Последний герой с персонажами ВК

[Estell Greydaw]

ЛЕГОЛАС: ага, мне интересно, что ты-то расскажешь.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: вот напрасно, Леги, ты прикалываешься. Думаю, Пин нас всех удивит.
ПИН: ну не знаю… Я не хочу рассказывать всякую жуть… но раз мы тут рассказываем интересные истории, то я лучше расскажу историю из жизни. Ну вот. Не так давно у нас в Шире проходила Большая Хозяйственная Выставка…
ЭОВИН: помню, а как же. Эомер туда отправлял элитных коней, и наша кобылка Искорка взяла первое место!
ЛЕГОЛАС: а мы там лосей выставляли.
КЕЛЕГОРМ: каких ещё лосей?! Выставка же хозяйственная!
ФИЛИ: а его папаша лосей любит нежною любовью и разводит их в качестве ездовых животных.
ЛЕГОЛАС: и не надо сарказма, гном. Лось, между прочим, страшный зверь. А правильно обученный боевой верховой лось – вообще оружие массового поражения. Папа решил во что бы то ни стало одомашнить лосей и приспособить их для военных нужд. Ведь интересно же.
ЭОВИН: да фигня эти ваши лоси, ты уж прости, Леги. Лось – он не лошадь. Может, в одиночку всадник на лосе и хорош против пехтуры, а лосиная «кавалерия» - это ерунда на постном масле. Потому что только лошади могут действовать в массе и смело нестись на врага в атаку. Уж поверь, я-то в лошадях понимаю.
ЛЕГОЛАС: да я с тобой согласен, но мы ж и не пытаемся сделать из лосей замену лошадям. Никто не будет на лосях скакать толпой на врага. Вот в одиночку на лосе против варгов и волчьих всадников – совсем другое дело.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: хватит вам. Давайте лучше Пина послушаем.
ПИН: Спасибо, Элли. Так вот, собирались мы проводить эту выставку. И к выставке начали съезжаться в Шир и хоббиты, и люди, и эльфы, и гномы, и даже орки с урук-хаями со всего Средиземья, и всякий что-нибудь вёз. А меня и моего дядю Шерли Подхолмса выбрали в добровольные помощники ширрифов – ну, мы должны были за порядком следить, чтобы Выставка проходила без сучка и без задоринки, и чтоб никаких беспорядков не было. Всё-таки это была наша первая международная большая выставка, и хотелось, чтобы всё было отлично. Мы, хоббиты, если за что берёмся, то всё делаем основательно и старательно. Так вот, поначалу всё шло прекрасно. Первыми, конечно, съехались хоббиты из Шира, попривозили элитных коз, свиней, овец, кур, гусей, уток и всякое такое, овощи и фрукты опять же. Вот наш Сэм тогда очень отличился – он привёз на Выставку огромную репу нового, собственноручно выведенного сорта Большая Жёлтая Перуморда. Представляете, выставочная репа была весом в двадцать килограммов!!! А сладкая, как яблоки. Ну, наша семья тоже не лыком шита: дедушка Падди вырастил тыкву в четыре метра диаметром. Для выставки её выдолбили изнутри и сделали там маленький павильон, где дедушка Падди выставил свои декоративные тыквы – у него хобби такое, тыквы выращивать. Ну вот, после хоббитов начали гномы съезжаться, они, конечно, никаких овощей-фруктов и животных не везли, только горных пони и особую породу кур, причём выведенную лично королём Торином Третьим Камнешлемом.
КИЛИ: да уж, он у нас большой любитель яичницы, и кур разводит именно с точки зрения яйценоскости и вкусовых качеств яиц.
ПИН: ага. Кстати, там на выставке гномы из тех яиц делали большую яичницу и всех угощали. Я пробовал – очень вкусно. Так вот, гномы попривозили, конечно, всяких изделий, и вот к вопросу о курах – курятник для этих элитных королевских кур был сделан в виде курицы, склёпанной из железных пластин, и он самостоятельно передвигался и корм для кур набирал «клювом» из специального ящика в виде кормушки.
ЭОВИН: ничего себе! Хотела бы я на это посмотреть! Жаль, я тогда на выставку поехать не смогла.
ЭЛЛАДАН: да и мне было бы интересно на такое глянуть.
ПИН: ну вот. После гномов приехали люди – сначала гондорцы, привезли много всякого, но в основном сыры. Знаете же – Гондор сырами славится, и их у них великое множество разновидностей. Были у гондорцев и молочные коровы, и овцы с козами, и всякие сельхозорудия. Особенно впечатляла автоматическая доилка... Потом приехали роханцы с лошадьми и колбасой.
ЭОВИН: Наша колбаса – лучшая колбаса в Средиземье! И, Пин, ты забыл упомянуть, что мы привозили на выставку и зерно, и силос.
ПИН: да если я всё буду перечислять, так и до утра буду говорить… Ну вот, после роханцев явились дол-амротцы с вином и рыбой, потом эсгаротцы с пивом, рыбой и гончарными изделиями, потом ангмарцы со своими деревянными и меховыми штучками, потом приехали урук-хаи из Изенгарда со своими знаменитыми настенными коврами и мотоциклами, а из Мордора – орки с мусорными машинами.
ЛИНДИР: мусорными машинами?
ЛУРТЦ: в натуре, так. Они теперь на всё Средиземье мусоровозками торгуют.
ПИН: а из Умбара напривозили вообще много всякого, я уже и не припомню. Ну и эльфы поприезжали, из Лихолесья лосей привезли, из Лориена – лодки и лембасы…
ХАЛДИР: ты про наши ткани забыл.
ПИН: ну я же говорил, что всего не упомнишь. Ну так вот, съехались все и открылась Большая Выставка. И вот тут-то и начались странные дела. Прошёл день, все устали, спать легли… а наутро вопль поднялся: у Глицинии Большеног, которая большую столовку открыла на Выставке, все куры по двору без голов валяются. А у неё, как назло, в меню ещё с вечера на завтрак прописаны яйца всмятку и куриная лапша. Ну, положим, лапши она теперь могла бы наготовить сколько угодно, а вот яйца – нет. Но самое обидное – Глициния на финальном конкурсе домашних кур собиралась свою главную несушку выставлять – Белявочку. А теперь – всё… Позвали дядю Шерли и меня – смотреть, что к чему. Приходим мы во двор к Глицинии… а там – жуткое зрелище. По всему двору валяются мёртвые куры, и все – без голов. А дядя Шерли посмотрел, и вдруг говорит, что куры-то не просто так валяются. И велел мне нарисовать план двора и отметить, где лежат куриные тушки и как они лежат. И оказалось, что и правда – не просто так, а в виде буквы «С» по двору разложены. А голов куриных мы не нашли, как ни искали. И следов никаких нет. Мы Глицинии сказали, что это, наверное, лиса похулиганила, и ушли. А вечером взяли мы с дядей Шерли вилы да дубинки, и пошли на всякий случай все заросли проверить – вдруг и в самом деле какая-нибудь лиса сумасшедшая. Но никаких лис не нашли. А наутро оказалось, что пострадал двор Бобби Пяткинса. У него тоже всех кур кто-то порешил – а Бобби тоже хотел в выставке участвовать, у него было три отличных белых курицы мясной породы. И опять – все куры без голов по двору разбросаны. Я опять нарисовал план – а они в виде буквы «М» разложены. В общем, что-то тут было явно нечисто, мы с дядей это сразу поняли. Но Бобби мы сказали, что это, наверное, волк или лиса. А сами пошли ко мне в дом, налили себе по большой кружке пива и крепко задумались. Дядя Шерли сразу предположил, что это может быть какой-нибудь конкурент, который решил под видом лисы изничтожить всех кур, чтобы его куры получили первый приз. Но как вычислить злодея? Можно было подождать, пока он не уничтожит всех кур, кроме своих, и тогда его покарать – но это было бы очень жестоко, да и глупо. И дядя решил, что мы подождём ещё один день, а потом начнём ловить гада. На следующее утро оказалось, что печальная судьба постигла кур Сэмвайза Гэмджи – точнее, его жены, которая как раз кур хотела выставлять. Тут уж я не стерпел и сказал дяде, что урода надо ловить во что бы то ни стало, а то как-то уж это чересчур. Дядя согласился.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а в виде какой буквы были разложены куры у Сэма?
ПИН: в виде буквы «Е».
ЛЕГОЛАС: рискну предположить, что это должно было означать «Смерть»? и должны были пострадать ещё три куровода?
ПИН: Ну мы с дядей Шерли тоже так подумали. И решили не ждать, а действовать. К тому же у нас были подозрения на гномьего короля.
КИЛИ: ну нет. Камнешлем не стал бы так низко опускаться.
ПИН: но мы должны были проверить! И дядя сделал вот что: заявил всем родственникам и друзьям, что тоже желает в выставке участвовать, и решил выставить блины. А надо вам сказать, что дядя Шерли отлично печёт блины – лучше многих в Шире. Так вот, пошли мы с ним на мельницу и купили там три мешка самой лучшей муки. А потом, с тачкой, не заходя к дяде домой, отправились по всем куроводам – покупать яйца для блинов. По дороге дядя насыпал муки в карман и проделал там дырочку. Пока мы покупали яйца, он старался обойти весь курятник… ну а мука просыпалась из его кармана. На это дело мы извели целый мешок, а чтобы никто не заподозрил – как это, мы купили три мешка, а домой пришли с одним – мне пришлось по дороге тихонько насыпать в мешки песок. Ну вот, напоказ всем мы затеяли печь блины, и пекли их всю ночь... а на самом деле мы их пекли по очереди, и по очереди же ходили к куроводам следить, не шарится ли кто около курятников. Ну и вот, заметили мы странное шевеление у курятников Петунии Пудлер, Глоксинии Лямкинс, Шротгара Шерстолапа и Лолшто Пузявкинса. Утром пошли мы по этим адресам, прихватив блины – как бы угощать, они же нам яйца на блины давали. И… приходим на двор к Петунии – а там полный двор перьев и…
ЛИНДИР: дай угадаю: куриные тела там были выложены буквой «Р»?
ПИН: да. И на самом видном месте – краса и гордость птичьего двора Петунии, выставочная курица породы «большая белая ширская мясная». И все без голов! Ну, я стал как дурак посреди двора с блинами, а дядя Шерли быстренько всё посмотрел и нашёл след от ботинка на муке. И тут же его тайком сфотографировал. Пошли мы дальше, к Глоксинии Лямкинс. А там тоже плач и вопль: все куры лежат во дворе мёртвые, и даже цыплят неведомый злодей не пощадил. И лежат они буквой «Т». Но и тут нам повезло: мы опять нашли отпечаток ботинка, дядя его сфотографировал и говорит мне: «Ну всё, Пиппин, если и у Шротгара с Лолшто будет такая же картина, то считай, злодея мы уже поймали». У Шротгара то же самое: все куры без голов, и его породистый петух-производитель лежит на самой верхушечке буквы «Ь», в виде которой выложил кур Шротгара неведомый злодей. Я и говорю дяде: «Дядя Шерли, злодей уже выложил слово «смерть». Может ли он быть Лолшто Пузявкинсом? Ведь в слове «смерть» букв больше нет». Дядя же вынул трубку изо рта и говорит: «Пиппин, ты забыл о восклицательном знаке. Могу поспорить на порцию хорошего табака, что во дворе Лолшто мы увидим именно его». И он оказался прав: у ворот нас встретил злой рыдающий Лолшто Пузявкинс, а во дворе его из куриных трупов был выложен восклицательный знак. И самая большая гордость и краса птичьего двора Пузявкинса – белый боевой петух Туча – выполнял роль точки в восклицательном знаке. Я стал утешать Лолшто, а дядя пошёл осматривать следы. Пока он смотрел, Лолшто съел все блины и между рыданиями рассказал, что за неделю до того ему подкинули в почтовый ящик записку с требованием отказаться от участия в выставке, иначе его ждёт ужас. Я задумался: надо было бы опросить на тему записок и остальных пострадавших. Тут вернулся дядя, мы попрощались с Лолшто и пошли к себе. Я рассказал про записку, и он велел мне пойти проверить у остальных. Я обошёл всех пострадавших – но больше никому записки не подкидывали. Тогда я вернулся к Лолшто и попросил у него эту записку. Он принёс её… но тут нас с дядей ждал облом: записку написал Дурри Брендитаз, он даже подписался, и написал он там, чтобы Лолшто не смел выставлять своего боевого петуха, если не хочет, чтобы боевой петух Дурри его порвал. Вот и всё. Я хотел всё-таки пойти к Дурри и потребовать объяснений, но дядя сказал мне: «Пиппин, ты забываешь, что мы нашли след ботинка. А хоббиты не ходят в ботинках. Значит, головы курам отрывал вовсе не Дурри».
ЭЛЛАДАН: а не мог этот Дурри надеть ботинки специально, чтобы замести следы?
ПИН: нет, он дурак, каких даже в роду Брендитазов мало. Он бы ни за что не додумался до такого.
МЕРРИ: факт. Брендитазы все дураки, но Дурри – это вообще король всех дураков, уж поверьте.

