Замок Бессонных Ночей или Чертоги Любви к Сказке

[Revelin]

Джеми, когда Айрэ занимается домашним хозяйством, а не хрен знает чем, Траинович очень даже доволен. Гном - товарищ хозяйственный, и по другому никак. И вообще, гнать сок - это не пургу

Марго, шикарный фотоотчет! Вы меня хоть просветили, что это за мужик в военной форме, дико пользующийся популярностью. Короче, для себя я понял, что если еще раз так убьюсь, то все, с меня хватит так убиваться и не спать сутками. Ходить и фоткаться там с кем-то у меня тупо сил не было. За вас с Настеной очень рада!

А Трандуильчик этот вроде бы из Москвы. У меня вообще возмущение внутреннее. Из лучших два - мальчики, третья баба откровенно. И номинацию дают ей, када ну даже смотреть то в чем-то смешно. Ведь не фем-версия, а именно мужика из себя изображает. Костюмы, конечно, очень классные у всех. Но баба же.... И ваще, который наш с рюмкой и бутылкой - лучше всех! И двумя попами на один трон мы влезли классно! А теперь уже пахнет тем, что наше древнее раздолбаное кресло с дачи удостоится чести стать троном Мирквудского владыки... Я ржунимагу... Все сжечь хотели эту рухлядь, да лень было....

[Маргарита Арми]

Revelin, вот и нефиг не спать,стенд пусть мужуки собирают. А мы будем ходить фотаться и до всех докаповаться. А то так. Скушно. Трандуил пофиг откуда он с дитем фоткаться брезгоаал чрань. Отомщу ему на аве. Уши трубочклй скручу.))))

[Revelin]

Марго, это не наш Трандуил. Наш не побрезгует. А если побрезгует, мы выпьем его выпивку и распишем кзуздулом его трон Впрочем, он няшная лапочка и все будет норм!

[Jemima]

Сообщение от Revelin

Джеми, когда Айрэ занимается домашним хозяйством, а не хрен знает чем, Траинович очень даже доволен. Гном - товарищ хозяйственный, и по другому никак. И вообще, гнать сок - это не пургу

Марго, шикарный фотоотчет! Вы меня хоть просветили, что это за мужик в военной форме, дико пользующийся популярностью. Короче, для себя я понял, что если еще раз так убьюсь, то все, с меня хватит так убиваться и не спать сутками. Ходить и фоткаться там с кем-то у меня тупо сил не было. За вас с Настеной очень рада!

А Трандуильчик этот вроде бы из Москвы. У меня вообще возмущение внутреннее. Из лучших два - мальчики, третья баба откровенно. И номинацию дают ей, када ну даже смотреть то в чем-то смешно. Ведь не фем-версия, а именно мужика из себя изображает. Костюмы, конечно, очень классные у всех. Но баба же.... И ваще, который наш с рюмкой и бутылкой - лучше всех! И двумя попами на один трон мы влезли классно! А теперь уже пахнет тем, что наше древнее раздолбаное кресло с дачи удостоится чести стать троном Мирквудского владыки... Я ржунимагу... Все сжечь хотели эту рухлядь, да лень было....

Гнать-то можно что и покрепче сока!))

[Revelin]

Сообщение от Jemima

Гнать-то можно что и покрепче сока!))

Ах вот вы о чем! А я уже тут голову сломала... Хотя, пока шел процесс перегонки, в тылу были обсуждения о том, что сию вещь (мою соковарку) можно приспособить и для получения более ценного продукта!
Я ему приспособлю блин... Пивом обойдется.... А то глядишь - позор один. За топоры при людях хвататься, запрещать ходить в купальнике... И ваще - кто это с тобой на фото?.. Ну, я не растерялась. Одна моя знакомая реально подумала, что это кукла, был же проект. А то уж больно похож и няшный очень... Ну я возьми да воспользуйся. Так и пояснила, что это - кукла, антураж...

[Nimgilhari]

Марго,
Доча- милота сплошная!

За Трандуила не могу не сказать: весьма трандуилистый конечно.За счёт чего?Думаю, за счёт доспехов- очень реальные.А вот выражение лица... помолчу, в движении не видела. Дитя на руки не взять! Этого не понимаю!
Что ваш лучше, поверю на слово Ревелин
 

[Revelin]

А мы продолжаем получать няшные подарочки от друзей... Крышечка то у меня тут уже вовсю так поехавши!... Ржу сижу.... Но фотка понравилась.

 

[Nimgilhari]

И нам понравилась. Однако тебе там очень даже... комфортно. А что, колени господина Гнома, походу, очень даже удобные!

Ох и отрывались вы там!
 

[Revelin]

Нимгиль,

учитывая рост Милейшества и степень здоровой упитанности, коленки там вполне удобные. И гном почти что канонных пропорций никак их не раздавит... Здоровенький, ниче не скажешь... Сам говорил, что эльф бы с него не получился по причине телосложения.

А отрывались там не тока мы... Первыми на ручках уселись Гэндальф с Галадриэлью. Вторая парочка (та же) поддерживала фильмон и отрицание существования Келеборна, гуляя под ручку... Причем, для зрителей это уже полный норм Ну а мы что - хуже? Сам Махал велел! И народу сразу набежало на сию вожделенную картину.. Торина очень любят! И вот это оно лучше, чем видеть сами знаете что.
 

[Nimgilhari]

Правильно! Равновесие!, мать его ети справедливо и закономерно
 

[Revelin]

Ну, продолжим о своем - о гномьем

Готические Мемуары - Часть 2, глава 3 "Справедливая разлука" - продолжение

Бессонная ночь, а вслед за нею день, длинный и темный, подобно зимней ночи. Все, что осталось в памяти – остановившееся время в ожидании первых лучей рассвета, да мысли о том, что она все еще рядом, лишь несколько шагов, и руки коснутся ее волос и щек. Но – мы уже были разлучены друг с другом. Разлучены жестоко, но справедливо. В этом городе только Умбрак решает, кто и что будет делать во благо его города. А еще голову не покидала вера в то, что Айрэ сейчас тоже не спит и думает обо мне. И если бы я узнал, что это не так, сердце пронзили бы острые клинки. Она не спит. Она также терзается. Просто потому, что мы – единое целое. Но нас разлучили. Оставалось представлять ее да угадывать, в которой она сейчас стороне от меня? Куда простирать руки, мысленно приближаясь к ней? Но этого я не знал. Я просто ждал рассвета, оказавшегося не солнечными лучами, а лишь слабым просветлением неба, обложенного тучами. Все же, это было освобождение от оков и сигнал к действию. Мне нужно было уйти первым, раньше, чем они. Острое желание еще хоть на миг увидеть ее, исполнившись, обратилось бы сильной болью. Мы не смогли бы подойти друг к другу, и даже обмолвиться словом. А значит – не нужно и этих терзаний, что наполнят душу каждого. И мне удалось уйти раньше. Ведь я был один, а градоуправитель всегда путешествовал с конвоем и целой делегацией.

