Перекресток миров

[Krakodil]

Тем временем в пустыне...

***

Сейчас не самое лучшее время для путешествий, тем более по пустыне, но выбирать не из чего. Лурц недаром хмыкал, когда я навязывалась оркам в компанию: ясно же было, что если эфенди не сможет идти с той же скоростью, что и орочий отряд, то я не смогу и подавно. Поэтому большую часть времени орки несут меня на спине, пересаживая с одного на другого примерно каждые полчаса. Так что мне вообще грех жаловаться. Только в самое послеполуденное пекло, когда орки в качестве отдыха снижают скорость и переходят на шаг, меня спускают на землю, и я топаю в общем строю. Но даже орочий шаг оказывается для меня слишком быстрым, и хоть я и не жалуюсь (раз назвалась груздем, приходится лезть в кузов), но неминуемо начинаю отставать, и на такой жаре мысль в голове у меня одна: сейчас я сдохну. Тогда в ход идет другое средство: Ругбум, который, похоже, один вследствие невеликих собственных размеров свободен от повинности тащить меня на горбу, обвязывает вокруг себя кусок веревки, на свободном конце делает петлю для удобства. Мне остается только накинуть петлю на руку и шагать, влекомой своим напарником, как на привязи. Или на буксире. Со стороны, должно быть, это выглядит по-дурацки, но смотреть со стороны все равно некому: дорога абсолютно пустынна. Средство это помогает очень хорошо. Так действительно намного легче поддерживать темп, но все равно, мысль о немедленном подыхании сменяется другой, столь же жизнерадостной: сдохнуть было бы слишком просто, так легко я не отделаюсь. После четырех часов спокойного путешествия, когда я готова уже отключить даже автопилот, орки опять пускаются рысцой, и я опять еду верхом на ком-то из них и постепенно прихожу в себя.

Вечером мы добираемся до колодцев у подножия двух больших холмов. Лурц командует располагаться на ночлег чуть поодаль. Чтобы не путаться под ногами, пока орки разбивают немудреный лагерь, я сажусь в сторонке на песок и как-то очень быстро меня начинает тянуть ко сну. Несмотря на то, что вроде бы я уже должна была бы отдохнуть, я чувствую себя сильно уставшей. Роняю голову на руки и задремываю.

- Эй! Не спи – замерзнешь!
Открываю глаза и обнаруживаю, что почти совсем стемнело. Усаживаясь рядом со мной, Ругбум ухмыляется:
- А счас мой черед тебя угощать. Я те и ложку прихватил. Тока смотри осторожней, не опрокинь.
И ставит между нами кожаную сумку-кисУ. Аккуратно развязывает шнуры, которыми она стянута. Внутри какое-то непонятное желтовато-белесое пузыристое месиво. Ругбум принимается за еду, лихо черпая эту субстанцию ложкой и кивая мне, не отставай, мол. Я смотрю на произведение орочьей кулинарии очень подозрительно и прикидываю, настолько ли луженый у меня желудок, и не проще ли остаться голодной. Все же подцепляю небольшое количество таинственного вещества и осторожно пробую. Какой-то гибрид клейстера и жидкого довольно кислого теста, пахнет соответственно. Есть не противно, но приятным это тоже никак не назовешь. И никак не пойму, что с этим делать: вроде и пить нельзя, но и жевать нечего.
- Ты это… Если не нравится, нос зажми – ваще вкуса чувствовать не будешь никакого, - дает совет Ругбум, глядя на мою физиономию.
- Не то чтобы не нравится, но как-то странно… А что это такое вообще? – задаю я самый простой и естественный вопрос.
Оказывается, что ничего страшного. Утром в кису насыпается мука и наливается вода. Потом кису завязывают, вешают на спину и так и бегут с ней весь день. От тепла содержимое начинает бродить, а постоянное бултыхание и встряхивание перемешивают его и не дают переливаться через край, к вечеру тесто готово к употреблению. Это обычное орочье походное пропитание, когда в пути не собираются разводить огонь. Считается, что так гораздо полезнее, чем грызть сухари, к тому же муку проще и добыть, и нести. Ругбум со товарищи во время беготни за караваном имели при себе сухие лепешки только оттого, что отправились в путь без подготовки, можно сказать, экспромтом.
В общем, деликатесов никто не обещал, а голод не тетка. И вот сижу я в вечерней пустыне и поедаю в меру возможностей какую-то замазку из одной посудины с орком под его болтовню, и в мою голову временами забредает мысль о странностях обстоятельств нашей земной жизни. Не иначе, пустыня способствует размышлениям о вечном.
Ругбум тщательно обтирает ложку песком и прячет ее за голенищем сапога. В качестве завершения трапезы полагается еще по изрядной горсти кураги. Мыть кису Ругбум, естественно, не намерен – ее вообще не моют, а остатки на стенках служат закваской для следующей порции. Когда киса со временем начинает вонять прокисшей кожей, ее просто выбрасывают.
На ночь орки выставляют дозорного, караулить будут по часу, так что выспаться успеют все. Подъем перед рассветом, в качестве завтрака опять жменя сухофруктов и водопой. Затем орки наполняют бурдюки уже под завязку, потому что следующий источник воды только через пять дней, и мы снова отправляемся в путь. Сейчас всем оркам приходится тяжко, поскольку при такой жаре запас воды брался из расчета по ведру в сутки на нос, да еще и дополнительная ноша в виде меня. Но сие преходяще, ибо уже на следующее утро груз каждого уменьшится на это самое ведро, а потом еще и еще.