[Estell Greydaw]

ПИН: ну вот. Вернулись мы к себе, дядя Шерли списал на компьютер фотографии следов – и оказалось, что следы везде одинаковые. И что это гномьи ботинки. Тогда мы решили, что действительно, виноват кто-то из гномов, и отправились арестовывать всех, кто имел отношение к гномьему курятнику.
ФИЛИ: представил – смешно стало. Хоббиты идут арестовывать гномов!
ПИН: и ничего смешного. Потому что в павильоне гномов нас встретил племянник короля Пурин, весь в слезах и в перьях. И там мы увидели страшное: тот самый механический курятник гномов исчез, в стене павильона – огромная дыра, а пол павильона усеян куриными телами без голов.
КИЛИ: ну я же говорил – не стал бы государь Камнешлем таким заниматься.
КЕЛЕГОРМ: вполне возможно, что гномы это сделали исключительно для отвода глаз.
ФИЛИ: угу, и свой курятник они тоже украли у самих себя для отвода глаз?
КЕЛЕГОРМ: почему бы и нет?
ПИН: мы с дядей Шерли сначала тоже так подумали. Но потом поняли: не стали бы гномы убивать собственных кур. Не характерно это для гномов.
КЕЛЕГОРМ: ну да, действительно. Да гномы за копейку удавятся.
КИЛИ: Феаноринги тоже.
КЕЛЕГОРМ: что?!
ЭОВИН: так, прекратили. Хватит. Пин, давай рассказывай дальше, мне вот очень интересно, кто же всё-таки кур душил. Это ж какая сволочь должна быть, такой ущерб честным хоббитам да гномам причинить!
ЛЕГОЛАС: а мне интересно, в виде чего были выложены куры на этот раз.
ПИН: в виде буквы «В». Мы с дядей от этого удивились очень – ведь уже был поставлен восклицательный знак! А выходит, злодей собрался писать длинное послание. Мы с дядей сначала обошли всех гномов, проверили их ботинки. Так вот ни у кого ботинок, похожих на ботинки злодея, не оказалось. И гномы все были на месте, никто не пропал. Зато пропало у них вместе с курятником самое ценное – Ряба.
ЛЕГОЛАС: что-что?
ПИН: Курица Ряба. Так звалась несушка, которую они привезли на выставку – лучшая представительница совершенно новой породы, выведенной лично королём Камнешлемом. Так вот, она пропала – это гномы утверждали совершенно точно. Потому что среди убитых кур её не нашли, у неё был отличительный признак – позолоченные коготки. А ещё она отличалась тем, что была пёстренькая, а остальные куры – белые. Мы с дядей Шерли всё старательно осмотрели, но такой курицы не нашли. Тогда мы осмотрели пролом в стене – и увидели на земле за павильоном отпечатки огромных куриных лап. Сначала не поняли, что это было, но потом сообразили – это же самоходный гномий курятник, у него были ноги как у курицы, и он именно на них передвигался.
ЭЛЛАДАН: значит, кто-то угнал курятник вместе с курицей, верно?
ПИН: однозначно. Мы пошли по следам, и пришли в Чёрный Овраг – есть у нас такое место, большой и глубокий овраг, заросший колючими непролазными кустами. Там обычно самогонщики самогон варят. Ну так вот, мы-то в овраг легко попали, потому что курятник уже дорогу проложил. И смотрим – а этот курятник стоит посреди небольшого болотца на дне оврага, и шатается. Ну, гномы, которые с нами пришли, кинулись было к курятнику… а тут их кто-то стал закидывать яйцами и куриными какашками, и пришлось гномам отступить. Тогда дядя Шерли взял рупор и сказал в него: «Сдавайтесь, вы окружены». А в курятнике открылось окошечко, из него высунулся кто-то в продырявленном ведре на голове и заорал в ответ: «А вот не буду я сдаваться, у меня тут заложник!» И высунул в окошко ту самую курицу Рябу!
ЭОВИН: вот гад.
ПИН: да. Так вот, злодей с ведром на голове продолжает: «И если вы меня не оставите в покое, я сверну ей шею! Немедленно убирайтесь отсюда, если не хотите, чтоб курица сдохла!» Гномы перепугались и стали умолять нас уйти – ну в самом деле, вдруг он и правда её убьет. Мы начали потихоньку убираться из оврага… а тут вдруг из курятника доносятся страшные вопли, кудахтанье… и в окошко вылетает та самая курица, и летит…
ЛУРТЦ: чё за фигня, куры летать не умеют.
ПИН: эта – умела. Она же была элитная, особенной породы. Так вот, прилетела она к гному Пурину и села ему на плечо… а у неё – клюв окровавленный. Пурин и говорит: «Хорошая Рябушка, поклевала злодея!» И тут из курятника донёсся жуткий вопль, и курятник побежал на нас! Ну, мы бросились врассыпную. А курятник погнался за Пурином с воплем: «Отдай курицу, гном позорный!». Пурин бежал-бежал – но быстро устал, курятник вот-вот его догонит… тут курица взлетела с его плеча и полетела сама куда-то. Курятник покрутился на месте и как побежит прямо на площадь, где была выставка! Мы все туда побежали, а там Пурин увидел, что курица в родной павильон влетела, побежал туда и сцапал её. Но нам уже не до того было: курятник начал топтать всю выставку! Потоптал Сэмову репу, потоптал умбарскую вяленую рыбу, потоптал роханские кукурузные початки… поднялся шум, гам, вопли и началась полная разруха. Все начали кидаться в курятник чем попало, но он же железный, бронированный, и ничего ему не делалось. А вот выставке – делалось, и ещё как! И тут дядя Шерли увидел Пурина и курицу. Подбежал к нему, схватил курицу, поднял её повыше и заорал: «Эй, маньяк, смотри: вот эта курица! Если хочешь – иди и возьми!». Курятник тут же к нему развернулся. Дядя побежал что есть духу, я за ним – а курятник за нами. Смотрю – дядя уже запыхался, бежать ему тяжело. Я взял у него курицу, и побежал сам – в сторону харадского павильона, там рядом был большой загон для мумаков. Курятник побежал за мной. Ну, я мимо мумаков проскочил, а вот у злодея не получилось: мумаки начали топтать курятник. Еле-еле харадримы их успокоили. Ну, когда всё утихомирилось, подходим мы с дядей Шерли и Пурином, которому я опять курицу вернул, к разбитому курятнику. А там из-под обломков вылезает Перегар Водкинс!
ЭОВИН: а я думала – это будет Денетор.
МЕРРИ: почему?
ЭОВИН: он же псих известный.
ЛЕГОЛАС: нет, если бы это был Денетор, он бы всё поджигал, а этот только курам головы сворачивал. Пин, продолжай.
ПИН: ну, я почти закончил. Так вот, Перегар Водкинс – это наш ширский самогонщик, который десять лет назад переселился в Бри и стал там разводить кур. Мы про него даже и не подумали, потому что он и на выставку не приехал. Дядя Шерли его быстренько в наручники заковал и показывает мне на его ноги. А у него на ногах были гномские ботинки. Дядя Шерли мне и говорит: «Пиппин, я был не совсем прав, когда говорил, что хоббиты в ботинках не ходят. Некоторые неправильные хоббиты – ходят. Особенно те, которые живут в Бри». Ну вот, мы утащили Перегара Водкинса в наш Застенок…
ЛЕГОЛАС: у вас есть застенки?
ПИН: ну… это просто так называется. На самом деле это просто обычный дом, в котором на окошках решётки, мы туда хулиганов на пару дней сажаем остыть и одуматься. Ну вот, дядя Шерли стал его расспрашивать… и выяснилось страшное: Перегар, когда бросил гнать самогон и пить его, вдруг заболел белой горячкой. И сошёл с ума. Во время белой горячки ему виделись белые куры, которые его клевали, и с тех пор он ненавидел белых кур. Но при этом яичницу и курятину очень любил, поэтому стал разводить исключительно разноцветных. А когда он захотел попасть на выставку, ему отказали – ну, никому не хотелось, чтобы в Шир приехал Перегар Водкинс, о котором у нас говорят не иначе как «этот старый негодяй Водкинс». Он тогда договорился с Дурри Брендитазом, что тот вместо своих кур выставит его кур, а сам начал давить белых кур по всему Ширу. Ведь у всех, кто пострадал от него, куры были белые. Кроме Рябы, на которую Перегар положил глаз и захотел забрать её себе, чтобы улучшить породу своих кур. А белых кур он по ночам давил и отрывал им головы, которые у себя дома нанизывал на верёвочку и развешивал по стенам в гостиной…
ЭОВИН: фу, какая гадость.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну он же маньяк.
ПИН: ага. А слово «Смерть!» он выложил тоже потому, что ненавидел белых кур. Вообще, как он признался, он хотел выложить «Смерть всем белым курам!», а восклицательный знак просто неправильно поставил – так его эмоции переполняли.
ЭЛЛАДАН: какая-то бредовая история.
ХАЛДИР: да уж…
МЕРРИ: ну и что, зато правдивая.
ЛИНДИР: весёлая у вас в Шире жизнь, я смотрю.
ПИН: да нет, такое у нас очень редко бывает.
МЕРРИ: но уж если чего бывает – так со всем размахом.
КЕЛЕГОРМ: безумие какое-то.
РЫЖАЯ СОНЯ: а по-моему, нормальная история. Ну, кто следующий?
СТАРШАЯ ПОРТОФЕЛИЯ: я, пожалуй.

[арве]

Степень жути нарастает . А в целом - .

[Наниэль]

Интересно, что расскажет Леголас! Автор творите дальше, публика ждёт продолжения. У вас прекрасное реал-шоу!

[Борх]

"Каменный цветок" - супер. И конец там счастливый, все правильно
скандирует; Дальше! Дальше!! Дальше!!!
История про кур и выставку всколыхнула массу лирических воспоминаний.
Эстелл, у тебя как-то получается затрагивать всякие давние моменты моей биографии
и тайники моей души Ты телепат, не иначе! Интересно, что эльфы расскажут? Хочется жутко-ужасный ужастик(я себе почему-то "Звонок" представила в виде эльфийского сказания в изложении Келегорма, музыка навеяла)

[Estell Greydaw]