Погода окончательно испортилась, словно вместе с любимой у меня отняли и солнце, свет которого грел и озарял окрестности еще пару дней назад. Теперь же над полями висели холодные сумерки, сквозь которые летел мелкий снег. И даже горы – моя цель – едва различимы были на горизонте. Лес был черен и мрачен. А встретил лишь завываниями ветра да обозначившимся в сознании чувством близкой опасности. Привычные, не раз изведанные ощущения. Но только тогда, раньше, до встречи с ней было в разы легче. Тогда МОЖНО было не вернуться из этого леса, сгинуть в этом путешествии. А теперь – нужно было обязательно выжить, возвратиться, исполнив все. И как можно быстрее.

Мысль о том, что любимая все эти дни будет рядом с Умбраком, не давала покоя. Нет, я не ревновал к почтенному старику. И хорошо понимал, насколько мощный отряд защищает такого орка. Но ведь она столь вспыльчива, и будет постоянно упрекать полководца за его решение. Я действительно боялся ее возможных дерзких и вызывающих действий. А ведь охладить ее пыл не просто! Айрэ всегда умела взрываться огнем, как и стихия, что в ее руках. Она едина со своей магией, и так было всегда. И как же без нее было холодно!

Первый день странствия прошел без примечательных происшествий. Горы приближались, ноги чувствовали их уклон. На верном ли я пути? Впрочем, сердце гнома всегда верит, что главное достигнуть самой горы и соприкоснуться с ней. Тогда камень сам расскажет тебе обо всем, а подземные жилы поведут лучше любого поводыря. В ту ночь удалось даже уснуть на несколько часов под покровом нашей меховой палатки. Первые сутки, проведенные в предгорье, почти убедили в том, что лес этот необитаем. Только звери, да и те попрятались от ветра и снега в свои логова. Но ведь Умбрак никогда не дал бы легкого задания, раз мы просим самой высокой платы – даже не деньгами…

Достигнув края горного ущелья, через которое еще надо было переправиться, я увидел на той стороне деревянные постройки. Возможно, они были брошенные. Но не исключено, что их возвели неспроста в столь отдаленном и труднодоступном месте. Умбрак просил разузнать, насколько защищен и как укреплен лагерь его врагов. Естественное ущелье вполне может быть такой защитой. А значит, теперь нужно быть осторожнее, блуждая по лесу. И главное – найти переправу, которая может привести и к лагерю, и к рабам, а может быть, и к дороге в Нордмар. Но и к пленению или даже смерти… Здесь никто никого не примет с распростертыми объятиями. Людей не было видно. Но кто будет ошиваться под открытым небом, когда ветер рвет кроны, а клочья мокрого снега бьют по лицу и одежде? Только такие, как я. Если поблизости и есть повстанцы, то они сидят сейчас в убежище. Твердая уверенность с этом тогда чуть не сгубила меня. Да и звери в этом лесу далеко не все сидели в своих логовах. Второй день странствия не выдался столь же простым, как первый.

Пробираясь вдоль кромки леса, я считал, что не издаю лишних звуков. Завывания ветра всяк глушили их, делая неуловимыми для уха человека. Человека. Но не волка. Сразу трое черных как смоль чудовищ преградили дорогу. Отступая и прибегая к охотничьим уловкам, удалось избежать боя сразу со всеми. Но если первый поединок лишь согрел, то второй и третий изрядно утомили, заставив выложиться по полной. Звери атаковали поочередно и загнали на самый край каменистого обрыва. Они были много сильнее серых равнинных волков. Все внимание занимала битва, и когда удалось наконец вздохнуть с облегчением и перевести дух, ушей достигли человеческие голоса.

Переправа. Она была совсем рядом. И она охранялась. На подходах выставлен был патруль, по мосту сновали двое дозорных, а дальше сквозь снежный туман виднелись строения. Лагерь был рядом, и теперь в этом не было сомнений. Но как миновать его, перебравшись сквозь расщелину незамеченным? Этот мост действительно был непреодолим без поддержки большого вооруженного отряда. И есть ли форпосты с этой стороны? Или же, находиться здесь уже неимоверно опасно?

Выхода не было. Только огибать подходы к мосту чащей леса. Никаких троп и светлых мест, где лес редеет. И никакого отдыха и костра, пока не уйду достаточно далеко. Жизнь черного волка – до самого наступления темноты. Когда тот день закончился, и рук коснулись наконец живительные лучи огня – стихии Айрэ – в теле уже не осталось сил, и даже чувство голода притупилось, а потом и вовсе исчезло. К счастью, хорошая броня защитила от ран. Но даже костер не мог уберечь от нападок царящего кругом холода. В такие мгновения начинаешь ценить кров, горящий очаг и возможность уснуть превыше любых сокровищ.
Ни о каком сне не могло быть и речи. Близость вооруженных врагов, хищные звери, что растерзают. Вой волков доносился сразу с нескольких сторон. А еще холод. В ночи уже не тот, от которого защитит теплая одежда, но настоящий мороз, превращающий воду в кристальный камень. Но ведь и гномы не бесконечны в выдержке, и еще один такой день сведет все силы на нет, если ночь окажется в который раз бессонной. Но было и преимущество. Когда тьма не дает продолжать путешествие, можно обдумать все, не теряя времени даром. И сделать это с ясной скованной холодом головой.

Повстанцы расположились лагерем на той стороне ущелья. Естественный ландшафт ограждал их от нападения, являясь как бы защитным рвом. Великолепная позиция! Стрела, выпущенная из лука, не достанет их, даже если орочья рать подойдет к краю со своей стороны. И это ценные сведения для Умбрака. Переправу, что была там, или же появилась вместе с лагерем, его враги очень тщательно охраняли. Не стоит даже думать о том, чтобы пройти через этот мост. Но Умбрак сам сказал, что люди как-то попадают в Нордмар. Значит, проход есть. Нужно только найти. И проход этот не лежит через повстанческий мост. Здесь, поблизости, весь лес на той стороне кишит враждебными воинами. Прошмыгнуть незамеченным будет тяжело. И тем легче, чем большее расстояние отделит тебя от этого места. Нужно было двигаться дальше вдоль края, и очень внимательно изучать отвес каменных стен. Должно быть нечто, что укажет на догадку. Камень подскажет. Или не камень. Какая к балрогу разница, лишь бы понять, как проникнуть на ту сторону и суметь выполнить поручение.

И чудо случилось. Хоть и пришло в обличье суровой опасности. Волк гигантских размеров, сродни тому, что я видел в Сильдене на арене. Только очень необычного окраса. Не белый, и не черный. Словно покрытый второй темной шубой поверх косматого снежно-искрящегося подшерстка. Он просто светился изнутри этим ледяным холодом. Но еще холоднее были глаза – пронзившие насквозь, едва наступило утро, и я продолжил свой путь. Полукровка – дитя варга из предгорий и снежного волка Нордмара. Драться с таким зверем на исходе сил было более чем опасно. Но есть ли выход? И тогда только этот зверь разрешил мою судьбу. Противостояние взглядами длилось не менее четверти часа. Отведи глаза, моргни не в тот миг – и эти клыки разорвут тебя. Но в глазах чудовища было нечто сродни изучению. В какой-то момент он словно понял что-то очень важное, прекратил скалиться и ушел. А еще через несколько минут я увидел его восходящим по противоположному склону. Он показал мне тропу. Но мысленно дал понять – вторая наша встреча для одного из нас будет последней встречей в жизни.