Вскоре мы сворачиваем с большой дороги на запад и углубляемся в совершенно дикие места.

***


Через два дня местность начинает понемногу подниматься. Холмы справа превращаются в невысокие горы. У них плоские вершины и почти отвесные склоны, у подножия утопающие в осыпях. Как будто редкие зубцы гигантской крепостной стены. Слева тоже кое-где торчат несколько таких останцев. Другая горная цепь, уже взаправдашняя, вырастает прямо перед нами, замыкая линию горизонта. Где-то в тех горах стоит Иштар. Вместо песка сейчас мы идем по каменистой равнине. Приходится выбирать дорогу и внимательно смотреть под ноги. Вдобавок в песках можно было останавливаться где вздумается и ложиться спать тоже, а теперь приходится тщательно присматривать место для ночлега и долго выравнивать будущее лежбище, отодвигая и отбрасывая крупные камни и камни поменьше. И несмотря на все старания, ночью обязательно обнаруживается десяток булыжников, утыкающихся в самые неподходящие части тела и мешающих спать. Причем после удаления этих вскоре неминуемо возникает десяток других. Впрочем, мне и без этого спать приходится мало: ближе к утру я пробуждаюсь от холода. Шерстяной чадры, которую я прихватила с собой на этот случай, недостаточно, чтобы согреться. Раньше можно было банально закопаться в песок, и этого вполне хватало для комфорта, а теперь приходится сидеть, съежившись в комок, ждать восхода солнца и слушать, как сопят спящие орки. Наверняка у кого-нибудь из них можно попросить взаймы какую-нибудь тряпку, но мне не хочется лишний раз надоедать своим присутствием. Если бы я не выделывалась и уехала с эфенди, оркам было бы намного легче. Я и так навязалась на их шеи в прямом и переносном смысле, надо же поиметь хоть немножко совести и попытаться не создавать им дополнительных проблем. Вещей у орков ровно столько, сколько им необходимо, лишнего барахла у них нет, и одолжить что-либо мне значит остаться без этого самому. Кто мне виноват, что я собиралась в путь так неосмотрительно? Мне ведь уже доводилось несколько раз ночевать в здешней пустыне, могла бы прихватить с собой для тепла что-нибудь поосновательнее. Пожинай теперь плоды своего легкомыслия и не грузи его последствиями ни в чем не повинных орков. С такими вот высокоморальными размышлениями я и коротаю уже две ночи, и это довольно тяжко. Три предрассветных часа кажутся вечностью, от неподвижного сидения затекает все тело, встать и пройтись, чтобы согреться, - орки спят чутко, а мое хождение по тутошним камням вряд ли получится бесшумным… Так и сижу. Высокая мораль – это плохо. В караульные напроситься, что ли, раз уж все равно не сплю?

Конечно, местные жители правы, что в такую погоду совершают все активные телодвижения рано утром или в темное время суток. И нам тоже было бы легче, если бы мы шли ночью, тем более, что сейчас полнолуние, и орки вообще хорошо видят в темноте. Но куда деваться днем? Нам ведь все равно негде прятаться от солнца. А оно палит и палит. Я в каком-то трансе считаю шаги, когда иду свою пешую часть пути, и знаю, что во-первых, через сорок тысяч шагов эта каторга закончится, а во-вторых, после смерти ада мне бояться уже нечего: там не жарче. Кажется, орки ценят, что я переношу все это без писка и жалоб. Из моей дневной доли воды я урываю толику, чтобы хотя бы умыться. Иначе от слоя соли лицо, того и гляди, просто сломается.