СТАРШАЯ ПОРТОФЕЛИЯ: я, пожалуй. Наверное, не все тут знают… но был в моей жизни такой не очень приятный период, когда я сидела в умбарской тюрьме.
КИЛИ: в тюрьме?! Ты?!
СТАРШАЯ П: да. Ну, понимаешь… мой папа, пусть ему сладко живётся там, куда он уехал, решил, что я должна выйти замуж за Меррибадока Брендитаза. Как стало понятно из рассказа Пина, Брендитазы – это дураки, известные на всю Хоббитанию. Но они при этом очень богатые дураки, вот папа и решил, что надо нашим семьям породниться, и тогда он сумеет прибрать и Брендитазовы денежки. Но я очень люблю Мерри из славного рода Брендибаков, о чём папочке и заявила. Но он упёрся и ни в какую – мол, не желаю видеть никаких Брендибаков, и всё тут. Тогда я с горя поехала в Умбар и устроила там дебош в кафе на набережной. Выпила много-много разных коктейлей, опьянела и побила им все зеркала, попереворачивала столики и прочее. Вот меня и посадили в тюрьму на два месяца. Я хотела дождаться, пока Мерри освободится от «Последнего героя», чтобы тут же выйти за него замуж, а то б папочка, пока Мерри бы не было, сумел бы меня выпихать замуж за Брендитаза… Ну так вот. Сидела я в умбарской тюрьме… и услышала там одну очень интересную историю.
КЕЛЕГОРМ: не томи, рассказывай. Хотя я и не знаю, что за интерес может быть в тюремной байке…
РЫЖАЯ СОНЯ: да мало ли. Давайте послушаем.
СТАРШАЯ П: мне рассказали такую историю. Жил когда-то в Умбаре один знаменитый моряк. Он был ещё молодой, но уже знаменитый. Звали его Едмун. Так вот, была у него девушка, Мерс, которую он любил и хотел на ней жениться. Надо было только денег побольше подзаработать, потому что у Едмуна не было ничего, кроме комнатенки в мансарде в старом доме, где жил его старенький папа, а у Мерс была только рыбацкая хижина на берегу моря, где она жила с кузеном Фурнамом. Ну вот, отбыл Едмун в плаванье, набрал контрабанды побольше, чтоб уж наверняка заработать… но не учёл он того, что у всякого удачливого существа полно врагов и завистников. А завидовали и желали зла ему, что обидно, его собственные друзья: Уррын, орк, который сбывал его контрабанду через свою лавку, Данго, хоббит, который служил на корабле Едмуна бухгалтером, и даже Фурнам, который хотел жениться на Мерс.
ХАЛДИР: но он же её кузен!
ЛИНДИР: да, действительно.
РЫЖАЯ СОНЯ: у нас можно жениться на кузинах.
ЛЕГОЛАС: но это же противоестественно!
СТАРШАЯ П: у нас же женятся. И ничего. Ну вы будете слушать?
ЭЛЛАДАН: да мы слушаем. Вот ты назвала расы его врагов, а сами-то Едмун, Мерс и Фурнам кто были?
СТАРШАЯ П: а кто их знает. Вроде люди – только в Умбаре все люди почти так или иначе смешанной крови. Да это и не важно. Слушайте дальше. Так вот, прибыл Едмун в Умбар, а тут его прям в порту – цап-царап. И в суд. А там судья ему говорит: «Так и так, на тебя тут донос поступил, что ты контрабанду-то продал, а с мэром делиться не стал. Где денежка?»
РЫЖАЯ СОНЯ: вот тут поясню. История давняя, тогда законов толковых в Умбаре не было, это только сейчас Джеки какой-никакой порядок навёл в законодательстве. Тогда было только одно незыблемое правило: мэр получает со всякой сделки пять процентов прибыли. И если пират или там разбойник или купец не желал делиться, его сажали в тюрьму, а имущество забирали. Сейчас-то Джеки налог особый ввёл, платишь его раз в месяц, и уже никто ни за кем не бегает с дубинкой, чтоб проценты выбивать. Сейчас просто: раз в месяц каждый, у кого есть свой бизнес, платит от ста баксов до трёх тысяч – зависит от размера бизнеса. И всё. Не заплатил налог – потерял умбарское гражданство, а потерял гражданство – нет документов, а без документов в Умбаре тяжко. Не говоря уж о том, что и работы толком нет, и прочего. Вот все и платят. А в те жуткие времена что хотели, то и творили. И эти пять процентов с одной сделки могли даже раз десять выбивать.
ГЛОРФИНДЕЛ: а кто следит за тем, чтоб размер бизнеса соответствовал выплачиваемому налогу?
РЫЖАЯ СОНЯ: а все. Если кто скрывает свой доход и бизнес, его конкуренты тут же стукнут куда следует, и придут полицианеры с проверкой. А они такие проверяльщики, что уж лучше честно заплатить, чем ещё и с полицианерами дело иметь.
ЭЛЛАДАН: ну и порядочки.
ЛУРТЦ: раньше в натуре беспредел был. А сейчас нормально. Мой кореш Уцлагыр в Умбаре свой бизнес имеет, говорит, что теперь ништяк. А раньше пять шкур драли, совсем жить нельзя было.
РЫЖАЯ СОНЯ: ну да. Потому Джеки это дело и прикрыл. Ну, Портфи, давай дальше.
СТАРШАЯ П: ну вот, отобрали всё у Едмуна, всё, что было, и корабль, и товары, и деньги, и даже каморку, где его старенький папа жил, а папу выгнали на улицу. А самого Едмуна запихали в тюрьму на всю жизнь. А всё потому, что сам судья, умбарский урук-хай Вылфыр, затаил на него злобу за то, что в прошлом году в трактирной драке Едмун порезал его братца. Правда, братец тот был известный паразит, и никто о нём не жалел, но законы кровной мести требовали мстить, ну вот Вылфыр и мстил. Так вот, запхали Едмуна в тюрячку, а его имущество поделили между собой Уррын, Данго и Фурнам, который наврал Мерс, будто сгинул Едмун в море. Прошло так двадцать лет и два года. В Умбаре уж и забыли про такого Едмуна, а обидчики его разбогатели и стали уважаемыми гражданами. И сами почти забыли всю эту историю и самого Едмуна. Только Мерс его не забыла. И сам Едмун ничего не забыл. А пока он сидел в тюрьме, от ненависти и отчаяния чуть с ума не сошёл. И совсем бы чокнулся, да только повезло ему. Однажды ночью услыхал он какой-то шорох у себя под кроватью.
КИЛИ: только не говори, что это опять история про какие-нибудь зубы или что-то в этом роде.
ЛЕГОЛАС: я думаю, нет. Тогда Портофелия бы не сказала, что ему повезло.
ФИЛИ: кто знает, кто знает… может, после двадцати лет в тюрьме быть сожранным – это значит «повезло»… слыхал я про эти умбарские тюрьмы…
ЛУРТЦ: там хреново, но не настолько хреново.
МЕРРИ: да вы лучше историю слушайте. Вот мне, например, интересно. Портфи мне такого ещё не рассказывала.
СТАРШАЯ П: да как-то к слову не пришлось. Так вот. Едмун полез под кровать – а там вдруг из стены кирпичи посыпались, и вылез чумазый-пречумазый полуорк-полухоббит. Огляделся он вокруг, и говорит: «Это что, я всё ещё в тюряге?» Едмун плечами пожимает: «Ну да». Гость незваный садится на пол и начинает рыдать. Едмун ему воды дал и спрашивает, мол, что такое. А тот и говорит, что хотел ход прорыть наружу, чтоб удрать из тюряги, да ошибся в расчётах. Едмун же его утешает и говорит, что теперь вот они вдвоём рыть будут, так веселее. Познакомились они. Полуорк-полухоббит оказался старым пиратом Фыр-Я, был когда-то казначеем на корабле капитана Бумбы Катубы. Жил когда-то такой в Умбаре пират, харадрим по происхождению, очень знаменитый. Едмун знал, что корабль Бумбы сгинул невесть где, и очень удивился, узнав, что кто-то выжил. Фыр-Я поведал ему свою печальную историю. Оказывается, в своих плаваньях Бумба Катуба награбил уж очень много всякого добра, и решил сделать клад.
КЕЛЕГОРМ: интересно, почему пираты так любят клады делать?
РЫЖАЯ СОНЯ: обычай такой. Пират без собственного клада – это так, фигня. У всякого порядочного пирата должен быть свой клад. Вот у Джеки даже несколько кладов.
ЛЕГОЛАС: но почему, откуда такой обычай? Не проще ли вложить деньги куда-нибудь в дело, или потратить их в своё удовольствие? А то с этими кладами одна морока: прятать их, следить, чтоб кто не спёр…
РЫЖАЯ СОНЯ: причины разные. Кто-то прятал клад потому, что хотел сделать вклад на будущее, а банкам не доверял. Кто-то потому, что эти богатства были тайные, скрытые от остальной команды, а иногда бывало, что пираты уходили в далёкое долгое плаванье, грабили всех встречных, и корабль перегружался добычей, и вот чтобы облегчить корабль и освободить место под другую добычу, часть награбленного прятали в виде клада… в общем, сначала прятали по уважительным причинам, а теперь это стало традицией. И теперь в Умбаре достойным пиратским капитаном считается тот, у кого не только свой корабль есть, но и у кого есть личный клад. А уж если при этом в команде корабля есть корабельный кот, корабельная обезьяна, а также одноглазый пират, одноногий пират, однорукий пират и пират с попугаем – то вообще круто и шикарно.
ЛИНДИР: что-то мне подсказывает, что при таких делах одноглазые, одноногие и однорукие получают гораздо больше жалованья, чем обычные. У вас там по такому случаю никто сам себе руки-ноги не рубит, глаза не выкалывает?
РЫЖАЯ СОНЯ: ты прав, раньше, до того, как Джеки стал мэром, бывало, и часто. Но Джеки издал закон, по которому большое жалованье положено только тем, кто считается инвалидом-ветераном, то есть получил ранение в бою, и имеет свидетельство, подписанное не менее чем двадцатью свидетелями того, что его увечье – не членовредительство. Злоупотреблений стало гораздо меньше. Но мы перебили Портфи.

[Наниэль]

Мы так благодарны вам, о великая Estell. Прекрасно, я не ошибусь если скажу, что это Граф Монте-Кристо по Средиземски. Это замечательно.

[Борх]

Полуорк-полухоббит, который аббат Фариа, сделал мой день!

[Estell Greydaw]