Переход был рядом. Звериная тропа. Но этим уже не удивишь. Я и сам в те дни стал подобен дикому зверю, живя инстинктами, выжиданием момента и верой - победить любую напасть. Лишь бы оказаться вновь в объятиях любимой женщины, не позволить этим врагам и тварям сделать ее одинокой, заставить плакать. Сколько бы она по мне плакала? Неделю? Месяц? Год? Или сердце не обманывает меня, и она плакала бы всю оставшуюся жизнь? Нельзя допустить такого. Они не разрушат нашего счастья.

Совсем рядом тек ручей. Журчания его не было слышно из-за сковавшего воды сильного холода. Но на склоне видны были застывшие струи. Он вытекал из скалы чуть выше дна ущелья. А значит, есть подземный путь, по которому он течет. Железная рамка – простое приспособление, которым можно находить воду – показала направление, и я увидел у подножия холма тот подземный ход. Много сложнее было вскарабкаться по почти отвесной стене напротив, как встретившийся мне дикий зверь. Но я сам был волком – во имя права выжить и вернуться к ней, сияющей живительным огнем. Очутившись на противоположной стороне ущелья, хотелось упасть на землю и замереть хоть на четверть часа. Но холод не дал этой глупости совершиться.

 

[Revelin]

И еще продолжение

Из гнома плохой разведчик. И очень плохой шпион. Но по долгу данного слова, несколько дней я обследовал окрестности повстанческого лагеря, продолжая жить в шкуре волка. За те бессонные ночи глаза настолько привыкли к темноте, что научились различать очертания предметов, и изгибы лесных троп. Я понял устройство лагеря повстанцев, что отдельными постройками раскинулся на большой площади, скрытый покровом леса. Но огражденной и особо охраняемой была лишь территория, где возвышался массивный бревенчатый дом. И там, судя по всему, жил предводитель. Туда привозили целые телеги оружия. Там были самые сильные воины. И у повстанцев тоже были рабы. Их не заковывали в цепи, но держали в холодных бараках и под присмотром заставляли выполнять грязную тяжелую работу – на морозе, в лохмотьях. Бежать же несчастным было некуда. С одной стороны возвышались горы, отделявшие Миртану от Нордмара. С другой стороны эту местность ограждало глубокое ущелье, через которое я перебрался благодаря волку-полукровке. Рабов было не много. Среди свободных же почти все казались воинами, или вполне способными держать в руках оружие. Взять эту местность одной стремительной атакой Умбрак никак бы не смог, даже захватив переправу. Чтобы стереть с земли этот лагерь, нужно было длительное вооруженное противостояние.

Слова Умбрака об одиночестве и усмирении оказались верными. Те дни, проведенные в окрестностях повстанческого лагеря, многое изменили во мне. Положа руку на сердце, стало понятно, что желание стать ровней Айрэ в этом мире не исполнится одним единым деянием, пусть и подвигом. Каждый здесь добивался своего места под солнцем месяцами и годами. И эта волчья жизнь, в которой был лишь холод, опасность, редкие часы отдыха урывками, мясо да вода, полученная из льда и снега – они закалили волю, сделав возможным все то, что еще предстояло. Айрэ слишком любила меня, и, бесспорно, надеялась провести по родному миру за руку, во всем помогая и оберегая. Но так не станешь ровней. И жестокий орочий полководец бы стократно прав, устроив мне это испытание. Он разлучил нас, отделив друг от друга. После целого года, проведенного вместе, это было неимоверно больно. Но я даже представить себе не мог, чтобы любимая оказалась в этих суровых условиях, спала на холодной земле на ветру и под снегом. Это был мой удел, и мой долг навсегда оградить ее от тягот и опасностей, сделать ее жизнь счастливой и светлой. Ведь я как никто здесь знал, насколько она нежна и уязвима, невзирая на магию, умения, свою репутацию здесь. В те редкие часы, когда можно было перевести дух в укромном защищенном от ветра месте, я думал о том, что чем труднее мне сейчас, чем больше опасностей, и чем суровее непогода, тем, должно быть, ей сейчас лучше. Ведь мы единое целое. И на нашу долю одинаково отводятся радости и горести. Разделенные, мы не делили их. В разлуке каждому свое, и я гордился тем, что на ней сейчас меха и шелк, вокруг светская жизнь, зрелища и застолья. Мне же отведена участь дикого волка, что, вернувшись, сможет по праву усадить ее на колени и облачить в самый прекрасный охотничий трофей – шкуру полукровки, светящуюся из под черного блестящего меха подшерстком из чистейшего снега…

Тогда это были лишь мечты. В реальности же наставал конец тайне моей звериной жизни возле повстанческого лагеря. Люди охотятся на волков. И моя собственная справедливая ярость стала волку капканом.

Наблюдая за жизнью в лагере да вызнавая уклад их жизни, пришлось стать свидетелем тому, как в поселок привели нового раба – мужчину средних лет, вид которого выдавал перенесенные тяготы. Но он не был сломлен. Он был сильным и дерзким. А слова, что он не стал держать, убедили в желании спасти этого человека, вызволить из плена, сделать хоть что-нибудь вопреки тому, как с ним обошлись.

Он был рабом в Сильдене. Это его мне велено было убить. В орочьем рабстве оказалась вся его семья, но он сумел вывести их оттуда. И сам пришел к повстанцам, надеясь обрести у них новый кров, за который готов был служить верой и правдой. Но будучи свободным. С беглым рабом обошлись очень просто – вновь вернув в рабство и пригрозив найти и пленить также его родных, что прятались где-то в окрестностях. Мужчина принял оковы с гордо поднятой головой и заявил, не роптая:

- Вы, повстанцы, объявляете себя освободителями срединных земель. А по сути, лишь грабите да убиваете, чтобы вернуть себе господство. Чем вы лучше, коли вам не нужны друзья и союзники? Лишь рабы, которыми можно повелевать?

Несколько ударов повалили бунтаря с ног. А потом несчастного заперли в клетке на улице, где ему предстояло провести всю ночь – на морозе в жалких лохмотьях. Айрэ не зря ненавидела повстанцев. И их героями и лидерами были паладины. Эти заносчивые выскочки. Произошедшее возмутило меня. Я не мог оставить всего этого так, и ночью пробрался к клетке, чтобы передать пленнику хотя бы еду и воду. Он вздрогнул и удивился. Не мудрено, наверное вид у меня был такой, что и звери испугаются. Но в неволе любая надежда на спасение дороже жизни. И примешь ее даже от чудовища. Заточенный не задавал лишних вопросов и, напротив, просил скорее уходить. Но было поздно. Свет от факела одного из дозорных озарил нас обоих.

- Это еще что? Пришел вызволять друга? Похвально! Хотя бы не ходить теперь за тобой самим!

На крики охранника начали сбегаться другие воины. Предстояла не шуточная драка, и я лишь успел сказать новому знакомому о том, что еще приду за ним.

- Ради богов, уходи! Спасай себя! И постарайся выжить.

Чувства дикого зверя внутри позволили без труда уложить на землю троих верными ударами Кхелед Азгара. Нужно было стремительно отступать в лес, к горе. Но изначально вырваться из окружения. Несколько пущенных в меня стрел не пробили добротные латы. Но в поединке сразу с двумя рослыми детинами одному из них удалось сбить меня с ног сильным ударом топора по колену. Не знаю, убил ли я его ответным выпадом. Думать об этом было некогда. В лагере подняли тревогу, и теперь только мрак ночи и милость гор могли спасти меня. Теперь придется на время затаиться, приглядев себе логово повыше от земли.