То ли пешие переходы по раскаленной пустыне прочищают мозги, то ли я уже привыкаю к происходящему и могу иногда о чем-то думать, но к вечеру пятого дня пути в мою голову забредает одна мысль, которая никак не хочет оттуда убираться.
С Лурцем мне следовало поговорить еще в Мора-Суле, и только по своему легкомыслию я дотянула с этим до сих пор. Но лучше поздно, чем никогда. Хотя надо признать, что время для серьезного общения я выбрала не самое лучшее: если у меня к вечеру остается только желание свалиться куда попало и заснуть, то вряд ли и орки лучатся бодростью после очередного выматывающего перехода. Наверное, с моей стороны будет даже свинством донимать сейчас Лурца. С другой стороны, а когда? И сколько можно тянуть эту резину? А сейчас более-менее удобный момент: сегодня Лурц сидит на посту дозорного первым, сразу после ужина. Часового не положено отвлекать посторонними разговорами, но вокруг, сколько хватает глаз, открытая местность, на которой никого нет. Вряд ли наблюдение за этим пейзажем отнимает много внимания. Чем, собственно, я рискую? В крайнем случае Лурц велит мне проследовать нафиг спать и не мешать ему болтовней, вот и все.
А если мне не понравится то, что я услышу, я буду прикидываться ветошью, пока не доберусь с орками до Иштара, а там плюну на все и вернусь обратно в Мора-Сул. В конце концов, у меня есть деньги, а по дорогам даже в это время года ходят караваны – не пропаду. А орки пусть разбираются со своими проблемами без меня, как хотят… Что-то меня занесло. Лурц мне еще ничего не сказал, а я уже мысленно развоевалась. Так нельзя. Сейчас я успокоюсь, посчитаю до десяти или больше…

 

[Krakodil]

Тем временем в пустыне...

- Лурц, ты можешь уделить мне несколько минут твоего драгоценного времени?
Одновременно с кивком Лурц показывает на землю рядом с собой, садись, мол.
- Ты недавно спрашивал риторически, какой резон человеку за орков задницу рвать. С тех пор мне не дает покоя аналогичный вопрос: до какой степени орки готовы рвать задницы за людей?
И жду, что он мне ответит. Лурц молчит. Занимается этим он так долго, что мне сначала перестает это нравиться, а потом перестает нравиться окончательно.
- Ты же насчет себя имеешь в виду? – наконец выдает он.
- Ну естественно! – начинаю я источать яд. – За все человечество этим и люди заниматься не станут.
- Пока ты с нами – как за всех остальных. Любите вы, люди, языками чесать, где и так понятно.
- Тебе, может, понятно, а мне нет, потому и спросила. И зачем надо было так долго молчать?
- Думал, как покороче ответить. У тебя всё?
Ну прям! У меня есть еще контрольный коварный вопрос, и я его задаю:
- Вот даже если меня злодеи поймают и весь общак за выкуп потребуют, вы тоже за меня будете?
- Дурацкий вопрос.
Я тут же делаю попытку обидеться:
- Почему это он дурацкий?!
Лурц еле заметно покачивает головой.
- Потому что мы в эти игрушки не играем. Кого бы ни взяли и что бы ни потребовали, мы сразу нафиг посылаем, без разговоров.
Я пытаюсь усвоить смысл сказанного, и это требует времени, потому что он плохо укладывается у меня в голове. На всякий случай обращаюсь с осторожным вопросом:
- Лурц, я ваших обычаев не знаю и боюсь понять что-нибудь не так. Скажи, я правильно улавливаю, что если кого-то из орков или вот, например, тебя кто-нибудь, неважно, кто, схватит и потребует от остальных что-то на обмен, орки и палец о палец не ударят?
- Правильно, - спокойно отвечает Лурц. – Так что если влипнешь, то не рассчитывай. Выручать пойдем, но если за тебя что-то потребуют – извини.
- Подожди. А если другая сторона пригрозит с заложником что-нибудь очень нехорошее сделать?
- Само собой, иначе для чего его брали бы?
- И как же?
- Никак. Лучше одному умереть, чем всем. Если получится, пристрелим его, чтобы от мучений избавить, если нет… ну значит, нет.
- Но почему?! – вырывается у меня.
- Да потому что все равно не отпустят, не понимаешь, что ли?! – в голосе Лурца слышится раздражение.
- Нет, - отвечаю растерянно я. – Ты не забывай, пожалуйста, что я в Средиземье человек пришлый и многого просто не знаю.
Лурц смягчается.
- Оркам слова никто сроду не держал. Теперь понятно?
Не очень. Но чтобы не показаться совсем дурой, я молчу. А потом спрашиваю:
- Ты бы даже с родной матерью так поступил?
Ой, какой дешевой демагогией я сейчас занимаюсь! Аж самой стыдно. Но на мое счастье Лурц такого слова не знает и вместо того, чтобы ткнуть меня носом в мою насквозь дурную риторику, отвечает по-прежнему все так же спокойно:
- Она бы меня прокляла, если б нет.
Лурц по-прежнему смотрит в пустыню, как и полагается караульному. Но у меня такое ощущение, будто он ждет моих дальнейших слов. Не то чтобы это как-то могло повлиять на какие-то реальные события, и вряд ли Лурц в любом случае хоть ухом поведет, но сказанное (или не сказанное) мной будет иметь какое-то значение. Оно что-то изменит, хотя, скорее всего, я даже не узнаю, что именно.
- Ну ладно, раз так… Лурц, тогда пообещай мне, что в случае чего меня пристрелишь именно ты. Такое ответственное мероприятие я больше никому доверять не хочу.
Лурц наконец-то отрывается от созерцания окрестностей, чтобы мельком взглянуть на меня.
- Угу. Иди спать уже.
Аудиенция окончена. Мне остается последовать его совету и отправиться почивать, пока обстановка позволяет. Я даже засыпаю почти сразу, как только устраиваюсь на своем ложе из пары пустых бурдюков. Успеваю только в очередной раз вздохнуть: вот что значит путешествовать налегке.
Зато мне есть чем заняться после уже традиционного пробуждения среди ночи. Вечерний разговор с Лурцем нейдет из головы. Слишком мало было сказано и слишком неожиданно прозвучало, и вот я думаю и так, и этак, и с одной стороны, и с другой. А может быть, Лурц все это придумал и мне сказал нарочно, чтобы… ну не знаю. Чтобы посмотреть, как я отреагирую, или чтобы меня попугать, например. Судя по тому, что я успела узнать об орках, они так держатся друг за друга, что не сдают своих ни при каких обстоятельствах, и если бы у них была конституция, она состояла бы из одной статьи: «один за всех, все за одного». И как может такое быть, чтобы при такой вот солидарности они оставляли кого-то во вражьих руках или убивали бы его сами, не сделав даже попытки ну хотя бы поторговаться, что ли? Самым простым было бы рассудить, что ах, эти орки – они зло, ничего хорошего от них ждать не приходится по определению, и вот тому еще одно доказательство: они не жалеют даже своих. Но за те несколько месяцев, что я обитаю среди них, ясно же видно, что они не злее и не свирепее всех остальных. Такие же люди, как все прочие. То есть, не люди, а… куда деваться от проклятого антропоцентризма? Интересно, орк в подобном случае сказал бы про людей, что они такие же орки? Да, наверное, как же иначе? Но это так странно. Я опять отвлеклась.
Ну так вот. А может быть, на самом деле так поступают все, и люди тоже, а Лурц просто честней остальных, в словесные игры в благородство не играется, и говорит как есть. Что, собственно, я знаю о такого рода вещах, кроме посторонних рассказов? Я видела когда-нибудь что-нибудь подобное своими глазами? А наболтать могут каких угодно сказок. Людям вообще свойственно придумывать о себе красивше, чем есть на самом деле, да и не людям, наверное, тоже. Нет, стоп. Если бы все делали так же, как орки, никто бы и заложников не брал, и такого понятия даже не было бы за ненадобностью.