СТАРШАЯ П: Ничего, мне это тоже было интересно. Итак, продолжаю. Для того, чтоб спрятать клад, Бумба Катуба выбрал маленький островок недалеко от Умбарской гавани. Сложил самое ценное из награбленного в огромный, окованный железом сундук, погрузил сундук на лодку, посадил в неё самых верных своих соратников, которым по уговору принадлежало по части клада, и поплыл на этот островок. Среди его верных соратников был и Фар-Я. На островке они зарыли клад, поклялись хранить тайну и достать клад только через двадцать лет – а если кого из них не останется в живых, то его доля переходит к остальным. Но если кто из них убьёт другого, то пусть Ульмо потопит убийцу – для пиратов это была страшная клятва, они такие не нарушают. Вернулись они на корабль, пошли в Умбар, нагрузились там провизией, сбыли остаток добычи, и поплыли в очередное плаванье. А плаванье у них предполагалось не простое – хотели они пограбить Дол-Амрот. Дол-Амроту повезло: по пути туда они встретили два больших корабля, нагруженных всяким товаром, и ограбили их. Решили продать награбленное поскорее, причалили в каком-то маленьком порту, продали всё, решили снова в море выйти – а не тут-то было: их корабль кто-то поджёг. Они кинулись тушить огонь, а местные жители стали их резать-убивать. А всё потому, что один из матросов проболтался в трактире, что Бумба Катуба зарыл где-то клад. Местные же сами были пиратами, только не очень-то удачливыми, и умбарцев ненавидели. Поэтому они решили зарезать всех, кроме Бумбы, а того пытать, пока не расскажет, где клад. Фар-Я очень повезло, что он во время этой резни спрятался на каком-то складе в порту. Всю команду перерезали, Бумбу схватили, но он только посмеялся над разбойниками и утопился в море. Самого Фар-Я утром нашли, но он притворился немым и придурковатым. Тогда местные живо продали его в рабство, и десять лет Фар-Я грёб на галерах, пока не повезло ему удрать. Тогда он вернулся в Умбар, но не повезло ему и тут: тогда мэром был какой-то очень уж жадный полугном, и когда Фар-Я попытался как-то поправить свои дела и заработать немножко денег, чтобы поплыть на заветный остров и забрать клад, его схватили якобы за неуплату налога, и запихали в тюрьму. И забыли про него. Но Фар-Я решил сбежать во что бы то ни стало, и начал рыть подземный ход… только ошибся и попал в камеру к Едмуну. Узнав его историю, Едмун рассказал и свою – что посадили его в тюрьму неведомо за что. Однако Фар-Я обладал острым умом, он порасспросил нового друга, поразмыслил и понял, что Едмуна предали его друзья, а судья Вылфыр вообще засудил его исключительно из личных побуждений. О чём он Едмуну и рассказал. Тот сначала не верил, но потом всё-таки понял, что старый пиратский бухгалтер прав. И захотелось Едмуну выйти из тюрьмы. То есть ему и раньше хотелось, но теперь уж захотелось пуще прежнего. И стал он вместе с Фар-Я рыть подземный ход. И у них почти получилось… только, когда они наконец дорылись до выхода из тюрьмы, Фар-Я помер – болел он тяжко, и не выдержал физической нагрузки. Но перед смертью успел рассказать Едмуну, где спрятан клад Бумбы Катубы, и завещал найти его – а заодно завещал отомстить за него сначала мэру Умбара, а потом и жителям разбойного городишки, которые убили его команду, а его самого продали на галеры. Едмун поклялся, что выполнит всё в точности. Ну вот, сбежал он из тюрьмы… а когда сбегал, его подстрелили и тяжело ранили. А тюрьма та, как много чего в Умбаре, была на острове. И Едмун бы потонул, раненый, но он был отличным пловцом, и всё-таки выплыл – а охрана тюрьмы решила, что он потонул, и в тюремной книге записали, что арестант Едмун помер. Ну вот, пробрался он в Умбар, раздел какого-то пьяницу возле первого же трактира, и отправился первым делом в парикмахерскую.
ПИН: а зачем в парикмахерскую?
СТАРШАЯ П: так он же сидел в тюрьме двадцать лет, зарос, наверное, до безобразия. Ну вот. Привёл он себя в порядок, посмотрел в зеркало и понял, что за время сидения в тюрьме изменился так, что сам себя не узнает. А раз так – то и никто его не узнает. Первым делом он позаботился о том, чтобы достать клад. Угнал в порту лодку, спёр пару лопат и поплыл на нужный остров. Там он по приметам, которые ему рассказал Фар-Я, отыскал клад – и обалдел, увидав, какое это огромное богатство. По пиратскому закону получалось, что весь клад принадлежит ему, так как Фар-Я был последним из его законных владельцев, и он завещал клад Едмуну. Теперь нужно было выполнить последнюю волю Фар-Я – отомстить сволочному мэру и пиратам, сгубившим Бумбу. Ну а потом можно заняться и собственной местью. Но всё-таки Едмун не удержался, и постарался узнать, что стало с его отцом, невестой и его друзьями, которые его предали. И оказалось, что Данго стал крутым банкиром в Эсгароте, торговец Уррын по-прежнему жив-здоров и держит трактир, Фурнам женился на Мерс и стал первым помощником мэра, а судья Вылфыр стал главным судьёй Умбара. Словом, все живут припеваючи, кроме его папы, который умер, потому что его выкинули из дому на улицу. Едмун разозлился ещё больше и решил мстить. Но чтобы всё было наверняка, он подошёл к делу обстоятельно. Сначала купил пять больших кораблей в Серебристых Гаванях и Дол-Амроте, старательно подобрал команду – причём брал всяческих головорезов, которых с помощью взяток вынимал из тюрем, забирал с галерных скамей, а некоторых так даже и прямо с виселицы. Все они поклялись Едмуну в верности до смерти и после смерти. Сам Едмун назвал себя Бумба Фар-Я. В честь пиратов, благодаря которым он вышел на свободу и разбогател. И вот, поплыл сначала Бумба Фар-Я в тот самый городишко, где погибли пираты Бумбы Катубы, и причинил там всем возмездие: спалил дотла сам городишко, всех тамошних пиратов продал на галеры, а остальным велел проваливать и никогда не возвращаться. Потом Бумба Фар-Я нашёл укромную бухту в безлюдном месте, устроил там себе базу, построил крепость и порт. А потом спрятал там корабли, а сам переоделся купцом, нагрузил награбленное на награбленных верблюдов и со своими самыми верными пиратами отправился сначала в маленький городок, где Уррын был трактирщиком. Там он остановился в его трактире, и приказал своему боцману Бурдыге пить с Уррыном, пока тот не дойдёт до кондиции. А Бурдыга был славен тем, что мог выпить сколько угодно, и не опьянеть. Ну вот, пошёл Бурдыга к стойке и предложил Уррыну выпить с ним за его здоровье. Тот не отказался… и через два часа уже лежал бревном под столом, а рот его не закрывался – без умолку рассказывал всё, что знал. Едмун, то есть теперь Бумба Фар-Я, помнил, что была у Уррына такая особенность. Потому и послал Бурдыгу с ним пить. И из пьяной болтовни Уррына он узнал, что отобранные у Едмуна корабль, товары и деньги Данго заграбастал себе, провернул какую-то хитрую и очень прибыльную сделку, разбогател, а потом продал всё и уехал в Эсгарот, потому что в Умбаре всё-таки нашлись такие пираты, которые совсем не одобряли его поступок и не отказались бы при случае его зарезать. В Эсгароте Данго стал торговать драгоценными камнями и разбогател пуще прежнего. А Фурнам, избавившись от конкурента, хотел было жениться на Мерс, но девушка сказала, что подождёт – вдруг Едмун вернётся. Тогда Фурнам уехал в Дол-Амрот, где нанялся на военный корабль князя. Служил он там три года, и, видать, за верную службу князь так его наградил, что в Умбар Фурнам вернулся с собственным кораблём, битком набитым всякими богатствами. Мерс же прозябала в нищете, вот и вышла замуж за Фурнама, чтобы не мёрзнуть и не голодать. Вылфыр же продолжал делать карьеру и добился того, что стал главным судьёй Умбара. Но это было далеко не всё, что узнал Едмун, а теперь Бумба Фар-Я, от пьяного Уррына. Уррын знал гораздо больше, и к тому же был сердит на своих бывших товарищей за то, что они не помогли и ему разбогатеть. И поэтому, когда Едмун открыл ему, кто он такой, и сказал, что сейчас зарежет его за предательство, Уррын решил: а что это он, Уррын, один страдать будет? Ну и заложил своих подельников с головой.
ЭЛЛАДАН: подозреваю, закладывать было что.
СТАРШАЯ П: да. Вообще, по сравнению с остальными Уррын выглядел вообще чуть ли не невинным деточкой. Слушайте же дальше. Оказалось, что Данго, когда уехал из Умбара, поехал первым делом вовсе не в Эсгарот, а в Эребор. Там он исхитрился как-то обмануть почтенного гномьего купца Шмалина, втереться ему в доверие и стать его бухгалтером. И добился того, что Шмалин во всём ему доверял.
ФИЛИ: вот хитро…умный, должно быть, был этот Данго. Это ж вообще надо – чтоб гном-купец стал доверять бухгалтеру из Умбара!
СТАРШАЯ П: ну, наверное, Данго не сказал ему, что он из Умбара… но неважно. Важно то, что спустя какое-то время Данго так исхитрился, что в один прекрасный день Шмалин вдруг обнаружил, что его богатства уже ему не принадлежат, а принадлежат Данго. Он схватил свой топор и пошёл разбираться… только Данго уже его ждал, и подло уколол его отравленной иголкой. Шмалин умер как бы от сердечного приступа, а по закону оказалось, что почти всё его имущество принадлежит Данго. А Данго и тут проявил большую хитроумность. Он разыграл перед наследниками Шмалина целую комедию: мол, ваш дедушка на старости лет совсем с ума сошёл, вот вас наследства лишил, а мне всё имущество переписал, да я сам и не знал об этом, да я не могу принять такое наследство, да как же я вас оставлю голыми и босыми… А поскольку у Шмалина дети погибли в войне и остались только совсем маленькие внуки, а его вдова и вдовы его сыновей большим умом не отличались, они все ему поверили… и стали умолять совсем не отказываться от наследства, а взять хоть что-нибудь, ведь он верой и правдой служил Шмалину. И здесь Данго повёл себя в высшей степени подло: он сказал, что возьмёт только тот маленький сундучок, который стоит в самом дальнем углу Шмалиновой сокровищницы. А сундучок был совсем невзрачный, деревянный, поточенный червями – в общем, никому не могло прийти в голову, что там может храниться что-нибудь ценное.
ЛЕГОЛАС: и в чём же была подлость?
СТАРШАЯ П: а в том, что совсем незадолго до смерти Шмалина Данго по его приказу наводил порядок в сокровищнице, и пересыпал в этот трухлявый неказистый сундучок основные богатства Шмалина – редкостные драгоценные камни, многие из которых переходили в роду Шмалина по наследству ещё с очень давних времён. В общем, на самом деле Данго ничего не терял, отказываясь от имущества Шмалина в пользу этого сундука – наоборот, обманом оставлял его наследников нищими. В общем, прихватил Данго сундук и уехал, сказав всем, что возвращается в Умбар. На самом деле поехал в Эсгарот, по дороге переночевал в трактире Уррына и по пьяному делу обо всём проболтался. А потом, чтоб Уррын молчал, дал ему большой брильянт. И вот на этих словах Уррын полез в тайник и достал тот самый брильянт. Едмун посмотрел и убедился, что брильянт и правда дорогущий. И если жадный Данго отвалил такое Уррыну за молчание, то оставшееся - наверняка совсем уж неприличное богатство. Едмун продолжил расспрашивать Уррына об остальных, но тут уж ничего нового не выяснил. Тогда Едмун зарезал Уррына и покинул трактир, поехал в Эсгарот. Но Данго он там не застал – тот вернулся почему-то в Умбар. Тогда Едмун крепко подумал… и решил тоже поехать в Умбар. Тем более, что надо было до конца довести и месть Фар-Я – отомстить подлюге-мэру, тому самому жадному полугному, который был повинен в том, что Фар-Я попал в тюрьму, да и сам Едмун тоже не без его вины туда же загремел.

[Estell Greydaw]

В Умбаре Едмун стал собирать разные слухи, разослал с этой целью везде своих людей. И его верный боцман Бурдыга однажды привёл к нему девушку, которую купил на рабском рынке. И сказал, что эта девушка кое-что знает о Фурнаме. Едмун расспросил её… и оказалось страшное: это была дочка дол-амротского князя. Пятнадцать лет назад семья князя отправилась в небольшое путешествие на своём флагмане, которым командовал капитан Фурнам. Князь хотел выдавать замуж старшую дочь, и погрузил на корабль много всякого богатства – и приданое дочери в том числе. Фурнам решил, что настал его звёздный час… и взбунтовал команду, перерезав всех несогласных. Он же убил и самого князя, и его семью… кроме двух дочек, старшей и младшей. Старшую он сделал своей пиратской женой, но она не потерпела такого и утопилась. А младшую он продал в рабство.
ХАЛДИР: но эта история не имеет никаких исторических подтверждений. Не припомню я такого, чтоб кто-то когда-то убивал всю семью дол-амротского князя.
ЛЕГОЛАС: ну чего ты хочешь от людей, Хэл? Они соврут – недорого возьмут.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: это не враньё, а художественный вымысел. Продолжай, Портофелия.
СТАРШАЯ П: ну вот, узнав такую жуткую историю, Едмун ещё больше разозлился на Фурнама. Но придержал свои чувства, и решил понаблюдать за ним и Мерс. И увидел, что она вполне довольна жизнью. Расстроился Едмун, конечно, но не так сильно, как думал. Понял, что уже не любит он её. Зато полюбил он княжну, выкупленную из рабства. И ещё сильнее ему захотелось отомстить Фурнаму. Но надо было дождаться подходящего случая. А пока Едмун продолжил разузнавать про Вылфыра, мэра и Данго с Фурнамом. И выяснилось, что все они повязаны до сих пор! Вылфыр исправно засуживал всех недоброжелателей мэра и своих новоявленных друзей, Данго исправно подкупал всех, кого надо, на выборах, а Фурнам устраивал несчастные случаи для тех, кто подкупаться отказывался. Так мэр продержался аж тридцать лет! К тому же про Вылфыра Едмун узнал кое-что и из личной жизни: тот оказался маньяком.
ПИН: ой.
ЛЕГОЛАС: и как же он маньячил?
СТАРШАЯ П: очень жутко. Он через подставных лиц нанимал ублажательниц как бы для вечеринки, а на самом деле никакой вечеринки не было, и девушек, едва они входили в дом, куда их приглашали, тут же били по голове, связывали и относили к Вылфыру. А он делал с ними что-то страшное, а потом душил и тела бросал в городские канавы. А потом сам же и засуживал за эти преступления тех, кто был неугоден мэру. Ну или просто перешёл ему дорогу.
ЛУРТЦ: а как же Едмун про это узнал?
СТАРШАЯ П: а нашлась одна ублажательница, которую он не додушил насмерть. Она в канаве пришла в себя и сумела выбраться. Но больше работать ублажательницей не могла: он ей передавил горло, порвал уши и сломал нос. И стала она работать уборщицей в задрипанном трактире. Ну вот, верный боцман Бурдыга её нашёл, она ему рассказала эту историю и попросила отомстить. Бурдыга всё рассказал Едмуну и сказал ещё, что он сам лично хочет зарезать Вылфыра, потому что и ему тот причинил много зла. Едмун согласился. Ну так вот, тем временем подошёл подходящий момент: вся эта гадкая компания собралась отпраздновать очередную победу мэра на очередных выборах. Они сели на большой корабль Фурнама и вышли в море. Но далеко не уплывали – болтались по умбарской гавани. Зато на одном корабле собралась вся шайка: был там жадина-мэр, был там Вылфыр, был там Данго, и, конечно же, Фурнам с женой. Вопрос был только в том, как до них добраться. Ведь корабль-то ходит по гавани, вокруг полным-полно кораблей, капитаны которых поддерживают мэра… в общем, задача сложная. Но Едмун был парень отчаянный и после двадцати двух лет в умбарской тюрьме уже ничего не боялся. А уж его команда – и подавно. И они средь бела дня, нагло, подошли к фурнамскому кораблю и взяли его на абордаж. Причём сделали это так быстро, что никто и опомниться не успел, а момент выбрали такой, что остальные корабли были довольно далеко. Ну вот, захватили они корабль, матросов покидали за борт и велели плыть к берегу что есть духу, если хотят живыми остаться. А Едмун велел приволочь на палубу Фурнама, Мерс, Вылфыра, мэра и Данго. Когда их притащили, он им сказал, кто он такой, а мэру – от кого он явился. Те перепугались. Мэр даже штаны намочил. Мерс заплакала и стала кричать, что она не виновата, что если б не Фурнам, она бы с голоду умерла. Вылфыр только смеялся. Данго тут же предложил много денег на откуп. Но Едмун был непреклонен. И вот свершилось правосудие: Данго накормили драгоценными камнями и золотыми долларами, и кинули за борт, и он утонул, мэра Едмун задушил его же бородой и тоже кинул за борт, а Вылфыра зарезал Бурдыга, причём потом снял скальп – чтобы отнести той ублажательнице, которую Вылфыр покалечил.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: какой жуткий поступок.
РЫЖАЯ СОНЯ: ну он же орк, Бурдыга. И та ублажательница тоже была орчанка, у них такой обычай.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: всё равно жутко.
СТАРШАЯ П: и вот остались только Фурнам и Мерс. И Едмун подвёл к Фурнаму княжну и говорит: «Делай с ним, что хочешь». Княжна презрительно смотрела-смотрела на Фурнама, а потом и сказала: «По дол-амротскому закону предателя вешают. Пусть его повесят на рее». Что матросы с радостью и сделали. А Мерс стала обнимать ноги Едмуна и просить прощения. Но он сказал ей только, что не желает её видеть. И велел увести в трюм. А потом приказал поднять все паруса и пошёл напролом из гавани – ведь там уже собрались военные корабли, чтобы разнести вдребезги Едмуна и его команду. Но ничего не получилось: удача была на стороне Едмуна, и он с товарищами без потерь пробился в море. И ушёл в вольное плаванье куда глаза глядят.
ЭОВИН: и всё? А что было с Мерс? И другими?
СТАРШАЯ П: Мерс он высадил на берег и дал ей кошелёк с деньгами – мол, живи как знаешь. А Бурдыга ушёл в Умбар, отнёс скальп той ублажательнице… а потом женился на ней. И вскоре стал мэром Умбара. А что стало потом с Едмуном и княжной, никто не знает. Но об их страшной мести помнят в Умбаре до сих пор.