Из-за полученной травмы уходить быстро не получалось. Повстанцы стреляли из луков и арбалетов. Погоня во тьме продолжалась в нескольких направлениях. И продолжая двигаться, я выдал бы себя им. Затаившись под корнями поваленного дерева, не издавая ни звука, пришлось напряженно ожидать, когда они уйдут прочь. Но ведь они вернутся, и времени на то, чтобы достигнуть подножия утеса и скрыться в одной из его расщелин, у меня было мало. Превозмогая боль, собрав все силы, я уходил вверх по склону настолько тихо и быстро, насколько мог. Приученные к темноте глаза искали убежище, взывая к милости Махала. Торчащие из склона корни деревьев помогали ползти вверх, к пологому уступу. И там, невзирая на мглу, мне показалась пещера. Горы не могут не приютить гнома, находящегося в смертельной опасности.


 

[Jemima]

"Горы не могут не приютить гнома..." - прекрасные слова но, в чем же было испытание Айре?

[Revelin]

Сообщение от Jemima

"Горы не могут не приютить гнома..." - прекрасные слова но, в чем же было испытание Айре?

Испытание Айрэ было в том, что ей не суждено просто провести любимого за ручку по изведанной дорожке. Он все будет делать сам, он добьется того, что нужно - только своими достижениями. Их конфликт в том, что каждый хочет защищать и оберегать другого от большой Любви. Но реальная жизнь каждому отведет свои испытания. И каждого сделает совершенней, потому как от нашей судьбы мы просим далеко не конфетку.

[Revelin]

Дочитала эльфийский роман Нимгиль... Сижу, раскладываю все в голове по полочкам... Вот это магия! Древние пророчества, мощные артефакты... Мы тоже к этому пришли, но теперь кажется, что рассказали об этом всем простенько так, по-гномски Очень захватывающий роман! И правда надеюсь, что это очень правильный такой (свадьба, че?) конец первой части.

Блин, кто меч отравил?.. Мы требуем Приложений к Неоконченным Сказаниям!
 

В общем, молодчина, продолжай! За Глора обидно, но хоть дочку ему показала. Хоть не просто под зад коленом такого эльфа. А еще мне захотелось нарисовать родословную, ибо при всем своем старании уж очень вечно путаюсь в эльфийских именах. Гном же!

Леди Нимгиль, браво!

[Revelin]

Готические Мемуары - Часть 2, глава 4 "Дар полукровки"

Вожделенное убежище, каменные стены грота, защищающие от ветра, холода и вражеских глаз. Спасение, явившееся во тьме в самую трудную минуту. Подарок этих гор в ответ на мольбу о помощи. Замерев на полу, стало возможно хоть чуть перевести дух. А все трудности последних дней, проведенных без сна в шкуре дикого зверя, мгновенно обрушились на тело адской усталостью. Резкая боль в колене ясней ясного говорила о том, что в ближайшие дни не удастся вставать на ноги, а значит, придется довольствоваться теми припасами воды и еды, что есть с собой. Набрать дров и хвороста тоже не получится. Согреваться, как и прежде, под шкурами палатки. Затаиться в зверином логове и зализывать раны.

Глаза сомкнулись, и разумом овладело лишь одно сильное желание – уснуть, забыться на время. Ибо сил не было уже просто ни на что. Но жгучая ноющая боль продолжала изматывать, отгоняя прочь вожделенный отдых. Голова кружилась, и к горлу подступал ком. В кромешной тьме, во власти ужасной слабости, стало вдруг очень одиноко, до отчаянья горько и холодно. И эта внутренняя душевная боль терзала премного сильнее физической. А разлука с любимой показалась теперь не только не справедливой, но жестокой. Мне так не хватало ее в те минуты! Она была нужней еды, что все равно не лезла в глотку, воды, и даже воздуха. Ее нежные и теплые прикосновения, свет этих глаз – вот единственное, что было тогда нужно. И она услышала меня, она пришла, пусть и лишь чувством. Ведь Любовь, связывая двоих в единое целое, учит их слышать и видеть друг друга сквозь расстояние. Там, далеко отсюда, она все поняла, услышала зов. Руки любимой коснулись – дуновением тепла, отогнавшего страдания. На губах запечатлелся долгий поцелуй, а в сознании прозвучал ее голос:

- Держись, любовь моя, просто потерпи немного. Я с тобой, я каждую минуту рядом. Отпусти все мысли и просто усни сейчас.

Полупрозрачный мираж сперва рассеялся, но именно тогда пришло долгожданное облегчение и спокойствие, унесшие в глубокий живительный сон. А в нем Айрэ уже не была видением. Мы были вместе наяву – в том незабвенном дне из прошлого, когда я впервые увидел ее. Прелестная трактирщица с искрящимися хитрыми глазами серо-голубого цвета. Не гордая и не дерзкая. Но ни разу не назвавшая на «вы» ни гнома, ни эльфа. Вообще никого. Этот проникновенный полусмеющийся взгляд уже тогда выдавал в ней отнюдь не простую кухарку. Мне же и в голову не приходило тогда, кем она окажется на самом деле. Я просто наблюдал за ней, стараясь делать это незаметно для нее и других. Но почти не мог оторвать глаз от рыжих локонов и выреза платья. А уж тем, как она готовила, восхищалась вся компания. Одна кружка эля сменяла другую, и в голову лезли запретные грезы – прижать к себе эту красотку, вдохнуть аромат ее тела… Безумные мечты одурманенного сознания. Человеческая дева, что никогда не полюбит гнома. Та самая ситуация, от которой всех нас оберегали отцы и учителя. Поздняя ночь, когда все разошлись, свет в ее маленькой комнате, неловкое движение, и она заметила меня возле своей двери. Улыбнулась так, что обезоружила полностью, околдовала. И сказала – просто и тихо:

- Иди, накормлю.

Ни тени лицемерия и глупых кричащих фраз, что постоянно приходилось слышать от других. Я для нее – просто гном, смешной и уродливый. Но как же хотелось верить, что в этой улыбке было больше, чем обычное женское желание кого-то попотчевать своими яствами! За тем ужином слова не шли ни к ней, ни ко мне. Мы просто глядели друг на друга, изучая каждую черточку лица и рук, каждое крохотное движение. В те дни казалось, что эта комнатка – единственное место, где можно просто отдохнуть душой, спокойно есть, пить, не бояться снять оружие и остаться в одной рубашке. А потом эта нелепая разудалая драка с Двалином, когда он заехал мне по тому же правому колену… Тогда Айрэ стала в разы нежнее и ближе, раскрывшись изнутри, явив неведомое гному великодушие и тепло. Чего стоило просто оказаться рядом с ней почти в объятиях, коснуться ее щеки. Она была совсем не намного выше, такая восхитительно мягкая, что внутри всколыхнулись те самые чувства, которые каждый гном всегда держит под пудовым замком…

Сновидение рассеялось, сменившись картиной серых стен, что приютили и спасли жизнь, став на время логовом загнанного дикого зверя. Я не знал, сколько времени прошло, день сейчас, ночь или утро там, снаружи. И так будет еще не одни сутки. Нет ничего хуже, чем калечить себе ноги. Оставалось только ждать, да беречь воду. Ждать, когда руки любимой вновь коснутся щеки через расстояние, в голове прозвучит ее голос. А потом, когда снова дозволено будет оказаться в стране снов, мы будем вместе и счастливы. Обязательно будем. И я одену на ее плечи шкуру этого необычного волка. В ту встречу мы с ним словно передали друг другу негласно нечто очень важное. Он сделал меня волком на время этого испытания. Он сам испытывал меня. И он меня убьет, если я окажусь недостойным его звериного доверия. Это будет последним его заданием - выжить в схватке с ним самим.