Еще некоторое время я верчусь с боку на бок с очередным приступом ложной надежды свернуться как-нибудь так, чтобы было потеплее. А еще потом в памяти всплывают слова Лурца «оркам слова никто не держал», и тут в голове у меня начинает проясняться, и все становится на свои места. Какой смысл выполнять требования, если противник все равно не сдержит обещания?! Это настолько элементарно, но мне никогда и в голову не приходило, что они живут совсем не так, как мы. Средиземские орки существуют вне закона, на них не распространяются никакие моральные нормы и ограничения, в отношении их не действуют никакие обязательства. С ними можно обращаться как угодно, и никто за это косо не посмотрит. Кроме орков, конечно, но их мнение никого не волнует. Да, мы, люди, не ангелы, и среди нас точно так же есть и клятвопреступления, и предательство и еще много нехороших вещей, но по крайней мере это осуждается, и в нашем общении с миром мы рассчитываем на то, что окружающие иной раз все-таки соблюдают принятые нормы. Но как бы вот лично я жила бы, если бы знала, что вообще любое данное мне слово будет нарушено, а на любой закон, неважно, писаный или неписаный, будет наплевано? Можно бесконечно разбираться, кто прав, кто виноват, и откуда пошло еси, но факт остается фактом: орки существуют против всего остального мира, а весь остальной мир против них. И если они, несмотря ни на что, еще не истреблены до последнего, значит, благодаря и таким обычаям, от которых среднему человеку становится дурно. Можно заламывать руки в ужасе от того, какие орки бездушные и жестокие, но что им еще остается?! Живи мы в таких условиях, как они, мы были бы такими же. Если бы они были чуть меньшими рационалистами, они давно бы исчезли с лица земли. Тут в памяти всплывает момент из рассказа Ругбума о преследовании каравана, когда они собирались бросать жребий, кому оставлять воду. Пусть лучше выживет кто-то, чем не выживет никто.
И мне показалось или Лурц слегка расслабился после моей последней реплики? Я сказала что-то, что он хотел услышать, или не сказала того, что он не хотел? Почему его это вообще так интересовало? Лурцу не все равно, что какая-то там человечья баба думает об орках? Я как-то не замечала, чтобы ему были свойственны такие сантименты. Как бы я ни относилась к орочьим обычаям, это же на практике ничего не меняет. Чего-то я тут не понимаю.