[Estell Greydaw]

чё-то как-то тихо тут... Не понравилось, что ли?

[Элтир]

Скорее запутанно... но интересно) Честно)

[Наниэль]

Нет,что вы мы все просто в себя не можем прийти от ПГ. Пишите дальше, пожалуйста!

[Wistful Dreamer]

Эстель Грейдо, творите дальше!
Что я могу еще сказать?
Ведь это только в Вашей власти
Последнего Героя-3 писать.
А мы своею малой ролью,
Вам вдохновение даря,
La suite ждем день ото дня

[Estell Greydaw]

КЕЛЕГОРМ: этот Едмун, похоже, знал толк в мести. Не был ли он случайно отчасти нолдо?
РЫЖАЯ СОНЯ: да кто его знает.
ЛИНДИР: а как по мне – так какая-то у него месть получилась… чересчур показушная и затратная. Ну то есть если б это мстил я, то я бы просто поубивал бы их да и всё. Не стал бы размениваться на захват корабля, набивание драгоценными камнями и прочее. Приготовил бы для каждого по стреле – дёшево и надёжно.
ХАЛДИР: ну нет, Линдир. Если уж мстить – то на полную катушку.
ЭЛЛАДАН: Хэл прав. Месть за такие дела должна быть ужасной и запоминаемой. Чтоб другим неповадно было.
ЛЕГОЛАС: что, нолдорская кровь в вас голос подаёт? А я с Лином согласен. Чего размениваться? Загнал каждому стрелу промеж глаз - и все дела.
КЕЛЕГОРМ: нет. Месть должна запомниться окружающим так, чтобы потом долго-долго рассказывали о том, как она была ужасна.
РЫЖАЯ СОНЯ: ну что до запоминаемости – так помнят до сих пор. Так, а чья же теперь очередь рассказывать?
ЛЕГОЛАС: а давайте я – для разнообразия. А то всё хоббиты…
(надевает сомбреро)
ЛЕГОЛАС: Пошёл я однажды на охоту. Взял, как обычно, лук со стрелами, ножи, сумку с лембасами да мирувором… ну то есть, если быть совсем уж честным, то не только с мирувором. И пошёл.
ХАЛДИР: один?
ЛЕГОЛАС: Один. Ну так вот. Пошёл я довольно далеко… хотел настрелять каких-нибудь белок или куниц – сделать жене новую шубу. Но на самом деле я просто поссорился с папой и решил уйти куда подальше, чтобы не мозолить ему глаза – а то он у нас умеет придумывать неприятные занятия для тех, кто его достал и разозлил. Однако не успел я уйти – а папа меня всё-таки поймал, взял за ремень и проникновенно так, как только он умеет, когда злится, сказал: «А принеси-ка мне, сынок, цветочек аленький».
ПИН: какой цветочек?
ЛЕГОЛАС: Аленький.
МЕРРИ: красненький, что ли? Так в чём проблема? Мак там или тюльпан… или они у вас не растут?
ЛЕГОЛАС: нет, именно аленький – это волшебный цветок, вроде эланора, только встречается куда как реже. В общем, послал папа – так уж послал. Велел не попадаться ему на глаза без цветочка. Ну что делать – набрал я в сумку лембасов, вина и мирувора, наконечников на стрелы взял побольше, прихватил соль, чай, кофе, трусы, мыло, зубную щётку и полотенце, и пошёл. Найду цветочек – хорошо. Не найду – поброжу подольше, авось папа и остынет, соскучится и успокоится. Заодно шкурок жене добуду на шубу. Пошёл я в самые дальние дебри нашего леса. Дорогу специально выбрал такую, чтоб на пути побольше заимок было – отдохнуть, шкурки обработать и прочее. Ведь чем дольше я прошляюсь, тем больше вероятность, что папа остынет и уже не станет требовать с меня аленький цветочек. Шлялся я и правда очень долго: жена раз пять меня по осанве вызывала и домой просила вернуться. Но всякий раз, когда я спрашивал, а как там папа, сердится или нет – она отвечала, что да. Ну я и продолжал свои странствия. Лес у нас большой, бродить можно долго. И когда я связался с женой в шестой раз, а она сказала, что папа всё никак не успокоится, я понял: придётся мне всё-таки найти этот цветочек, а то ещё неизвестно сколько по лесу бродить, а ведь уже зима на носу.
КЕЛЕГОРМ: чем же ты так своего папашу достал?
ЛЕГОЛАС: вообще-то, если быть откровенным – проступок мой был велик. Если вкратце, из-за меня папа и Келеборн тогда очень сильно поссорились и перестали разговаривать.
ХАЛДИР: я помню эту историю. Владыка тогда полгода ходил мрачный и надутый, и всё заставлял меня писать ругательные письма Трандуилу.
ЛИНДИР: ага. А я на них отвечал от имени Трандуила – не показывать же их ему.
ЛЕГОЛАС: ну ладно, продолжаю свой рассказ. Так вот, поймал я какого-то эльфа из лесных стражей, нагрузил его шкурками и велел отнести моей жене. А сам пошёл в самые дебри – туда, где пауки и прочая дрянь. Аленькие цветочки почему-то такие места любят и растут там, как бурьян. И вот зашёл я в чащу… иду, забрался в совсем уж непролазные колючки и заросли. Смотрю – вот он, цветочек аленький. Я было за ножик взялся, чтоб его срезать, а тут позади – страшные звуки, и кто-то ломится за мной через лес. Я побыстрее цветочек срезал и на дерево забрался, оттуда смотрю вниз – а это огромный медведь. Медведь меня заметил, и давай дерево трясти и орать: «А ну слезай, ушастый засранец!!!»
ЭОВИН: вот прямо вот так и орал?
ПИН: но ведь медведи не могут говорить.
ЛЕГОЛАС: этот – мог. Слушайте. Я вцепился в дерево покрепче, а медведь трясёт и орёт ещё громче: «Ах ты, вор позорный! Ты зачем в мой сад забрался и мой цветочек срезал?! А ну слезай, буду тебе рёбра считать!» Тут я, надо сказать, офигел малость: медведь какой-то наглый попался, да и разговорчивый чересчур. Я возмутился – как так, в моём лесу и какой-то медведь смеет на меня орать? В общем, это я ему и сказал. Медведь остановился, огляделся. А потом говорит: «Ну уж нет, это уже не твой лес, а мои владения. Ты нарушил границы, да и садик порушил. Чем платить будешь за цветок?». Я, продолжая сидеть на дереве, спрашиваю: «Давай ты для начала скажешь, кто ты такой, а там я подумаю». Медведь орать перестал и дерево трясти тоже, почесал лапой затылок и говорит: «Ну ладно. Беорн я, слыхал о таком? Ну вот. А это – мой садик. Я тут разное… выращиваю. И вот на кой ляд тебе этот цветочек-то понадобился, у меня для бум-зелья всё уже было готово, цветочка только и не хватало!»
ПИН: а что такое бум-зелье?
ФИЛИ: это такой напиток, от которого впадают в боевую ярость. Воину становится наплевать на раны и прочее, и он крушит всё, до чего может дотянуться.
ЛЕГОЛАС: точно. Я с Беорном спорить не стал, сказал как есть – что моему папе приспичило этот цветочек заиметь, а уж для чего – того не знаю. Беорн и говорит: «Раз так, отдам я тебе аленький цветочек и иди с ним куда хочешь… только вот что: бум-зелье мне нужно сейчас, поэтому придётся тебе подождать, пока другой цветочек зацветёт, и никуда я тебя без него не отпущу. В наказание». Тут-то я и взвыл: такие цветочки цветут раз в пятьдесят лет!
ЭОВИН: так ведь ты эльф, тебе спешить некуда.
ЛЕГОЛАС: если я эльф, это не значит, что для меня пятьдесят лет неизвестно где шляться в ожидании, пока зацветёт цветочек или остынет папа – фигня какая-то. Пятьдесят лет, знаешь ли… это тебе не год. Год – это я бы ещё понял. Но пятьдесят лет! Но делать нечего: я сказал Беорну, что согласен. Он отвёл меня к себе и запер, чтоб я не сбежал. А сам отправился готовить бум-зелье. Но я не стал покорно ждать пятьдесят лет, как вы понимаете. Ночью я тихонько сломал оконную решётку, вылез и прокрался в сарай, где в котле варилось бум-зелье. Беорн тут же рядом спал… смотрю: бум-зелье уже до кондиции дошло, Беорн уж и цветочек туда кинул, и тот посреди котла плавает. Ну я выбрал бутылку почище, осторожно туда налил ковшик зелья с цветочком, заткнул пробкой и ушёл.
КЕЛЕГОРМ: ну вот, обманул честного медведя.
ЛЕГОЛАС: и ничего подобного. Зелье-то уже сварилось. Цветочек соки пустил. И я же не всё зелье забрал. А папа не уточнял, в каком виде ему этот цветочек нужен – живой или вареный в бум-зелье. В общем, вернулся я домой, приношу папе эту бутылку… у папы – брови на лоб: «Сынок, что это за безобразие?». Я тут же сделал морду кирпичом: «Папа, ну ты же не сказал, в каком виде тебе цветочек. Вот он, тут плавает. Видишь?». Я, конечно, сильно рисковал… но папа только посмеялся, и бутылку куда-то спрятал. Беорн, конечно, после того на нас сильно обиделся…
ЭЛЛАДАН: твой папа – самодур.
ЛЕГОЛАС: ой, можно подумать, твой – не такой.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: наш папка не посылает детей добывать всякую фигню.
ЛЕГОЛАС: папа уж очень сильно на меня обиделся. Твой бы на его месте, наверное, вообще прибил бы. И кстати… теперь твоя очередь. Держи шляпу.