Выбравшись наконец из пещеры, удалось лишь набрать хвороста и исследовать места поблизости. Труднодоступная глушь, слишком высоко уже, чтобы повстанцы сюда добрались. Но и перемещаться по горам за пределы этого уступа не получится. И, похоже, тугую повязку на колене придется носить еще долго, чтобы ходить, не ощущая резкой боли. Нужно было найти источник воды. Открытые ручьи замерзали по ночам и за день не успевали оттаять. Но исходили все они из недр гор. А значит, здесь есть еще подземелья и гроты. Уступ, приютивший меня, огибал скалу. И там, не более чем в миле, виднелись своды подземных чертогов. Но как добраться туда, не восстановив прежней силы и ловкости? Спускаться вниз нельзя, прошло слишком мало времени. На меня все еще открыта охота. Разум терзала мысль о пленнике. Что с ним сделали после моего вторжения? Насколько жестоко наказали? Или даже убили? Нет, они не настолько глупы, чтобы лишаться рабочих рук. Он жив, и нужно будет вызволить его. Теперь это было словно родственным долгом.

Милая Айрэ являлась мне каждую ночь – во сне и наяву. Я ждал ее, прислушиваясь к собственным чувствам и внутреннему голосу. И когда руки и губы явственно ощущали ее теплые ласки, даже магия как таковая переставала быть секретом. Как же прекрасно, что она маг! Иначе я был бы здесь совсем один, во власти боли, холода и одиночества. Нет, я не дал бы убить себя просто так. Но и того лучезарного света, что теперь сияет даже в самой кромешной тьме, что ведет и побуждает выдержать любые трудности, у меня бы не было. Наверное, это тоже магия. Магия, доступная каждому, кто любит.

В гротах неподалеку, к счастью, были чистые подземные источники. Поняв, как проходят их русла, оказалось, что ручьи текут сюда, в Миртану, из Нордмара, с севера на юг. Подземелья под горой оказались не шуточными, и любой человек запросто бы заблудился тут. Человек, но не гном. Гном скорее заблудится в крохотном светлом лесочке, и нет никаких основ упрекать его в этом. Жизнь в волчьем логове без возможности перемещаться далеко позволила привести в порядок оружие и одежду. И от души выспаться, вновь пережив в сновидениях дни нашего с Айрэ счастья.

Породы этих гор не были богаты рудой или самоцветами. Наверное, поэтому до них никому и не было дела. Но едва стало возможно исследовать всерьез эти нерукотворные пустоты и ходы, оказалось, что они несут в себе иную, и очень значимую ценность. Первое долгое путешествие по подземельям выдалось трудным. В таких делах нужны и руки, и ноги. Вечером колено вновь сильно разболелось, заставив устроить вынужденный перерыв в странствии. Во сне же мне явилась не Айрэ, а волк-полукровка: дитя и Миртаны, и снежного Нордмара. Он говорил со мной, но я не мог понять его языка. А утром лица коснулся очень свежий морозный ветер. Рядом был выход. И найти его теперь не составляло труда. Достигнув обмерзших камней, ведущих к краю, хотелось стремительно бежать – навстречу Нордмару: земле лучших воинов, старателей и кузнецов. Легендарная страна суровых опасностей и свободы. И когда я увидел ее, сердце замерло в восхищении, а глаза ослепли от искрящегося снега и яркого, но холодного солнца. Глаза пещерного волка, что который день не выходит из темного логова, не могли не ослепнуть там, при виде безграничной снежной равнины, раскинувшейся чуть ниже. И этот склон был преодолим. Не для меня сейчас, спустившись, я просто не смог бы вернуться. Но это и был проход в северные земли, что сумели найти лишь единицы из людей и орков. Горы явили его гному, а волк-полукровка стал в этой миссии их посланником. Покидая обрыв, я мечтал лишь об одном: вернуться в эти земли вместе с Айрэ, вдоволь надышаться чистотой этого воздуха, узнать по именам лучших мастеров, что избрали для себя тот же путь, что и мы – гномы. Однажды это должно было случиться. Тогда же родилась эта мечта.

Открытие вдохновило. Но заставило задуматься о многом. Пройти в Нордмар можно. Но как сделать это, минуя повстанческий лагерь? Те, кто сумел сделать это, должны были подвергнуться серьезной опасности, если шли моим путем. Мне рано было покидать подземелья, рано возвращаться за пленником. Нужно было понять расположение всех ходов и пещер, потратить еще несколько дней, каждый из которых был горьким и одиноким для моей леди. Наверное, сейчас она восседает по правую руку Умбрака, разодетая в лучшие одеяния, окруженная почетом и уважением. Но душа ее всегда со мной здесь. И в этом не было ни минуты сомнений.

Найти нужный ход действительно не смог бы тот, кто не знаком с горами. Все навыки, с детства вложенные дедом, отцом и учителями, понадобились для этого. А еще – собственное чутье и любовь к горам. Ход был замаскирован. Отчасти, это сделали люди. Но и сама природа позаботилась о том, чтобы мало кто разведал за серым камнем пустоту и возможность пройти. Потрепанные ветрами земли Миртаны отнюдь не выглядели столь же величественно, как Нордмар. Серые деревья, затянутое облаками небо, кутающаяся от холода земля, что лишь весною улыбнется и расцветет листьями и цветами. Из Сильдена на север, через горы, можно было пройти, хорошо изучив и поняв устройство этих подземелий, услышав камень, испив воду и поняв ее голос тоже. Но и приняв зов, что исходил от зверя. Почему полукровка не растерзал меня в первую встречу, зачем помогал, посылая знаки – я не мог тогда знать. Я вспомнил об этом лишь спустя месяцы, уже став частью этого мира. Но я не ошибся в том, что с этим заданием сурового орка-полководца я справлюсь. Иначе я не гном.

Теперь предстояло главное, как тогда казалось – вызволить нового знакомца из рабства, увести его оттуда и помочь его семье. Но, попавшись во второй раз, оба мы уже не отделались бы клеткой да искалеченным коленом. Я знал уклад жизни в лагере. Но более всего тогда боялся, что того парня за его горячий гордый нрав держат в цепях или стерегут пристальнее остальных. Возникнув рядом с ним посреди ночи, я чувствовал себя привидением. Как оказалось, он не верил, что мне удалось выжить в той бойне. Лишь потом мы открыли друг другу свои имена. Нам нельзя было издавать лишних звуков. Я лишь сломал замок на дверях лачуги, где его содержали, и велел спустя четверть часа уходить к подножию горы. Самому мне волк-полукровка даровал и свою способность двигаться тихо, невзирая на сильную хромоту. Повстанцы заметили побег раба, и в возникшей стычке пришлось убить двоих и ранить одного из них. А потом оба мы вскарабкались к моему логову, а спустя некоторое время ушли дальше, в подземные туннели за уступом. Туда уже преследователям не было доступа.