Утром, как обычно, солнечный свет прогоняет прочь мрачные мысли, и жизнь снова выглядит если и не прекрасной, то вполне удовлетворительной. Настроение приподнято не только у меня - вся компания выглядит весьма приободрившейся: во второй половине дня мы должны прийти в оазис, тот самый, который так вовремя подвернулся Ругбуму с тремя спутниками. А это значит, что самая тяжелая и опасная часть путешествия практически позади, и мы миновали самый гиблый участок пустыни без происшествий и потерь. Едучи на закорках у Лурца, я развиваю предыдущий разговор дальше:
- Да, Лурц, а у тебя мама есть?
Вообще вопрос, конечно, дурацкий: если у Лурца есть сестра, значит, и мать должна быть.
- А как я, по-твоему, на свет появился? – отвечает он вопросом на вопрос.
- Да ну разное болтают, что-то там вы вроде то ли из каких-то ям нарождаетесь, наподобие как гномы из камня, или как-то в таком роде…
- Да враки это. От мамки с папкой родимся, как все.
Интересно, как выглядит мама Лурца? И сам собой напрашивается следующий вопрос:
- А сколько тебе лет?
- Без понятия. Взрослый уже.
- Значит, и когда у тебя день рождения, ты тоже не знаешь?
- Ну не знаю, и чо? Нафиг он мне нужен?
- Жаль, что не знаешь. Я бы тебе торт подарила, большой, со свечками...
- На кой мне свечки? Мышь я, что ли? – это наш предводитель пробует отшучиваться.
- Лурц, слушай, а ты женат?
Терпение Лурца, кажется, начинает истощаться.
- Блин, чо тебе от меня надо?! Чо ты докопалась до меня, как пьяный до палантира?!
- Нет, ну мне же интересно. Мы с тобой тут вот такие вопросы философические давеча обсуждали, я тебе, можно сказать, собственную жизнь доверила, а сама о тебе ничего не знаю. Непорядок же!
- Ну не женат. Устраивает?
Не обращая никакого внимания на тон, я как ни в чем ни бывало продолжаю:
- А почему?
- Блин, потому! Времени нет.
- Куда только ваши орочьи бабы смотрят?! Не понимаю.
Лурц слегка успокаивается. Все-таки лесть – великая сила.
- А дети у тебя есть?
Похоже, я уже достала главаря орков своими вопросами, потому что он отделывается лаконичным «нет». Надеется он совершенно напрасно, потому что от меня так просто не отвертеться:
- Угу, а в Хараде?
- Брехня это! – негодующе восклицает Лурц, прежде чем мой издевательский хохот дает понять, что его развели как малое дитя. По-моему, ближайшие к нам орки с великим трудом сохраняют равнодушные морды.
- Хаааа! Тебя колоть – одно удовольствие! И до чего просто!! Один сомнительный эпизод твоей биографии мы раскрыли.
И я довольно потираю руки. Уверенный тон – это если не всё, то очень и очень многое. Лурц уходит в глухую оборону и решает игнорировать мои выходки. До чего он наивный, однако.
- Ну это же неправильно, - продолжаю я, удобно облокотившись одной рукой на могучее орочье плечо, а другой помогая себе жестикуляцией. – Как это так может быть, чтобы такой выдающийся предводитель – и не оставил после себя потомства? Это даже как-то и безответственно, я считаю. Послушай, а давай мы с тобой поженимся, а?
Такое нахальство оказывается даже для Лурца уже сверх границ его выдержки. Он явно подбирает достойный ответ, но не найдя нужных слов, рычит только:
- Заткнись или пешком пойдешь!
- Нет, правда! Мы поженимся и нарожаем десяток маленьких Лурциков и Лурдеш…
Лурц молча ставит меня на землю и продолжает путь. Развожу руками: меня же предупреждали. Показываю в спину Лурцу язык. Ну и ладно, ну и пожалуйста. Не больно-то и хотелось. Все равно ненадолго. А ноги размять тоже полезно, не все на чужих спинах по пустыне ездить.

Уже на подходе к оазису, когда орки на несколько минут останавливаются и разглядывают новый элемент пейзажа, я могу поравняться с Лурцем.
- А знаешь, - замечаю я ему с ехидной физиономией, - ты сделал бы мне гораздо большую пакость, если бы согласился на мое предложение. Вот тогда бы я попрыгала!
Услышав шумный выдох Лурца, я мерзко смеюсь.

 

[Krakodil]

Тем временем в пустыне...

***

Оазис со странным названием Ктир-Хийяр, в котором мы сейчас прохлаждаемся, не Эру весть какой важный. Он изрядно на отшибе от основных торговых путей Варранта, и хотя из него и выходит неожиданно хорошая дорога, она почему-то ведет не на юго-запад, к Иштару, а на север и где-то там, примерно в двух днях пути отсюда, сделав изрядный крюк, соединяется с дорогой из Браги в Иштар, той самой, по которой должен приехать эфенди. Хотела бы я знать, какими соображениями руководствовался тот умник, что прокладывал дороги в Варранте.