[Estell Greydaw]

Гваэглосс и Гилморн

[Элтир]

Гваэглосс какой-то злой получился... у него случайно никаких нолдорских корней нет? А про второго, если не знать, кто это, то кажется просто весёлым таким парнем. Хоть лицо немного и женственное.

[Estell Greydaw]

Так Гилморн и есть весёлый парень А Гваэглосс и правда злой. Точнее, недобрый. Но он чистокровный синда.

[Безумный Алекс]

Сколько разной классики в средиземских краях развернулось, хоть кино по каждой снимай! Ну разве что в курином детективе можно было бы ожидать в компанию к Шерли Подхолмсу не самого Пина, а какого-нибудь не слишком сообразительного хоббита-костоправа из Северного удела, из семейства Ватниксон... Но не вписался, так не вписался.

[Estell Greydaw]

Уинен

[Estell Greydaw]

ЭЛЛЕНИЭЛЬ: моя история не будет такой глупой. Но она будет уже завтра, потому что сейчас уже второй час ночи.
ПИН: у-у-у… а я бы хотел послушать твою историю, Элли.
МЕРРИ: и я!
ЭЛЛАДАН: но и правда уже поздно. Вы не забывайте, что у нас завтра опять конкурс, и нет никакой гарантии, что он будет лёгким.
ЭОВИН: верно. Я б поспала, в самом деле. Давайте завтра продолжим!
РЫЖАЯ СОНЯ: тем более, что завтра будет плохая погода, и у костра можно будет собраться раньше.
ЛЕГОЛАС: ладно. Но на самом деле, знайте все, это потому, что Эллениэль не успела придумать крутую историю!
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: Молчал бы уже. Вот посмотришь, моя история будет гораздо круче твоей.
ГЛОРФИНДЕЛ (появившись за её спиной): Истории? Я тоже буду завтра с вами слушать и рассказывать истории. А теперь пойдём спать, дорогая.
(подхватывает под локоток Эллениэль и уводит)
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а что так, не хочешь больше играть?
ГЛОРФИНДЕЛ: надоело. Кэрдан всё время обвиняет меня в жульничестве.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: а ты жульничаешь?
ГЛОРФИНДЕЛ: нет.
(они скрываются в своём бунгало. Следом идёт Элладан, да и остальные расходятся. Соня идёт к бассейну, набирает ведро воды и гасит костёр. Потом идёт в бар. Там уже пусто – все игроки разошлись, за столом сидит мрачный Маэглин и собирает в коробку фишки)
РЫЖАЯ СОНЯ: чего такой мрачный?
МАЭГЛИН: Кэрдан чуть не подрался с Глорфинделом.
РЫЖАЯ СОНЯ: с чего бы вдруг?
МАЭГЛИН: ему показалось, будто тот жульничает. Ну слово за слово, и пошло-поехало. Еле-еле их Келеборн, Красная Каска, Маухур и Элронд утихомирили.
РЫЖАЯ СОНЯ: а как на твой взгляд, кто-то жульничал?
МАЭГЛИН: гномы пытались, но совсем немножко, а так – никто. Кэрдану примерещилось.
РЫЖАЯ СОНЯ (глядя на огромную кучу пустых бутылок и грязных бокалов): а где наши Г и Г? Кто всё это убирать будет?
МАЭГЛИН: Дрыхнут, наверное. Ну и пусть. Всё равно завтра мало кто спозаранку вскочит, вот и успеют убрать. Ладно, пошли к себе, я устал как портовый грузчик.
(Соня гасит свет в баре и они с Маэглином уходят в своё бунгало. Курорт погружается в темноту: свет нигде не горит, только на причале под ветром качается фонарь и вдалеке на море видны огни бакенов, ограничивающих акваторию курорта. Все спят)
Конец третьего дня.

[Estell Greydaw]

День 3 в формате для читалки: http://galkin-sklad.ucoz.ua/lasthero/lasthero3-3.fb2

[Estell Greydaw]

ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ
(Как и было предсказано, погода испортилась ещё ночью. Во-первых, перед рассветом был сильный ливень, во-вторых, дул сильный ветер, и поднялась высокая волна даже в лагуне. Ни о каком купании в море не могло быть и речи. Поэтому Соня начала побудку не в восемь утра, а в девять. Она вышла из домика, набросив на плечи ветровку, и включила мегафон)
РЫЖАЯ СОНЯ: всем доброе утро! Погодка, конечно, не очень, но всё равно тепло, можно загорать и купаться в бассейне. Самые смелые могут попробовать и в море, но кто плохо плавает, тому я не советую. Так что просыпайтесь, умывайтесь и приходите завтракать. А потом и решим, что будем делать.
(увидев, что начали открываться окошки в бунгало, Соня отключила мегафон и вернулась к себе.
А между тем кое-кто на курорте встал гораздо раньше. И это был, конечно же, Кэрдан. Он вылез из домика через окно в шесть утра, и первым делом отправился на причал. Волна была такая, что захлёстывала причал, и никто в здравом уме не стал бы в такую волну нырять с причала. Но только не владыка Серебристых Гаваней. Так что он разбежался и сиганул в бурлящие мутные воды. Вынырнул довольно далеко, поплыл обратно к причалу и не без труда влез на него. Посидел, обдаваемый волной и брызгами, потом медленно пошел к берегу, где подобрал с шезлонга свой халат, надел прямо на мокрое тело и побрел к бару. Несмотря на раннее утро, в баре уже прибирал Гилморн)
ГИЛМОРН: о, владыка. Доброе утро.
КЭРДАН (мрачно): кому доброе, а кому нет. Налей мне выпить.
ГИЛМОРН (испуганно): владыка, может, не надо?
КЭРДАН: это мне решать, надо или не надо. Давай, наливай.
(Гилморн прислоняет к стойке веник и совок, заходит за стойку и моет руки)
ГИЛМОРН: а что вам налить?
КЭРДАН: так, что там у тебя по алфавиту после абсента идет из крепких напитков?
ГИЛМОРН: умбарская аква-вита и арака. Это если на «а».
КЭРДАН: наливай аква-виту.
ГИЛМОРН: вам по-умбарски или чистую?
КЭРДАН: два стакана. Один чистый, один по-умбарски.
(Гилморн наливает в один из стаканов умбарский национальный самогон, в другой – только половину, и кидает туда два кубика льда и трёх червячков)
КЭРДАН: это что за гадость?
ГИЛМОРН: это аква-вита по-умбарски.
КЭРДАН: мда? Ну ладно.
(выпивает и закусывает червяками. Какое-то время задумчиво созерцает дно стакана. Потом ставит его на стойку и берет второй, с чистым напитком. Выпивает в два глотка)
КЭРДАН: хм… интересный эффект. Этакое лёгкое размытие поля зрения… налей ещё.
ГИЛМОРН: но владыка…
КЭРДАН: давай-давай.
(Гилморн наливает. Кэрдан на этот раз пьет не спеша, мелкими глотками. Гилморн, убедившись, что ничего страшного не происходит, принимается за мытьё посуды, оставшейся со вчерашних посиделок. Кэрдан самовольно доливает себе еще аква-виты и, опершись о стойку, меланхолично наблюдает за бурным морем.
В открытую дверь кухни виден Гваэглосс, который энергично чистит и режет овощи.
Из бунгало намбер 1 появляется сонный Линдир и бредёт в сторону туалетов. Из второго бунгало выходят Элладан и Глорфиндел в плавках, с сомнением смотрят на бурное море, но всё-таки решают поплавать. Плавают они недолго, вылезают и идут обратно в бунгало. Из третьего бунгало выходят Боромир, Эомер и Арагорн, потягиваются и, посмотрев на море, машут руками и уходят обратно. Все остальные же спят, пока их не будит Соня.
Как только Соня отключает свой мегафон, в бунгало начинается шевеление. Из первого выходят Леголас, Халдир и Келегорм и окунаются в бассейне, из второго – вся ривендельская семейка и отправляется на прогулку. Хоббиты и гномы появляются только после удара колокола, призывающего на завтрак.
Первыми у входа в столовой оказались Келегорм, Леголас, Линдир, Халдир и Элладан с Глорфинделом)
ГЛОРФИНДЕЛ: действительно, погода плохая. В море не искупаешься, чтоб не набрать полные волосы песка. Полчаса вычёсывал.
ЛИНДИР: ну ещё бы, ты же отрастил себе хайр ниже попы. И всё ради чего? Ради понтов.
ГЛОРФИНДЕЛ: что ты понимаешь в традициях нолдор!
КЕЛЕГОРМ: ага. Да где ты видел благородного нолдо, который бы позволил себе волосы короче, чем до пояса?
ЛИНДИР (ядовито): а как же твой старший братец?
КЕЛЕГОРМ: Майтимо многое может себе позволить. Потому что никто не может себе позволить хоть что-то про него плохое сказать или подумать.
ЭЛЛАДАН: да успокойся, феаноринг, и ты, Лин, тоже. И потом, кто бы говорил про понты. Сам вон чего в драных джинсах и футболке в пятнах ходишь? Скажешь, не ради понтов? Типа, все эльфы как эльфы, а я вот специально такой оборванец.
ЛИНДИР: ну и что? А может, я против чрезмерной роскоши и гламура.
ЛЕГОЛАС: Лин, ты загнул. Я не хожу как оборванец, но кто может назвать меня роскошным или гламурным?
ЛИНДИР: а я не тебя имею в виду. Я вообще. Вот люди – вот возьми любого, кто с эльфами особо дела не имел, и спроси: а какими ты себе эльфов представляешь? Что услышишь сразу? «Красивые, элегантные, изящные, в золоте и серебре…» - тьфу. Я своим видом всячески опровергаю этот стереотип, только и всего.
ГЛОРФИНДЕЛ: это у тебя просто дурь юношеская ещё не выветрилась. Еще пару тысяч лет – и пройдёт.
ЛИНДИР: ага, как же, дедуля. Постоянство моей философии – постоянно. И ничего с ним не сделается за пару тысяч лет.
КЕЛЕГОРМ: знакомая философия. Мои младшие братцы тоже что-то такое высказывали. Как это называется? Слово какое-то человеческое…
ЛИНДИР: это называется – хиппи. Да, собственно, от людей пошло, среди них тоже есть последователи.
ЭЛЛАДАН: ерунда какая-то. И вообще, неряшеству не стоит искать оправданий.
ЛЕГОЛАС: Элди, ты чем дальше, тем всё больше становишься похож на своего папу.
ЭЛРОНД (подходя сзади к Леголасу): ведь он мой сын.
ЛЕГОЛАС: а я вот на папу не похож!
ЛИНДИР, ХАЛДИР, ЭЛЛАДАН, ГЛОРФИНДЕЛ, ЭЛРОНД: и слава Эру!!!
(к столовой подходит зевающая Эллениэль в пёстром платьице и с волосами, заплетенными в двенадцать косичек, которые увязаны в два хвоста по шесть штук)
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: какая ветреная погода…
ЭЛРОНД: доця, что это ты на голове соорудила?
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: новая харадская причёска. А что? Удобно. (подходит к меню) Что у нас сегодня на завтрак?
ЛИНДИР: как видишь, ничего не написано.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: не поняла. Эй, Хамдир, а где меню?
ГВАЭГЛОСС (из кухни): а зачем?
КЕЛЕБОРН (подходя к столовой): не хами, Гваэглосс. Что это ты работаешь кое-как?
ГВАЭГЛОСС: уж простите, дядя, но вы все, кто вчера играл в карты в баре, так там насвинячили, что нам с Гилом некогда было заниматься такой ерундой, как написание меню.
КЕЛЕБОРН: Гваэглосс, разве ты не знаешь, что работа должна быть сделана независимо ни от чего, кроме форс-мажорных обстоятельств? Поскольку ни пожара, ни землетрясения, ни цунами, ни бури, ни войны не случилось, я считаю, что ты просто-напросто пренебрег своими обязанностями.
ГВАЭГЛОСС: ну ладно, дядя.
(выходит из кухни с мелом в руке и быстро пишет меню на доске, в сердцах раздавливает огрызок мела на последней точке и возвращается на кухню. Довольный Келеборн слегка улыбается. Элронд и Глорфиндел наблюдают за этой сценой с одобрением)
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: вот, правильно, владыка. Так, чего там он нам сегодня наварил? Оладьи пшеничные с кленовым сиропом, яйца всмятку, салат из печеных овощей. Кофе со сливками. Неплохо.
(к столовой подходят Арагорн, Эомер, Боромир и Тхуринэйтель, за ними – урук-хаи, Эовин и гномы с хоббитами. От бара приходит мокрый Кэрдан и прибегает Гилморн, звонит в колокол и открывает дверцу столовой. Все рассаживаются по местам)
ПИН и МЕРРИ: всем доброе утро!!!
ВСЕ: ага…
МЕРРИ: народ, на банане сегодня не покататься… чем после завтрака займёмся?
ЛЕГОЛАС: а тебе уж неймется. Я пас на сегодня, я буду в теннис играть с Хэлом, Лином и Туркой. Так что, хоббит, ищи себе других товарищей по развлечениям.
МЕРРИ: ну и фиг с вами. Обойдёмся. О, Соня. Соня, что ты нам сегодня придумала?
РЫЖАЯ СОНЯ: после завтрака узнаешь. Эй, Гваэглосс, Гилморн, подавайте.
(Гилморн вывозит из кухни тележку с едой. )
АРАГОРН: что это за детская еда? Где мясо?
ГИЛМОРН: мясо на завтрак вредно.
АРАГОРН: ничего не знаю. Если мы так будем питаться, то с учетом мандосовских конкурсов быстро протянем ноги.
БОРОМИР: согласен.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: дорогой, хочешь колбаски?
(пододвигает к Боромиру блюдце с кровяной колбасой)
БОРОМИР: м-м-м… даже не знаю. Эй, Гваэглосс, в самом деле, давай нам еще ветчины хотя бы, что ли.
ГВАЭГЛОСС: ну ладно. Обжоры.
(яростно начинает на кухне стучать ножом о доску).
ЛЕГОЛАС: а Борыч, кстати, прав. Без хороших завтраков с такими конкурсами можно и ноги протянуть. Конечно, нам, эльфам, это не грозит. Но здесь и не-эльфы имеются. А Хамдир, видно, решил Мандосу подыграть.
ГВАЭГЛОСС (из кухни): заткнись.
ЛЕГОЛАС: чего? Вот я сейчас сам тебя заткну!!!
(начинает вставать, Халдир дёргает его за штаны и заставляет сесть. Келеборн же встаёт и идёт на кухню, прикрывает за собой дверь. В столовой воцаряется мертвая тишина. Из кухни слышен звук удара, потом сдавленный голос Гваэглосса: «Дядя, я больше не буду». Выходит Келеборн и спокойно садится за стол)
РЫЖАЯ СОНЯ: Маэглин, пожалуй, надо Гваэглоссу опять жалобу в личное дело вписать. Что-то он обнаглел совсем.
МАЭГЛИН: мда уж. Недаром у него погоняло – «Хамдир»…
ГИЛМОРН: но, может, не надо? Гвайсик на самом деле хороший.
ЛЕГОЛАС (издевательски): у-ня-ня!
(обиженный Гилморн, не встретив понимания ни у кого, уходит за дверь кухни. Вскоре появляется оттуда с тарелками мясной нарезки и раздает курортникам)
БОРОМИР: во, совсем другое дело.
АРАГОРН: да, с такой едой уже можно жить.
ЭЛРОНД: Эовин, из этого тебе можно есть только куриный галантин.
ЭОВИН: у-у-у-у… а так ветчинки хочется.
ЭЛРОНД: пока нельзя. Может быть, через неделю.
ЭОВИН: ладно. Неделю можно и потерпеть.
ЛЕГОЛАС (шепотом Келеборну): Кел, что ты с ним сделал? С Хамдиром, я имею в виду?
КЕЛЕБОРН: объяснил ему, что он неправ.
(в этот момент из кухни выходит Гваэглосс со свеженьким фингалом под глазом и, стараясь быть совершенно невозмутимым, садится за стол для персонала. Маэглин хмыкает, Соня ухмыляется. Боромир показывает Келеборну большой палец)
ТОРИН: честно говоря, я не очень понял суть конфликта, но…
ДВАЛИН: да какая разница, главное, что нам подали мясо.
(втыкает вилку в мясную нарезку и с удовольствием пожирает мясо. Его примеру следуют остальные гномы, урук-хаи и люди. Эльфы едят мясо равнодушно, Кэрдан вообще только яйцо всмятку расковырял и отщипнул кусок оладьи)
ЛУРТЦ: Кэр, ты будешь мясо доедать?
КЭРДАН: а? нет, не буду.
ЛУРТЦ: так я возьму?
КЭРДАН: бери.
(задумчиво смотрит в сторону моря. Луртц доедает мясо)
КРАСНАЯ КАСКА: что, не любишь мясо?
КЭРДАН: а? что?
КРАСНАЯ КАСКА: Я говорю, ты вегетарианец, что ли? Как я?
КЭРДАН: нет. Просто не хочу есть.
(встаёт из-за стола и куда-то уходит. Келеборн странно смотрит ему вслед. Каска пожимает плечами и придвигает к себе Кэрданову тарелку с овощным салатом.
Кроме Кэрдана, завтрак съедают все, и хоббиты – в первую очередь)
МЕРРИ: всё, я уже позавтракал. Соня, чем будем вместо банана развлекаться?
РЫЖАЯ СОНЯ: Мерри, я всё понимаю, но дай же мне доесть.
ПИН: Мерри, в самом деле, нехорошо это с твоей стороны.
МЕРРИ: да ладно, Пин, это же её работа.
МЛАДШАЯ П: Мерри, ты не прав.
СТАРШАЯ П: да-да. Соня, извини, пожалуйста.
РЫЖАЯ СОНЯ: да ладно.
(доедает завтрак и выходит к площадке, где теннис. Хоббиты бегут за ней. Леголас, Келегорм, Линдир и Халдир направляются к теннисной площадке и берут ракетки. Гномы из седьмого бунгало из интереса подходят к Соне, вместе с ними – Каска и Луртц. Маухур с ноутбуком уходит в бар, где садится на своё излюбленное место, берет себе попси-колу и погружается в работу. Эовин и Эомер тоже подходят к кучке, собравшейся возле Сони)
ЭЛЛАДАН: Пап, пойду тоже поинтересуюсь, что там Соня придумала. Элли, пойдешь?
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: даже не знаю. Леги вон в теннис пошел играть, а без него, признаюсь честно, любая развлекуха будет скучноватой.
ЭЛЛАДАН: не думаю. Давай хоть узнаем, что там нам за развлекуху предлагают. Если не понравится – вон Маэглин палатку с тиром сооружает.
(Действительно, Маэглин с Гилморном ставят разборной панельный павильончик для тира)
ГЛОРФИНДЕЛ: Тир? Это скучно.
АРАГОРН: Глорфи, но почему?
ГЛОРФИНДЕЛ: потому что я буду всё время выигрывать.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: с чего бы это? Эй, гордый нолдо, не хочешь ли со мной на спор посоревноваться?
ГЛОРФИНДЕЛ: с тобой? Хм…
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: а что?
ГЛОРФИНДЕЛ: ну давай.
ЭЛРОНД: эх, делать нечего. Я с вами. Кто еще?
БОРОМИР: я пас. Из меня фиговый стрелок. Вот был бы тут бильярд…
МАЭГЛИН (подавая голос от павильона): бильярд будет. Я его тоже заказал, сегодня привезут. А пока из игр есть городки, кегли и умбарский крокет. Могу расставить воротца и расчертить поле для городков, если хотите.
БОРОМИР: а что это такое – умбарский крокет?
МАЭГЛИН: похож на хоббитский, но проще по правилам и сложнее по игре. Короче говоря, стоят воротца в ряд. Берешь молоток, и прогоняешь шар через воротца. Чем больше воротец пройдёт шар от одного удара, тем больше очков. Всё просто.
БОРОМИР: ну ладно. Волоки всё, что есть, там разберёмся. Надо же как-то день убить до конкурса, раз купаться нельзя… да и в волейбол не поиграешь, вон какой ветер. И как это только эльфики собираются в теннис играть?
АРАГОРН: на то они и эльфики. Но с кем ты будешь играть, Борыч? Я тоже хочу пострелять.
КЕЛЕБОРН: может быть… может быть, Гимли и Бурин согласятся играть с нами?
БОРОМИР: Кел, ты что, тоже хочешь играть?
КЕЛЕБОРН: почему бы и нет? я могу попробовать и Кэрдана позвать.
БОРОМИР: ну давай. Я пока разберу, что тут в корзине (указывает на огромную корзину, которую только что Маэглин приволок из подсобки.
Надо сказать, что на территории курорта география такова: берег с пляжем и причалами, за пляжем – бунгало, за бунгало – обширная площадка, разбитая на несколько секторов, в одном из них – танцпол и караоке под навесом, во втором – павильончик для кино, в третьем – бассейн, в четвертом – площадка для тенниса, и несколько пустых площадок. За ними – площадочка с костром, столовая, бунгало для работников, «одминестрацыйе», склад и подсобка, ну а за ними, за кустами – туалеты. На одной из пустых площадок Боромир расчерчивает поле для кеглей и для городков, Маэглин растыкивает воротца для крокета. На другой Соня отмерила две дорожки длиною в пятьдесят метров)
РЫЖАЯ СОНЯ: есть одно хорошее и забавное развлечение, не хуже катанья на банане. Это бег в мешках.
ДВАЛИН: чего? Не, я на такое не согласен. Сами в мешках, как придурки, прыгайте.
(уходит к бару)
МЕРРИ: а мне нравится. Это прикольно!
ПИН: мне тоже.
ЭОМЕР: ну-у-у-у… ну что-то в этом есть.
ЭЛЛАДАН: пожалуй, тоже попрыгаю. Вдруг будет забавно. Элли, а ты?
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: даже и не знаю.
МЕРРИ: не, ну давайте! Давайте будем по пятьдесят баксов ставить. Кто доскачет первым до финиша и ни разу не грохнется, получает от остальных по пятьдесят баксов. Только, чур, на гномов и хоббитов мешки давайте соответствующего размера!
РЫЖАЯ СОНЯ: это само собой.
ЭОМЕР: ладно, согласен.
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: и я.
ЭЛЛАДАН: ага.
ЭОВИН: и я. А ты, Кили?
КИЛИ: почему бы и нет?
ФИЛИ: я тоже буду прыгать. Торин, ты как?
ТОРИН: не царское это дело. Пойду-ка я в бар, выпью чего-нибудь достойного.

[Estell Greydaw]

Активности никакой, реакции никакой. Этак мне и писать не хочется.
в общем, всьо, леди и джентльмены. как я уже говорила ранее - нет лайков - нет текста.
Уж простите, но впустую работать неохота.

[Наниэль]

Ну, Эстель продолжайте пожалуйста. Суета школы, института, работы... Не покидайте нас!!!

[Борх]

Эстелл, будет очень-очень жаль, если ты действительно на этом закончишь. Мне кажется, народ просто уже привык - как к любимой книжке. Перечитываешь ее много раз, переживаешь за героев, но странно было бы писать на каждой странице :"Это прекрасно! Продолжай!!!" Насчет активности - так окончание лета же, у меня, к примеру, просто дурдом, я думаю, не у одной меня. И осень началась с такой феерически поганой погоды... Хотя это все не оправдания, ни разу
Возьму на себя смелость "влезть на броневик" и призвать: "Люди, эльфы, хоббиты, орки и прочие! Давайте поддержим любимого автора! Не пожалеем эмоций, лайков и нашего восхищения! Потому как если автор забросит "Последнего героя", в этом мире станет одним чудом меньше. И это не ложный пафос и не громкие слова!"
Пиши, пожалуйста, Эстелл, - пусть под настроение, пусть понемногу, пусть не часто, только когда хочется, но все таки пиши. Потому что это здорово и невероятно талантливо.

[арве]

Estell Greydaw, вот зря ты так. Начало учебного года, начало осени (у нас сразу - резкое, с похолоданием и дождями), лично у меня - еще и болезнь небольшая. Так что пожалуйста, не покидай нас. Мы тебя любим, ценим и все время ждем продолжение.

[Estell Greydaw]

Спасибо за понимание, дорогие читатели!!!
Буду писать... пока будет востребовано.