Его звали Кристофером. Он был простым крестьянином, добропорядочным и честным. Когда, сразу после войны в Миртане, орки пленили их, его сын Дэмиан только родился. Теперь ему было уже одиннадцать лет, проведенных в рабстве. Вместе с женой и сыном, Кристофер увел из рабства своего младшего брата и племянницу. Они провели пол месяца в холодном лесу, кишащем зверями, когда он сам отправился к повстанцам. И теперь молился лишь о том, что родственники выжили во время его отсутствия.

- Я проведу тебя в предгорья перед Сильденом.
- И что же будет дальше? В Миртане – мы сбежавшие рабы. Нас снова схватят, да и тебе не поздоровится. Умбрак – самый жестокий орк во всей Миртане. И приспешники его изо всех сил стараются быть такими же. В этих землях нет свободы.
- В этих нет. Но есть там, по ту сторону гор.
- О чем ты говоришь?
- О Нордмаре.
- Туда не попасть.
- Я знаю, как пройти туда.
- Кем мы будем там, не имея крова, родных, знакомых и оружия?
- Там есть поселения. И в ближайшем из них ты купишь все нужное, и обретешь ночлег.

Внушительный кошель с золотом, что оказалось более чем никчемным во время исполнения квеста, не представлял для меня никакой ценности, и был только грузом.

- Теперь я не знаю, живы ли они.
- Ты видел свою жену во сне? Говорил с нею?
- Каждую ночь.
- Значит, она жива. Твой брат сумел защитить ее и детей, нужно только добраться до них как можно скорее.
- Ты искалечен, я не в праве обрекать тебя на такой риск.
- У нас нет времени думать о своих слабостях. Следуй за мной, и не задавай лишних вопросов.
- Просто скажи, кто ты? И почему помогаешь мне?
- Не важно, кто я. Сейчас – просто волк, почти что дикий зверь. Но только они действительно никогда не изменяют законам чести и достоинства.

Мы нашли семью Кристофера, и почти добрались до входа в подземелья. Но дар полукровки – открыть мне дорогу в Нордмар – не был бесплатным. Я не понимал языка зверей, но хорошо помнил, что вторая наша встреча обернется смертью для одного из нас. Глаза, что холоднее любого ветра, снега и оружейной стали, пронзили насквозь. До семьи сильденских рабов зверю не было дела. Но законы звериной чести обязывали драться с ним без оружия. Кхелед Азгар жег руку, но в тот миг пришлось с ним расстаться. Без сожаления, ведь сам я прожил эти дни – волком. В глазах противника возникло нечто, что, наверное, выражает одобрение. Холодный расчет, природный инстинкт, и вера в то, что теперь есть для кого жить и побеждать. Оставались доли секунды до того, как два волка бросятся друг на друга.
 

[Jemima]

Ревелин,

классно! Приятно было почитать о вашей первой с Траиновичем встрече) Ждем продолжения, ибо щас как в мультике про попугая Кешу: "На самом интересном месте!.."
 

[Revelin]

Джеми,

про самое интересное место - так и задумывалось. Ненаглядный учится писать правильно
 

[Revelin]

По просьбам друзей - не тянем.

Готические Мемуары - Часть 2, глава 4 "Дар полукровки" - продолжение

Страха не было. Лишь уверенность в победе. Тот парень на арене Сильдена безоружным сумел задавить саблезуба, а передо мной всего лишь волк, пусть и крупнее обычных равнинных. Он – одиночка, и, возможно, мечтает о почетной смерти в честном бою. Мне же есть для кого жить и побеждать. Она ждет. И она дождется. В момент атаки время в разы замедлилось, сильнейший удар поверг на землю. Но рука железной хваткой сжала шею зверя, удержав его в полутора футах от себя. Смертоносная пасть прямо перед глазами, удары когтистых лап и тяжесть сопротивляющегося волчьего тела – сколько это продолжалось? Много дольше, чем течет время в обычном ритме. Наверное, не более пары минут для свидетелей. Но для нас это было суровое и воистину длительное противостояние. Напряжены до отказа были не только мышцы, нервы и воля. В решающий час мы говорили друг с другом, и я понимал, действительно понимал то, что этот полукровка передавал мне. Испытание меня – им было не случайным. Но только очень не скоро, спустя много месяцев, мне стало понятно, почему все это произошло в те дни в предгорьях рядом с Сильденом. Миссия зверя была в том, чтобы понять, тот ли я. Но кто? Если он убьет меня, значит я не тот. Но если я выживу в смертельной схватке с ним, значит он исполнил свое предначертание.

Острые когти оставили глубокие кровоточащие ссадины на щеках и шее, даже защита тела не избавила от повреждений, пусть и незначительных. Мышцы готовы были разорваться от напряжения, воздуха не хватало. Казалось, что еще несколько секунд, и я не выдержу испытания. Эти клыки вонзятся в мою шею, и все закончится… Выбросить оружие было трагически безумным шагом с моей стороны. Но то был зов и долг чести. И все действительно закончилось. Неожиданно и трагически, ибо в глазах хищника вдруг отразилось такое величие, достоинство, уважение, но одновременно тоска и грусть, что сердце дрогнуло. Последним его посылом мне стали слова:

- Иди же к предназначенному. Мой долг исполнен, и теперь ты знаешь дорогу.

Тело волка напряглось до отказа, вдавив в землю и почти что сломив сопротивление. Последние удары лап, и руки приняли всю тяжесть поверженного противника. В глазах потемнело, в голове возник навязчивый неприятный шум. Выбравшись из под мертвого волка, я почти ничего не видел. Глаза с трудом различали расплывчатые фигуры моих попутчиков. Слов их было не разобрать, а глаза начала заливать кровь. Я лишь сказал им:

- Снимите с него шкуру. Она нужна мне. Она нужна.

А дальше – провал в памяти, а потом вокруг меня уже суетились женщины из семьи Кристофера, смывали кровь с лица, жалобно причитали и не скрывали страшного испуга. Несколько глотков ледяной воды привели в чувства. А внутри оборвалось нечто, какая-то связь или мост. Пропало то самое, что все дни, проведенные в лесах предгорья, единило меня со зверем, теперь упокоившимся рядом. Я больше не был волком. Я сам только что его убил, и остались лишь странным образом понятые слова в сознании:

- Иди же к предназначенному. Мой долг исполнен, и теперь ты знаешь дорогу.

Дорогу в Нордмар, что пленил и очаровал, лишь показавшись. Что скрывать, рассказы Айрэ и то почтенное уважение, что все жители готического мира испытывали к нордмарским воинам, мастерам, их изделиям и подвигам – они влекли изначально. Теперь же зверь сказал о предназначении. Каком? Все это открылось отнюдь не сразу. Несколько часов отдыха в пещерах, и мы отправились туда – к снежному Нордмару. Пришлось двигаться ночью, чтобы достигнуть спуска в искрящуюся равнину на рассвете. Попутчикам моим важно было преодолеть побольше миль засветло. Мне же предстояла дорога назад, в Сильден. Свою палатку я отдал им вместе с припасами, частью оружия и никчемным золотом. А значит, нужно к ночи достигнуть города, преодолеть довольно длинный и не самый простой путь, но не остаться без крова на морозе. Нордмар искрился! Но покамест это был не мой путь. Лишь увидеть еще раз и ждать, когда пробьет час - отправиться в эти скованные морозом земли исполнять свое предназначение. На долгие прощания не было времени. Женщины разрыдались в попытках благодарить. Мне же нечего было ответить на вопрос Кристофера, почему я помог его семье и сделал для них столь много.