Видимо, по причине уединенного местоположения, караван-сарая или еще какого-нибудь постоялого двора в Ктир-Хийяре нет. Орков это нимало не смущает, и они располагаются на окраине оазиса в тени пальм прямо так, под открытым небом, а я за несколько медяков с легкостью договариваюсь с аборигенами о постое и наконец-то могу хоть одну ночь поспать под крышей, как белый человек. Вернее, две ночи: раз уж мы продвигаемся так быстро и уже почти достигли цели, Лурц решает дать всем день отдыха. Нам все равно почти неделю дожидаться эфенди, так почему бы не провести здесь лишние сутки?
И вот мы валяемся в тенечке, вкушаем в изобилии плоды сельскохозяйственных трудов здешних обитателей, неторопливо перебрасываемся словами ни о чем, и вообще всем лень. Все приходят в себя после шести дней бега в адском пекле. Я жалею о том, что не взяла ничего переодеться, и чтобы выкрутиться из положения, устраиваю стирку непосредственно на себе. Ну если меня намылить прямо в одежде, она ведь постирается, правда? Пусть не совсем идеально, но все же лучше, чем было.

Через день, по-прежнему в приподнятом настроении мы выходим из Ктир-Хийяра. До цели путешествия, колодцев аль-Гхауйит, не больше сорока километров, и орки собираются пройти это расстояние за день своим обычным шагом. Идти пешком придется и мне, ибо раз я в состоянии, значит, нечего меня катать. Для меня это многовато, но после дня отдыха, а главное, в предвкушении нескольких дней отдыха, можно и потерпеть. Тем более, что каменистое безобразие под ногами закончилось: какая-то более-менее хоженая тропа в сторону Иштара все-таки существует, местные жители не совсем уж кретины. Правда, теперь общий подъем местности становится еще более ощутимым, и это приносит дополнительную усталость. Горы уже совсем рядом, и пустыня вблизи них не такая уж и пустыня: там и сям видны деревья, хоть и поодиночке. Временами кажется, что и цвет самих гор кое-где зеленоватый, как будто там что-то растет, хотя против солнца разглядеть трудно. К вечеру мне уже не до красот природы, у меня уже ноги не сгибаются, а прямо так подо мной подкашиваются, и мне бы закатиться куда-нибудь в уголок и валяться, пока хоть немного не пройдет усталость.

Колодцы аль-Гхауйит находятся там, где им и полагается, и конечно, эфенди в назначенном месте еще нет.

***

Обстановка здесь довольно унылая. Поблизости от колодцев торчат несколько чахлых и скрюченных деревьев, дающих жидкую тень. Под ними орки и располагаются лагерем. На деревья мы навешиваем все, что только можно, чтобы тень была чуточку погуще. Но здесь даже и не так жарко. Может быть, потому что местность изрядно выше, чем Мора-Сул, который стоит в котловине; или потому что ветер дует с какой-нибудь другой стороны. А может быть, это только так кажется: после той печки, из которой мы вышли, достаточно каких-то пары градусов прохлады, чтобы мы чувствовали себя как в раю.
Провизии у нас после захода в Ктир-Хийяр достаточно, ко всеобщему удовольствию – если орки ели кислое тесто и не жаловались, это не значит, что они пребывали от него в восторге и ни за что не променяли бы его на нормальную еду.
Сами колодцы – это круглые дыры в земле, обложенные камнем. Над каждым установлена древняя железная тренога с блоком, через который перекинута длинная веревка. Она висит там всегда, и по неписаному закону ее никто никогда не стащит, потому что колодец без веревки – это, возможно, чья-то смерть всего в нескольких десятках метров от воды. Если одинокий путник, отставший от каравана, не имеет при себе ни ведра, ни даже фляжки, в крайнем случае он привяжет к ней свою одежду и хоть так сможет добыть воды, без веревки же он обречен. Ты можешь забрать эту веревку и повесить вместо нее новую, и это будет добрым делом.
Отсюда уже виден Иштар. Вон там, по склонам горы поднимаются кажущиеся отсюда белыми его стены, можно даже разглядеть отдельные высокие башни – наверное, храмов. До столицы Варранта не так уж и далеко, если бы мы умели летать. Но Ругбум говорит, что впереди целый день крутого подъема в гору, а дорога такая извилистая, что придется пройти почти втрое больше, чем кажется на первый взгляд. Мы изучаем Иштар издалека и строим предположения разной степени невероятности касаемо того, что нас там ждет.

Изредка к колодцам подходят караваны, их погонщики косятся на нас с большим подозрением: такое количество вооруженных морд не может не внушать опасений. Орки обращают на прибывающих внимания не более, чем те того заслуживают, и караванщики, постоянно оглядываясь, набираются смелости и черпают воду. И то сказать, если голод не тетка, то жажда еще более не дядька. Те, что поменьше, после водопоя спешат убраться от греха подальше, но один большой караван ночует вблизи колодцев. Они тоже выставляют на ночь часовых, и при свете убывающей луны орки глазеют на них, а те на орков. А рано утром меня будит рев верблюдов – их поднимают погонщики, но верблюды не хотят подниматься и снова весь день тащиться с грузом и протестуют на разные голоса во всю мощь своих верблюжьих глоток. И да, я теперь дрыхну всю ночь до рассвета, потому что все-таки купила в Ктир-Хийяре пару покрывал.