[Estell Greydaw]

(Торин уходит. Луртц и Красная Каска, пожав плечами, покидают эту веселую компанию и уходят к Боромиру, который только рад новым компаньонам. Прыгать в мешках остаются хоббиты, Фили, Кили, Эовин с Эомером и Элладан с Эллениэль. Желание поиграть в городки проявляют неожиданно Гимли и Бурин. Келеборн же приходит встревоженный)
КЕЛЕБОРН: я нигде не нашел Кэрдана.
БОРОМИР: опа. Не случилось ли с ним чего? Он с утра какой-то странный.
КЕЛЕБОРН: я попробовал позвать его с помощью осанве, но у меня ничего не вышло.
БОРОМИР: так давай Элронда попросим. Он в этом деле спец.
(Они подходят к Элронду, который в тире проверяет пневматические ружья)
КЕЛЕБОРН: Элронд, извини, что мешаю, но не мог бы ты попробовать позвать Кэрдана с помощью осанве?
ЭЛРОНД (прицеливаясь): зачем?
КЕЛЕБОРН: я нигде не смог его найти, дозваться тоже не смог. Попробуй ты.
ЭЛРОНД: ладно.
(откладывает ружье, смотрит на мишень отсутствующим взглядом и застывает так на какое-то время. Через минуту моргает)
ЭЛРОНД: он сказал мне, что никого не хочет видеть и слышать до обеда.
БОРОМИР: жив – и слава Эру. Спасибо, владыка. (Келеборну) Так что фиг с Кэрычем. Наверное, опять где-нибудь страдает о вечном, как обычно. Давайте играть. Кто будет сшибать городки первый?
БУРИН: я.
БОРОМИР: ну тогда вперед.
(начинают играть. Бурин первым броском разбивает все чурбачки. Боромиру везет меньше, но он только раззадоривается).
БОРОМИР: да ну, чтоб я ещё в городки проиграл!!!
КЕЛЕБОРН: но ведь мы играем просто так.
БОРОМИР: а принцип?
ГИМЛИ (примериваясь битой): принцип… к Балрогам принципы. Мы просто играем. И даже не на деньги.
(промазывает и плюётся. Кидает Келеборн и у него тоже разлетаются все чурбачки)
БОРОМИР: так нечестно.
КЕЛЕБОРН: почему?
БОРОМИР: потому что… а, ладно. Давайте лучше в крокет.
(в тире дела идут веселее. Элронд, Арагорн, Глорфиндел и Тхуринэйтель решили стрелять до сорока очков. Сорок очков набили только Глорфиндел и Тхуринэйтель, и дальше битва пошла между ними)
ГЛОРФИНДЕЛ (проверяя ружье и прицеливаясь): и где же ты так стрелять научилась?
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ (перезаряжая): у меня для этого было очень много свободного времени. Ну что, нолдо, будем биться всерьёз? Эй, Гилморн!!!
(из кухни выглядывает Гилморн, в фартуке, с ножиком для чистки овощей в одной руке и свеклой – в другой)
ГИЛМОРН: ну чего тебе? Я овощи к борщу чищу.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: пустые банки из-под пива есть?
ГИЛМОРН: полная помойка. Еще вывезти не успели.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: так принеси десять штук.
ГИЛМОРН: но я не хочу рыться в помойке!!!
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: а кто тебя просит рыться? Возьми сверху.
(Гилморн тяжко вздыхает, кидает себе за спину нож и свеклу и направляется к самому дальнему причалу, где уже стоят несколько мешков подготовленного к вывозу мусора, в том числе мешок и с жестянками. Он берет сверху несколько банок и приносит к тиру)
ГИЛМОРН: теперь я могу пойти дальше чистить овощи?
ЭЛРОНД: иди. Только руки не забудь помыть.
ГИЛМОРН: я в курсе правил гигиены, владыка.
(быстро уходит, чтоб не напороться на еще какое-нибудь приказание, и запирается в кухне. Тхуринэйтель ставит банку на полочку тира)
ЭЛРОНД: что ты хочешь делать?
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: пиво «Минас-Тиритское». Неплохо. Кто попадёт точно во флюгер на нарисованной башенке, тот и получает победу. Ну, Глорфиндел, как?
ГЛОРФИНДЕЛ (пожимая плечами): для интереса предлагаю поставить на кон.
АРАГОРН: в таком случае, Глорфи, ставлю на тебя пятьсот элессариев.
ГЛОРФИНДЕЛ: почему элессариев? Давай уж умбарские доллары лучше.
АРАГОРН: у меня с собой только элессарии. И потом, чем тебе не нравятся элессарии? Деньги как деньги, не хуже многих других. А если не нравится, то я не буду ставить.
(уходит к Боромиру, гномам и Келеборну, увлеченно играющим в крокет)
ЭЛРОНД: я тоже не буду ставить. Пойду посмотрю, чем там доця с сынком занимаются.
(уходит к прыгающим в мешках. Глорфиндел ухмыляется)
ГЛОРФИНДЕЛ: пятьсот умбарских долларов – что я выиграю.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: не говори «гоп!», пока не перепрыгнул, нолдо.
(они начинают по очереди стрелять по банкам. Когда подходят посмотреть, оказывается, что оба попали в нарисованный флюгер по разу)
ГЛОРФИНДЕЛ: мда… мы остались при своих. Раз так, пойду тоже в мешке попрыгаю.
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: а я поиграю в крокет.
(Боромир с гномами и Келеборн бросили надоевшие городки и начали гонять мяч через воротца. Игра им пришлась по нраву. Гимли с Бурином от души лупили молотками, но ни разу не смогли прогнать шар больше чем через пять ворот. У Боромира дела шли несравненно лучше, чем в городках: он сумел одним ударом провести шар через семь воротец. Келеборн – через восемь.
Дела у «прыгунов» шли просто отлично: оттуда то и дело раздавался взрыв хохота. А игроки в теннис, как и планировали, разделились на две команды: Келегорм и Халдир против Линдира и Леголаса)
КЕЛЕГОРМ (опуская ракетку): ну, счёт в нашу пользу.
ЛЕГОЛАС: погоди, еще не доиграли. Как знать, может, это мы с Линдиром сейчас выиграем, и вы побежите по пляжу голыми.
ХАЛДИР: Леги, но мы же вчера вроде решили, что никто не будет голым бегать по пляжу!
ЛЕГОЛАС (отбивая Халдирову подачу): да нифига. Владыка твой всё равно не увидит, вон как по шарам стучит. Так что – кто проиграл, бежит голым.
КЕЛЕГОРМ: а тебе так уж не терпится снять с меня штаны!
(отбивает Линдирову подачу)
ЛЕГОЛАС: да что ты, Турка, я ж не Гваэглосс. Я не претендую. Можешь сам их снимать, я не против.
КЕЛЕГОРМ: еще посмотрим, кому штаны снимать придётся. Играем ведь до ста очков суммарно в команде, не так ли, синда? А у нас с Хэлом – 98. Против ваших 91.
(И предсказание Келегорма сбылось: они с Халдиром тут же набили недостающие два очка)
ЛИНДИР: вот засада… Леги, нам с тобой голяком бежать через пляж…
ЛЕГОЛАС: ничего, Линдир, можно подумать, нам это впервой. Но учти, Турка: я еще отыграюсь!!!
(воровато оглядываясь, снимает шорты, плавки и рубашку, и, прикрывшись ладонью, бежит по пляжу к дальнему причалу. Линдир делает то же самое. Халдир хватает их одежду и бежит за ними. Келегорм, пожав плечами, двигает следом.
Когда Леголас и Линдир добегают до конца пляжа, звучит сигнал на обед)
ЛЕГОЛАС (надевая плавки): о, что, уже обед? Ничего себе…
ХАЛДИР: а за обедом – конкурс… что-то есть у меня подозрения, что Мандос нам сегодня приготовил что-то совсем уж… неприятное.
КЕЛЕГОРМ: точно у тебя проснулось нолдорское чутьё, Хэл. Линдир, ты там уже оделся?
ЛИНДИР (из-за куста): еще нет. Щас, джинсы натяну…
ЛЕГОЛАС: и кого стесняешься? Зачем прятаться за куст, когда ты бежал через пляж голым?
ЛИНДИР (вылезая из кустов): привычка. Что там, обед звонили?
ХАЛДИР: да. И знаете, что я вам скажу?
КЕЛЕГОРМ, ЛИНДИР, ЛЕГОЛАС: что?
ХАЛДИР: я съем этот обед, что бы Гваэглосс ни приготовил. Даже кабачки. Потому что если нам опять дадут конкурс, на котором надо так же вкалывать, как на двух предыдущих, то с меня начнут падать штаны. Я ещё толком не отъелся после второго «Последнего героя», и хоть Орофин и говорит, что у меня «толстая ряха», моя жена так не считает, а ей я верю больше.
КЕЛЕГОРМ (поглядев на свою талию): хм… пожалуй, что я сделаю так же. Не хватало ещё тут истощиться.
(эльфы подходят к столовой, когда там уже собрались все остальные, даже Кэрдан появился)
МЕРРИ: Соня, эта идея с мешками – прикольная. Мне понравилось, прикольно.
ЭОМЕР: тебе прикольно, потому что тебе падать с меньшей высоты. А я себе синяков понабивал.
(на Эомере и правда несколько шишек и синяков)
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: так не надо было пытаться бежать в мешке. Надо было в нем прыгать.
ЭОВИН: вот-вот. А ты всё пытался бежать. Конечно ты падал.
ЭОМЕР: да ну вас. Банан куда лучше, там хоть в воду падаешь.
КИЛИ: это точно. Ну, может, завтра погода будет получше?
МАЭГЛИН: вроде бы. Только что прогноз получил – ветер будет, но шторм уже утихомирится.
КЕЛЕБОРН (замечает Кэрдана): Кэрдан, с тобой всё в порядке?
КЭРДАН: да.
КЕЛЕБОРН: где ты был?
КЭРДАН: а почему я должен давать тебе отчёт в том, где я был? Где-то.
КЕЛЕБОРН: почему ты обиделся? Разве я сказал что-то обидное?
КЭРДАН: ты спросил, где я был.
КЕЛЕБОРН: потому что мы не могли тебя найти и обеспокоились. Море бурное, погода плохая…
КЭРДАН: ты думаешь, я, перворожденный и вождь фалатрим, мог бы утонуть в такой жалкий штормик?
КЕЛЕБОРН: в трезвом виде – нет. Но я не был уверен в том, что ты трезв.
ЭЛРОНД: и правильно, Кел. Потому что он, как говорят люди, хорошенько заложил за воротник.
КЭРДАН: что? Я? Я заложил за воротник?
ЭЛРОНД: Ага. Заложил за воротник, залил глаза, набрался, набухался, насинячился – о, для этого есть много замечательных человеческих слов. В чем дело, Кэрдан?
КЭРДАН: в чём бы оно ни было – это не ваше дело. И лучше оставим этот разговор.
(заходит в столовку и с независимым видом усаживается на своё место. К Элронду и Келеборну подходит Глорфиндел)
ГЛОРФИНДЕЛ: а я знаю, в чём дело. Это он из-за своего сынули.
ЭЛРОНД: да неужели.
ГЛОРФИНДЕЛ: да. Всё переживает, что, невзирая на принятые меры предосторожности, пророчество сбылось и сын его – придурок.
КЕЛЕБОРН: какое пророчество? Ты о чём?
ГЛОРФИНДЕЛ: видишь ли, Кел… у Кэрдана и Мэл долго не было детей. А они очень хотели. И он меня обвинял в том, что это из-за меня, что я всё еще морочу голову Мэл, и она не так крепко любит его, чтоб родить ему ребенка. Ну я тогда махнул на всё рукой и свалил в долгое-долгое путешествие. Ну вот… родился сын… а Мэл пошла к Глэд и попросила её посмотреть в зеркало… а зеркало показало им, что если сын Кэрдана до своего двухтысячелетия узнает, чей он сын, то навсегда останется придурком, гомосексуалистом и… ну и всё остальное. Вот они с Кэром и решили, что будут держать сына в неведении… да только не получилось, ну сами помните.
КЕЛЕБОРН: Галадриэль мне этого не рассказывала.
ЭЛРОНД: ну, ведь это тебя и не касалось… впрочем… теперь я понимаю Кэрдана.

[Борх]

Эстелл, спасибо!!! Кэрдан нравится все больше и больше! Пророчество улыбнуло
И столько смачных деталей - "отбрасывает за спину нож и свеклу", "толстая ряха"
Персонажи получились такие выпуклые и живые, что просто каждый жест представляешь.
У меня сын под метр девяносто и с платиновыми кудрями до середины спины - прям Келегорм какой-то