- Так было нужно. Ты заслужил свою свободу, и я верю, что здесь ты обретешь ее.
- Мы будем молиться за тебя. И постарайся быть осторожнее. Не рискуй больше жизнью понапрасну.

То был намек на вчерашнюю схватку с волком – без оружия, что выглядело форменным безрассудством, равно как и проникновения в повстанческий лагерь. Наверное, при всей благодарности, эти люди запомнят меня отчаянным сорви-головой. Но это не важно, лишь бы они нашли в Нордмаре пристанище и жили счастливо, а главное – свободно.

Так закончилась история со сбежавшими сильденскими рабами, которых Умбрак велел безжалостно убить. И я был рад тому, как выполнил это его задание. Та радость поддерживала и согревала всю обратную дорогу. Это было нужно, ведь я больше не был волком, как раньше. Усталость и боль ощущались теперь в разы сильнее, перебитое колено, сжатое тугой повязкой, не давало передвигаться быстро. Хорошо еще, что избавился от большей части ноши. Лишь оружие и драгоценная шкура полукровки, что теперь станет подарком Айрэ. Лес еще не кончился, когда над ним сгустились сумерки, а силы были почти на исходе. Поэтому, достигнув равнины перед городом, увидев во мгле на горизонте знакомые очертания стен, я благодарил местных богов за то, что помогли преодолеть этот путь. Всего несколько миль по дороге, а не по дебрям, всего пару часов после трех недель – и я увижу любимую. Она обнимет меня, накормит и обогреет. Каждый шаг давался уже с большим трудом, и я мечтал лишь об одном – упасть на кровать и забыться во сне рядом с нею – единственной на свете. Задания сурового орка исполнены, ценный охотничий трофей при мне, лишения и опасности позади. Только достигнуть городских стен, где ждет столь нужный отдых.

Как же горько пришлось разочароваться!

Детина-орк, что стоял на страже возле стен внутреннего, закрытого города, посмотрел на меня просто с отвращением и положил руку на рукоять топора.

- Что тебе тут надо, оборванец? Убирайся прочь от ворот, или ты не знаешь, чьи там дома?
- Я живу в одном из этих домов, поэтому изволь пропустить.
- Ты верно шутишь! Здесь живут господа, элита города, а не бродяги вроде тебя. Вали с глаз долой, пока я не отделал тебя похлеще того, чем тебе уже где-то влетело!
- Смотри, как бы это тебе не влетело от Умбрака. Я выполнял его поручение и должен сообщить важные сведения. Он меня ждет, поэтому замолчи и открой ворота.
- Не смеши меня, недомерок! Да ты даже не знаешь, что повелителя нет в городе, причем уже давно! И что сюда не пускают кого попало. Убирайся в кварталы для черни, не то я точно огрею тебя своим топором!

Волна негодования захлестнула с головой. Больше всего на свете хотелось выхватить оружие и проучить этого хама. Но это – верная дорога в тюрьму, и если Умбрак еще не вернулся в Сильден, за меня никто не вступится, никто не подтвердит моих слов. Да и выстою ли я против отдохнувшего здорового орка – сейчас? Для него, да и для всех, наверное, я выгляжу, как оборванец, измученный, уставший, да еще и покалеченный. Вокруг была глубокая ночь, ни души на улицах. Призвать на помощь некого. Найти хоть кого-то из знакомых возможно только утром. Выходит, остается лишь одно - действительно убираться от ворот, как бы горько и унизительно это ни было.

Все мечты рухнули. У разочарования всегда не приятный вкус, но далеко не всегда оно причиняет сильную, почти невыносимую боль. Айрэ здесь нет. Не будет ни горящего очага, ни ужина, ни ее ласк, ни сладкого сна рядом с нею. Первым побуждением было пойти поискать ночлег в кварталах города. Но тут меня пригвоздила к земле мысль о том, что у меня нет ни единой монеты, чтобы заплатить за еду и кров. Никчемное золото и все ценные вещи я отдал Кристоферу, а значит не будет даже отдыха. Впереди лишь холодная ночь под открытым небом. Как и раньше, только без палатки. Стиснув зубы и ковыляя по ночной улице, я подумал, что хочу снова стать волком… Волк сумел бы уйти обратно в леса, где любая пещера или яма под корягами стала бы ему логовом и убежищем. Глаза глядели во тьму, поглотившую равнину за стенами города. А в душе царил такой холод, с которым не сравниться даже леденящему тело морозу. Возле городской стены валялись несколько бревен да пней, тело бессильно опустилось на одно из них. Глаза закрылись, и сознание начало постепенно уплывать в сторону. Здесь не найдешь волчьего логова. Да и волка тут пристрелили бы еще на подходах.

Издалека ушей достиг конский топот и ржание. Понимание того, что это не сон, пришло не сразу. Кто-то был рядом и пытался расшевелить.

- Слава Белиару, живой. Не хватало нам только проблем с драками да убийствами.
- Мог и просто замерзнуть. Очередной нищий бродяга, не нашедший ночлега?
- Раскрой глаза. При нем броня и оружие. И, кажется, я его знаю.

Это был Грэймбур – орк, убивавший мракорисов, правая рука Умбрака. Попытки заговорить с ним он пресек, просто перекинув через седло. Молодчику на воротах внутреннего города грубо влетело, и мы наконец оказались в теплом протопленном доме. Оглядев меня, орк лишь покачал головой и указал на кресло.

- Сядь. А еще лучше ляг. Сейчас позову Рамиру.

Он так и не дал мне ничего объяснить. Кружка горячего зелья возымела свое действие. Генеральшу я даже не помнил, и лишь проснувшись понял, что сотворенное со мной чудо – дело женских рук. Будучи доверенным лицом Умбрака, Грэймбур хорошо знал, что за задание мне дано. Устрашающий воин и просто гигант по сравнению с гномами, он искренне и очень радушно сказал:

- Я рад, что тебе удалось там выжить и справиться с заданием. Повелитель суров, но все мы благодарны ему за то, что стали настоящими мужиками, достойными любви своих жен.

На мой вопрос о том, где сейчас Айрэ и Умбрак, Грэймбур несказанно порадовал вестями о том, что они будут здесь уже через два дня. Оказалось, что его и отправили в город сообщить о скором приезде правителя.

- Твоя волшебница сама настояла на скорейшем возвращении. Два дня назад, вечером она словно обезумела, требуя вернуться в Сильден. Хотела скакать со мной во весь опор, но Умбрак не отпустил ее.

Два дня назад, вечером, произошла моя схватка с волком-полукровкой. Выходит, Айрэ почувствовала неладное? Душою она была со мной, и знала, что будет очень нужна мне? Ее просто не отпустили, иначе холод вчерашней ночи разогнали бы ее руки.

