщение от Krakodil

все остальные занимаются балрог знает чем

Я занята пока. В монастыре-то почти не общаюсь, но это пока

Крис, с новой аватаркой! Сама рисовала?
А за "Хоббит и носки" - огромное спасибо! Подняла мне настроение!!!
И твои картинко-песни и иллюстрированный стих Арве замечательные!
Поздравляю с приездом прелести книг! А я на русском все никак не куплю ВК, не выбрала какое издание. А на английском не рискну покупать - жизни моей не хватит их прочитать
И я посмотрела все сезоны "Тетради Друзей Нацумэ". Правда, я раскатала губы на 5 сезонов (в поисковике вышло), пришлось закатывать обратно

Лето и Карамелька! Хотя вас и нет и не знаю когда появитесь, но желаю вам хорошего отдыха. Отдыхайте, набирайтесь сил

Лето! Стих "Возлюбливание канона" замечательный!

Сообщение от Endless Summer

Знаю, что не оригинально, но с удовольствием бы посмотрела, как танцует один британский Джентльмен

Я бы тоже посмотрела. Интересно, а как танцует РА?

Я не могу читать книги в электронном виде: люблю шелест страниц и запах бумаги. Именно поэтому моя квартира напоминает книжный развал. Мечта идиёта непременно воплотится в библиотеке в собственном доме

Да, лучше бумажного варианта ничего нет. Но тогда бы, если б покупала всё-всё, что мне нравится, то тогда пришлось пробираться сквозь книжные джунгли У меня и так по одной тематике книг больше, чем в магазине, притом и самые лучшие собраны Хочу книжный шкаф купить. Но сначала б ремонт сделать...

Арве, картинки понравились все-все!

Кроки, Эо, стихи очень понравились! Жду продолжения!

И ура! Кроки выложила продолжение рассказа!

Кейси, рисунки хороши!

KrokoBill, Торин замечательный!

[Krakodil]

Ну что, пора сказать торжественное слово!

"Буду краток" (с)

куда уж короче

[ame=http://www.youtube.com/watch?v=HcnmnfBKxF0]Аве мне ! - YouTube[/ame]
 

А теперь не буду.

Кхе-кхе. Ровно год назад вам всем в очередной раз несказанно повезло: преодолела природную лень и зарегилась на форумах ХА Великая Я, Добрая Гиена треда, его же Огонь и Смерть, а также одна из двух... эээ... не буду повторять тут это слово, ибо рейтинг не велит, но второй - Дрю (кому надо - тот понял, о чем я. Но это тоже надо уметь, бе-бе-бе )

За это время я успела натрепать



рекордные 9000 постов - таки да, я ничего не подгоняла, оно на самом деле так совпало, и в этом мне видится интуиция Гэндальфа вакан.

Я просмотрела, так сказать, показатели по крайней мере самых заядлых в этом отношении граждан и имею заявить, что по этому параметру я уверенно лидирую. Никто за год столько не натрепал. Поэтому я с полным правом надеваю на себя лавровый венок Почетного Трепла.

и побольше, побольше

 

Хватит, чтобы варить борщ до конца жизни.

Ну и так еще заслуг по мелочи.

А заодно прошел ровно год, как я оказалась в таком отъявленном гнездовье таких отъявленных психов интересных личностей, что только благодаря им мне удалось свершить все то, чем я по праву похваляюсь!

потому что

 

Еще раз

[ame=http://www.youtube.com/watch?v=kmftBV0VhnQ]Аве мне - YouTube[/ame]
 

И всем на радостях шампанского за мой счет





А вот закуска будет уже за ваш

[Пламя Запада]

куда уж короче

Ален Делон даже престарелый рулит

преодолела природную лень и зарегилась на форумах ХА Великая Я

а это я тебя вызвала я в честь первой викторины взорвала Фолко - и через две недели появилась ты. спасибо Супердеду с Фродо, что они перепутали нас. иначе, жизнь была бы не жизнь, а каторга
Звезде моих ночей и Огню и Смерти Треда

[Krakodil]

Сегодня прямо-таки день круглых цифр и дат:

[shameri]

К Р О О О К И ! ! !
П О З Д Р А В Л Я Ю ! ! !

 

 

Даже не представляю ХА и собственно Перекресток без тебя!

[Krakodil]

Сообщение от shameri

 

О, даже Ильич Лео пожаловал!