К вечеру пятого дня нашей размеренной жизни со стороны Браги приближается одинокий всадник. А вот наконец-то и эфенди.

У меня невольно вырывается возглас восхищения.
- Хорош!! – произношу я с чувством.
И впрямь, несмотря на две недели пути, эфенди выглядит лучше некуда. Вернее, лучше некуда выглядят оба, и всадник, и его конь. Да, я знаю, что выражение «благородное животное» - это невообразимо затасканный штамп, но ничего другого при виде этого сухого и тонконогого гнедого я сказать не могу.
А еще и эфенди в тонком светло-кофейного цвета бурнусе – ну пижон, невыносимый пижон чистейшей воды! Не иначе, изо всех сил начищал перья на предыдущем ночлеге. Но смотреть приятно, чего уж там. Мысленно представляю собственный, в моих дешевых хлопковых тряпках, вид со стороны – да, сравнение не в мою пользу. Впрочем, когда это меня смущало? Тряпки – сие преходяще, главное то, что в них.
Что бы там ни думал обо мне эфенди, вряд ли найдется мужчина, который остался бы равнодушен к восхищению со стороны женщины, особенно молодой. Спешиваясь, он откидывает прикрывающую лицо полу бурнуса и одаривает меня невероятно ослепительной улыбкой. От восторга я могу только поцеловать кончики пальцев:
- Да будет моя душа за тебя выкупом!
- А в Мора-Суле так убивалась, так убивалась, – отпускает зловредную реплику за моей спиной Ругбум.
- Ой, ну это совсем другое, - отмахиваюсь я, даже не оборачиваясь. – И я же только гляжу. Что, уже и посмотреть нельзя?!
- Знаем мы эти посмотреть, - продолжает язвить он.
Теперь я все-таки к Ругбуму оборачиваюсь:
- Ну давай еще почитай мне морали! Даже если и не посмотреть, это была твоя идея, что Рагнарок меня бросил. Ты меня убедил, буду клин клином вышибать, понял?
Нашелся тут мне голос совести.

Естественно, мы не пустимся в дорогу на ночь глядя – лошади эфенди нужен отдых.

Утром орки сворачивают наше становище за считанные минуты. Сегодня мы будем в Иштаре. Все отдохнувшие, свежие, пойдем мы быстро. Но не собираюсь я топать пешком или ехать на орках, когда есть лошадь. Вопрос вот прямо даже не подлежит обсуждению.
Эфенди рассчитывает, что я поеду сзади. Весь день сворачивать себе шею, пытаясь разглядеть пейзаж? Не бывать тому! И не успевает он и слова сказать, как я с помощью Лурца устраиваюсь в седле первой. Эфенди слегка растерян:
- Но так мне придется тебя… держать.
- Главное, что не наоборот, - отвечаю я.
Вот так. Моя совесть чиста, а эфенди пусть сам ломает голову, как избежать контактов, переходящих границы дозволенного.
Дорога вьется и вьется в гору, мимо небольших полей на террасах, мимо нескольких крохотных – в три дома - деревенек, иногда прижимаясь вплотную к скалам, а иногда выходя на простор ровных склонов. Иштар то пропадает из виду за очередным поворотом, то показывается вновь, все ближе и ближе.
У ворот эфенди протягивает стражникам какие-то бумаги. Один из них несколько раз перечитывает содержимое, шевеля от усердия губами, окидывает взглядом нашу компанию и на всякий случай пересчитывает всех нас по головам. По-видимому, результат его вполне удовлетворяет, и он подает остальным знак пропустить.

В город я въезжаю с настроением завоевателя. Как полководец во главе своей армии.

 

---------- Сообщение добавлено в 17:17 ---------- Предыдущее сообщение было в 17:07 ----------

Сообщение от арве

А меня чего-то на поэму понесло. Пока по Хоббиту. Скорее по книге, чем по фильму. Ну там как пойдет.
Пока пошло очень резво. Накропала пролог и начало 1 главы. Выложу на 100 страничку в честь юбилея. Может и дальше к тому времени напишу. Все равно же кусками выкладывать придется.

Во-первых, ура, во-вторых - ну смотрите! никто за язык не тянул Теперь не отвертитесь.

[арве]

Нуу, твой Мора-Сул не перешибет. По крайней мере - по длине . Хотя если и на ВК перекинуть, а там и до Сильма дойти можно... Или до желтого домика ("Я - Наполеон, здрасти...")...

[Krakodil]

Сообщение от арве

Нуу, твой Мора-Сул не перешибет. По крайней мере - по длине

Такое ненавязчивое восхваление себя... Нам это нравится

---------- Сообщение добавлено в 17:37 ---------- Предыдущее сообщение было в 17:36 ----------

Сообщение от арве

а там и до Сильма дойти можно... Или до желтого домика ("Я - Наполеон, здрасти...")...