- Шкура, что была при мне. Ее нужно выделать.
- Я понял. И уже велел отдать ее лучшему мастеру. Броню тоже вычистят и залатают. К приезду повелителя все будет готово. Хочу сказать тебе, великолепный дар! Такой зверь – большая редкость. Он был сильнее тебя и разорвал всю твою собственную шкуру. Но тем дороже этот трофей – для тебя и той, чьи плечи он украсит.
- Рамира… Я ее даже не видел. Мне нужно отблагодарить твою жену.
- Оставь. Рамира еще до свадьбы очень хорошо знала, что делать с дырками на шкурах. Поэтому я полюбил ее, и только ей могу показать свою слабость и беспомощность. Для мужчины это всегда тяжело, но тут тебе не о чем переживать. Впрочем, она еще придет к тебе, тогда и поблагодаришь. Отдыхай в эти дни и набирайся сил. Перед повелителем нужно предстать в достойном виде. Только не вздумай сам бежать им навстречу. Я сообщу Умбраку об успехе твоей миссии, и он сам вызовет тебя. А дар любимой преподнесешь при всех, в час своего триумфа и успеха.
 

[Revelin]

Готические Мемуары - Часть 2, глава 4 "Дар полукровки" - окончание

Выслушав доклад о расположении и устройстве повстанческого лагеря, Умбрак надолго задумался, уточнил некоторые вещи и нахмурил брови.

- Да, этих сволочей не взять просто так. Оцепления и захвата моста не будет достаточно. Это гнездо нужно ослаблять и разорять постепенно.

Услышав имя предводителя – Аног – полководец поперхнулся и стукнул по столу своей лапищей.

- Отщепенец! Тварь! Не состоявшийся паладин, что за зря лизал блестящие доспехи на их задницах! Решил прославиться иначе? Похвально! Да только мы найдем способ перерезать ему глотку. Кажется, один из сильденских подонков – его брат. А значит, утечка оружия и товаров идет через него. И мы этим воспользуемся. Мы прикроем эту кормушку. Выходит, ты попался к ним. И как же ушел?
- В горы. В пещеры между Нордмаром и Миртаной. Проход лежит через ходы внутри скал.
- Ай-да молодец! За эти сведения тебя любой озолотил бы. Подходы безопасны?
- И подход и выход. Туда повстанцы уже не доходят. Дороги в Нордмар не знают. Из расщелины в горе на снежную равнину легко спуститься, даже женщина бы смогла. Ответвления туннелей выводят и сюда, в леса, и к вражескому поселению.
- Так, это уже лучше. Лишь бы никто не разнюхал, что за подземными ходами ты там пробирался. Выходит, мы сможем основать свой лагерь в Нордмаре и оттуда атаковать серых крыс прямо в их норе.

Признаться, самому мне такое решение никогда в голову бы не пришло. Вот что значит – быть полководцем и знатоком военного дела. В тот час Умбрак показался мне в чем-то очень похожим на деда Трора.

- Через день созовем совет. Придешь туда и еще раз обо всем расскажешь при моих полковниках. Изначально я недооценил тебя, и теперь рад собственной ошибке. Ты не уродился ростом, но оказался мужиком и настоящим воином. Такие ребята нужны королю, и вы получите от меня письма, о которых просите. Хорошо подвешенный язык и убедительность твоей подруги тоже очень помогли мне. Ступай сейчас к ней. Я слышал, ты привез ей подарок…

Поклонившись, я готов был уходить, чтобы наконец увидеть Айрэ. Но возле самой двери Умбрак вновь остановил меня вопросом:

- А что с беглыми рабами?

Он не застал меня врасплох, ответ давно уже был готов.

- Когда я наблюдал за лагерем, один из них явился туда, надеясь обрести кров и свободу. Его связали, посадили в клетку, а через пару дней убили за бунтарское поведение. Весь лагерь собрался, чтобы на это поглядеть. Мужчину помладше и мальчишку-подростка на моих глазах задрал волк, чью шкуру я несу жене. Они были слабы, безоружны и не могли сопротивляться, как ты и говорил мне. Неподалеку от этого места по следам я нашел их убежище, где они скрывались – просто землянка под корнями деревьев. Там были тела женщины и девушки, истощенных и умерших от голода.
- Вот и славно. Выходит, тут тебе и работать не пришлось. А их пример мы донесем до других, чтобы неповадно было менять жизнь в услужении на страшную смерть в лесах.

В трапезной зале на первом ярусе дома градоуправителя вновь собралась вся сильденская знать. Мы спустились туда вместе с Умбраком, где от него ждали важной речи. Я же ждал лишь одного – увидеть любимую. Рядом с ней были Рамира и Мариэль. Едва мы вышли, Айрэ вздрогнула всем телом. И сердце пронзила боль от того, насколько бледной и исхудавшей она выглядела. Никогда раньше в нашей жизни не случалось потрясений, что так изменили бы ее. Да, теперь уже не осталось сомнений в том, что мы – единое целое, и она, всей душой полюбив меня, разделила все тяготы и испытания, отведенные нам судьбою в эти дни. Прославленный полководец сам подал ей знак – выйти вперед, к нам. Я видел, как глаза ее расширились и наполнились слезами. Но нужно было выдержать последнее испытание – этот официальный прием. И слезы не оросили ее щек. Радость и боль остались открытыми только мне – в долгожданном свете этих глаз. Гордая и величавая, настоящая королева, самая прекрасная из всех женщин тут, да и во всех мирах, она чуть склонила голову, не отрывая от меня взгляда. Руки скользнули в сумку и развернули меховое полотнище, выделанное руками мастеров, мягкое и пушистое. Длинный, черный как смоль волос поверху светился изнутри искрящимся снегом Нордмара. По рядам собравшихся пронесся ропот, но только мне было видно, как особенно засиял этот мех, упав на ее плечи, дополнив собой блеск слез в ее глазах. В ней почти не было сил, Айрэ держалась, как могла, мечтая лишь о том, чтобы упасть в мои объятия, когда мы уйдем отсюда. И это незабываемое чувство – осознать в себе силу, что так нужна единственной и любимой – тоже было дорогим даром волка-полукровки гному-иноземцу, столь необычным образом встретившемуся на пути.
 

[Jemima]

Ревелин,

очень красиво написано про схватку с волком-одиночкой. А будет ли что-нить еще про этого зверя?)
 

[Revelin]

Сообщение от Jemima

Ревелин,

очень красиво написано про схватку с волком-одиночкой. А будет ли что-нить еще про этого зверя?)
 

Джеми, будет конечно! И даже в два этапа!

[Маргарита Арми]

Ночь на башню улеглась,
Бабка в ступе пронеслась,
Мы отчаливаем спать
Заждалась и нас кровать.

[Revelin]

Ну наконец-то! Дети блудные!

[Маргарита Арми]

Да, мы такие. Учитесь как надо правильно лапать гномов.

[Revelin]

Ну, будем считать, что мы не глупые и быстро научились кому кого и за что лапать.

[Маргарита Арми]

Нееее надо хватать шоб точно огородами не ушел а то мало ли))

[Revelin]

Марго, из серии "мало ли" мы умеем только заблудиться... Отсюда вывод: зачем куда-то бежать? Там же темно и холодно!

[Маргарита Арми]

Ревелин, НУ гномы же в попе шило с мылом и иногда бродит.

[Jemima]

Внезапно, вот такой вот Филимон для нашей Вертаны)