Рисуется такой дорожный указатель со стрелками на полосатом столбике. На одной стрелке надпись "Сильм", на другой "Желтый дом"...

[арве]

Ну я же написала - "Наполеон"...

[Пламя Запада]

эээээээээээ ээээээээээээээээээээээ........ это пока я тут болтаю, ты столько выложила! а я не вижу! позор, позор на мою голову!!!
я хочу сейчас еще свой отрывок дописать и выложить

[арве]

А я только скачала и еще не читала...

[Пламя Запада]

Крокодилище, ты глумишься надо мной, как хочешь я вся погрязла в чтении, ничего вокруг заметить не могу, кроме того, что ноут почти разрядился. наконец-то! ждала, ждала и дождалась! как я хочу, чтобы вы с Лурцем поженились когда еще у нас было интервью, и он ответил, что готов на тебе жениться, я бы упала откуда угодно, но сидела я в тот момент на полу. я верю!

[Krakodil]

Ааапяаааааать меня женят!! Ну что ты будешь делать?!

Но в выражении "погрязнуть в чтении" определенно что-то есть...

[Пламя Запада]

Но в выражении "погрязнуть в чтении" определенно что-то есть...

а как это еще назвать? провалиться в чтение?
ты меня попробуй жени тогда не до тебя будет

[Krakodil]

Сообщение от Пламя Запада

ты меня попробуй жени тогда не до тебя будет

Не надо было оставаться в стороне от коллективных развлечений Хибары осенью

[Пламя Запада]

Сообщение от Krakodil

Не надо было оставаться в стороне от коллективных развлечений Хибары осенью

это ты о чем? об этой истории. а как бы я туда попала?

[Krakodil]

Сообщение от Пламя Запада

это ты о чем? об этой истории. а как бы я туда попала?

Сказано в Коране: "и ухитряются они, и ухитряется Аллах, а ведь Аллах лучший из ухитряющихся"

Ухитряться надо было.

[Пламя Запада]

спасиб. так лучше?

[арве]

Фсё. Я сдалася. Картинки не открываются. Эх.
Должны были быть:

Внезапно нашла картиночку по ИП. Очень.

И просто - красиво.

И про бедную Бразилию.
 

[Krakodil]

Чо-т у меня не видно ничего. Только [IMG] [/IMG] Впрочем, может, это мой тутошний глюк.

---------- Сообщение добавлено в 22:27 ---------- Предыдущее сообщение было в 22:25 ----------

UPD: нас в дверь, мы в окно. Копируем ссылку и вставляем в адресную строку - и вот оно, щастье. А товарищ Феанаро пусть от злости повесится на собственной Галиной косе.

[арве]

Как ее копировать. Где ее брать эту ссылку. Куда ее пихать...
Феанаро удавлю.

[Krakodil]

Сообщение от арве

Как ее копировать. Где ее брать эту ссылку. Куда ее пихать...
Феанаро удавлю.

Вот тот пост, что у Вас был до редактирования, жмем "цитата", открывается соответственно, и там копируем от www до закрывающей квадратной скобки. Скопированное вставляем в адресную строку браузера и наблюдаем.

[арве]

Проба

SaveImg - удобный хостинг картинок без лишней рекламы!

---------- Сообщение добавлено в 07:07 ---------- Предыдущее сообщение было в 07:00 ----------

Тогда еще две.

SaveImg - удобный хостинг картинок без лишней рекламы!

SaveImg - удобный хостинг картинок без лишней рекламы!

Кроки, мерси.
Феанаро все равно удавлю.

[Krakodil]

А кого надо удавить за отсутствие холодной воды? Жителей Израиля и арабов не предлагать! Горячей тоже нет, но я готова не борзеть, мне и холодной пока довольно.

[арве]

И давно у вас с водой такое?

[Krakodil]

Уже больше суток. Я потихоньку зверею.

Так кого давить-то? Кто там из них ответственный по ЖКХ?

---------- Сообщение добавлено в 23:37 ---------- Предыдущее сообщение было в 23:36 ----------

UPD: а, или за воду Ульмо отвечает?

[арве]

Ну, Ульмо давить бесполезно - выскользнет. Щас подруидю...

[Krakodil]

Сообщение от арве

Ну, Ульмо давить бесполезно - выскользнет.

Тогда электролизом. Чему нас в школе учили?

[арве]

А я уже и не помню - чему, особенно про электролиз, дассс...

[Krakodil]

Я зато помню, - сказала Кроки, прикидывая, как сообразить источник постоянного тока.

[арве]

А я пока тебя читаю. Ну и ну...

---------- Сообщение добавлено в 09:17 ---------- Предыдущее сообщение было в 09:06 ----------

Дочитала. Умница ты и красавица. Мастер интриги и оркозащитник. Афтар, песшы исчо...

[unicornflex]

Krakodil

Отличные ребята эти орки. Беспризорники, но сердца золотые.

[shameri]

Всем привет из Казани! Я таки не выдержала! Кроки, так нечестно! Столько выложила, а я прочитать не могу!!!